«Связанные поневоле»

***

— Мама вернулась! — В Большой зал забежал Дейрон и все присутствующие тут же оживились. — Ох, слава Богам! — Проговорила Висенья и положила свою руку на плечо младшего брата. — Королева Рейнира Таргариен, первая своего имени, королева андалов, ройнаров и первых людей, защитница государства и владычица Семи Королевств! Прокричал глашатай стоило женщине войти в зал. Её белые волосы были растрепаны, а в глазах горела боль. Её сына у неё отняли, вырвали его из сердца. Деймон подошел к супруге и что-то быстро прошептал ей, на что та лишь кивнула и подошла к столу. Члены совета сделали тоже самое. — Ваш совет в полной готовности! По вашему приказу я полечу в Харренхолл, чтобы укрепиться в речных землях! — Мой муж полностью блокировал Глотку. — Высказалась Рейнис и встала рядом с королевой. — Мне нужен — Эймонд Таргариен! — С ненавистью в голосе проговорила Рейнира и все замерли за исключением принцессы. — Он умрет в страхе! Она сказала это тихо, но услышал каждый. Это были не просто слова — клятва. Данная здесь под сводами Драконьего камня. Нерушимая. Глаза Висеньи были наполнены скорбью и яростью, а значит скоро точно прольется кровь. — Дочка, ты не должна в это вмешиваться… — А кто должен? Я твоя наследница, Люк был моим братом, я любила его и хочу, чтобы причастные к его смерти долго мучались. — Люцерис будет отомщен, милая, не сомневайся! — Уверенно произнес Деймон.

***

120 год от З.Э После утвердительного кивка матери, юная принцесса радостно улыбнулась и помчалась в Драконье логово, где сейчас был размещен её дракон. В мыслях она уже представляла себе, какая удивительная встреча её ожидает. Висенья очень любила Визериона и считала его своим верным спутником, мечтая поскорее оседлать его. Они бы пролетали над лесами и горами, наслаждаясь свободой полета и даже ветер не угнался бы за ними! В её голове кружились мысли о приключениях, которые их ожидали. — Что, Джейс, решил всё-таки приручить Вермакса? — Произнесла Висенья и все обернулись на неё. — О, сестрица, ты тоже тут! — Задорно проговорил Джейс. — Да, я пришла навестить Визериона. — Ответила Висенья и подошла к драконоблюстителям. — Приведите моего дракона! — Как вам будет угодно, принцесса! — Он себя хорошо чувствует? В неволе ему плохо… — С ним всё в порядке, Ваше Высочество! — Заверил драконоблюститель и дружелюбно улыбнулся. Визерион был скован цепями, его вели трое высоких мужчин, утягивая за них, чем вероятно наносили рептилии ощутимую боль. Девочка ужаснулась увидев, как один из них нанес удар дракону за неповиновение и тот зарычал. — Что вы делаете?! — Висенья рванула вперед. — Уберите плеть! Не смейте трогать его! — Госпожа, он нас совершенно не слушает, это вынужденная мера! — Попытался оправдаться один из мучителей. — Разве я давала вам приказ бить его?! — Нет, принцесса… Не обращая внимания на оскорбительные тихие реплики Эйгона, которыми он перебрасывался со своим младшим братом Эймондом, девочка гладила своего дракона по морде. — Dohaeras, Визерион, dohaeras! — Приговаривала она, чтобы дракон не растерзал своих мучителей. — Ты мой хороший! Умница, дорогой! Lykiri! — Хаха, даже у девчонки есть свой дракон! — Веселился Эйгон, подшучивая над братом. — Заткнись! — А что такое?! Ты смутился? Люк и Джекейрис вторя ему так же засмеялись над покрасневшим Эймондом. Принцу явно было неловко от этого сравнения. — Прекратите сейчас же! — Девочка прекрасно слышала глумливые насмешки над Эймондом и бросила на братьев гневный взгляд. — Или я всё расскажу матушке! — Кажется старшая сестрица верховодит вами, мальчики. — Улыбка Эйгона стала шире. — Это так… унизительно. — Эйгон, хватит. — Ладно, пойду-ка я. Старший сын Алиссенты Хайтауэр вышел из Драконьего логова, под пристальным взглядом сестры Джейс и Люк сделали тоже самое. Внутри остались только Эймонд и Висенья. — Ты не обязана была делать это. — Проговорил принц, не зная как стоит вести себя наедине с ней. — Делать что? — Висенья повернулась к своему дракону лицом и погладила его по морде. — Вступаться за меня. — Твой брат будем честны плохо влияет на Джекейриса и Люцериса, эта их дружба до добра не доведет! А ты не расстраивайся, правда, у тебя ещё будет дракон! Вот представь, ты оседлал дракона, куда бы ты отправился вместе с ним? — Ммм, даже не знаю, подальше отсюда. Красный замок никому не приносит счастья. — Эймонд действительно выглядел несчастным ребенком, со своими страхами и стыдом за отсутствие дракона. — Знаешь, если бы я мог то давно улетел бы из Королевской гавани. — Моя мама говорит, что первый полет на драконе незабываемый. Ты паришь в облаках и не о чем не думаешь. — Принцесса мечтательно улыбнулась и продолжила. — Хочу побыстрее оседлать Визериона, но он пока мал для полетов, как и я. Мальчик подошел ближе и с позволения Висеньи дотронулся до Визериона. Прежде он никогда не трогал чужих драконов, а лишь наблюдал за тем как Эйгон летал на Санфаере. — Твой дракон очень красив. — Этого не отнять. — И… ты тоже. — Смутившись заметил Эймонд. — Спасибо. — Следом за ним смутилась и принцесса. Дракон почувствовав себя третьим лишним плавно развернулся и махнув длинным хвостом удалился вглубь логова. — Ну, я пожалуй пойду. — Да, мне тоже уже пора. Распрощавшись, они двинулись в сторону выхода, а затем разошлись в разные стороны. Каждый из них продолжал свой путь, наполненный мыслями об этой встрече и о непростом зарождающемся внутри них чувстве. В этот миг ничего не имело значения, кроме этого растущего чувства. Висенья чувствовала, что ей близок Эймонд. В какой-то степени они оба были одиноки, хотя жили в кругу большой семьи. Эта схожесть внутренних суждений поразила принцессу и она стремилась поскорее добраться до своих покоев, чтобы как следует всё обдумать. Девочка понимала, что ни с кем не могла поделиться этой тайной.

***

— Висенья, идем. — На бледном лице матери блестели слезы. Внутренний двор быстро покрылся снегом. Наступила зима и никто не знал сколько она продлиться на этот раз. Холод жег щеки, делая их розовыми. Принцесса следовала за королевой, кутаясь в белую шубу. Светлые волосы сегодня были собраны в тугую косу, открывая вид на печальные глаза. На этот раз костер поджег Караксес. Рейнира аккуратно положила остатки одежды Люцериса в огонь, позволяя ему поглотить их. Джекейрис не смог сдержать слез, так же как и его нареченная. На Рейне не было лица. Девушка выглядела убитой, будто её душа тоже умерла. — Матушка, верьте, все предатели ответят за свои деяния! — Громко произнесла девушка, пока Дейрон оплакивал старшего брата. — Моя девочка, ты — моё утешение! — Ваша ярость утихнет лишь тогда, когда враги падут к вашим ногам и буду умолять о пощаде. — Ты права. — Проговорила королева и посмотрела вдаль. — Я заберу свой трон. И если понадобиться пролью кровь.

***

На исходе третьего дня после символических похорон Люцериса служанка принесла Висенье послание. Она с интересом развернула в несколько раз сложенную бумагу и принялась читать: Я буду ждать тебя в Сумеречном доле, нам надо поговорить. Эймонд Таргариен. Внутри всё похолодело. Это казалось возмутительным. Он смеет вызывать её? Теперь, когда убил её брата? Принцесса перечитала письмо ещё несколько раз в наивной надежде на то, что всё окажется ложью. Это было похоже на злую шутку. Эймонд Таргариен явно играет с огнем. Усмирив свой гнев Висенья старается не думать о его предложении, но глаза её раз за разом натыкаются на несчастное послание, до тех пор пока она не сжигает его в камине. Пекло… Принцесса не могла отрицать факт того, что её тянуло к нему непреодолимой силой. Любовь сделала её слабой… Собравшись, она покинула замок верхом на Визерионе. Примерно за полчаса она добралась до Сумеречного дола и высадилась близ порта. Люди с криком побежали в укрытие, а девушка погладила своего дракона по морде, пообещав, что скоро вернется. К её прилету были готовы, судя по спешащим ей навстречу слугам. Те молчаливо провели её к одному из свободных кораблей и сопроводили в трюм. Одноглазый принц стоял к ней спиной и не оборачивался. Он не повернулся даже тогда, когда слуги оставили их наедине. Даже дышать с ним в одном помещении становилось всё тяжелее. Висенью крайне нервировала образовавшаяся тишина и она заговорила первой: — Повернись, я хочу видеть твое лицо! Хочу посмотреть на тебя, убийцу моего брата! — Громко с надрывом произнесла она. — Ты выжила из ума? — Эймонд резко повернулся, сегодня на нем не было привычной повязки, а в глазнице сиял сапфир. — Я? Это ты сошел с ума! Ты стал убийцей собственного племянника! — Висенья, неужели ты поверила им? Такого ты обо мне мнения? Принцесса не знала стоит ли верить его словам, ведь все вокруг уверяли её, что это он причастен к смерти Люцериса и его дракона. Эймонд злобно усмехается, наблюдая за её внутренними терзаниями, маска притворства разбивается вдребезги, обнажая его истинные намерения. Может он прямо сейчас убьёт девушку? — Все знают какой ты, дядя! — Заявляет Висенья и делает небольшой шаг назад. — Зачем ты позвал меня? Переубеждать? — Ты боишься меня… — Не спрашивает, а утверждает. Его голос меняется и теперь он тихий и разочарованный. Не в ней, в себе. — Я никого не боюсь, Эймонд! — Лжешь! Ты боишься меня, племянница. — Замолчи, довольно уже! — Пересилив себя принцесса делает два шага навстречу мужчине и замирает. Он грубо перехватывает её ладонь и сжимает в своей. Его кожа будто пылает огнем, настолько горячая. Висенья едва сдерживается, чтобы не прижаться к нему ещё сильнее. — Что ты хочешь услышать от меня? Твой ублюдочный братец сдох вместе со своим мелким драконом. Он был трусом и не захотел сразиться со мной за что и поплатился! Этого жаждет твой разум, дорогая племянница?! — Слова Эймонда сочились отборным ядом. — Ты правда не убивал его? — Мне жаль, Висенья, мне так жаль… За нас всё решили драконы. Арракс опалил Вхагар, а та вышла из себя, я не смог контролировать её, пытался, кричал команды, но всё без толку. Впервые за столько лет она не послушалась. — Это просто судьба! Глаз принца наполнился слезой и девушка поняла, что он говорит совершенно правдиво. Эймонд не стал бы скрывать убийство Люка и лгать ей. — Я бы хотел повернуть время вспять и не летать в Штормовой предел. — Признался мужчина и они оба присели друг напротив друга. — А вот я не жалею, что прилетела к тебе. Теперь я знаю истину. — Висенья сама была на грани. Ей хотелось обнять его и разрыдаться от облегчения. — Смерть Люка настоящая трагедия, но я рада, что на тебе нет его крови. — Спасибо, Висенья. За то что поверила, хоть это было непросто. — Благодарность? Ха, это непохоже на сурового принца Эймонда. Принцесса тихо рассмеялась сквозь слезы и подняла глаза к потолку, раздумывая, что им делать дальше. Война началась и они не смогут открыто говорить о своих отношениях. Это неприемлемо. — Хорошо, тогда больше не буду говорить тебе спасибо. — Волна холодного гнева поднимается в глубине его глаза, но также быстро исчезает. — Что ты позволяешь себе, я — твоя принцесса! — В шутку ругает девушка. — Племянница, мне можно тебя только презирать. Но ты — моя, Висенья! — Хочешь забрать меня с собой? — А что если и хочу? — Эймонд ухмыляется, а затем постепенно мрачнеет. Понимает, что это невозможно. — Но я не смогу. Я не предам свой дом. — Как и я. — Холодно оповещает принцесса и поглаживает кольцо на безымянном пальце. — Пусть так и остается. — Скоро моя мать займет Железный трон и тогда ваши судьбы будем решать мы. — Этому не бывать! — Как легко оказывается вывести из себя Эймонда Таргариена. После этих слов она начинает смеяться. И смех этот больше походил на истерический припадок. — Единственное чего я хочу — это, чтобы моя мать заняла Железный трон и мои права, как наследницы не были оспорены! Твой братец лишает мою мать власти и ты думаешь, я буду молча за этим наблюдать? — Повысив голос девушка окончательно вышла из себя. — Висенья, ты же понимаешь, что мирно урегулировать этот конфликт уже не получится?! Моя семья ненавидит твою. — Тогда твоей семье придется гореть и дальше в своей ненависти! Одноглазый принц отвернулся, будто смотреть на лицо племянницы ему тяжело. Будто это приносит ему мучения. Ещё бы… Ситуация самая неоднозначная. Висенья надеялась, что её чувства к нему пройдут, что ей станет легче, только куда уж там! Из этого болота выбраться просто нереально…. — Это не значит, что я отношусь к тебе также как и к ним. — Таргариен повернулся. — Между нами всё непросто! Он замолкает, а принцесса чувствует внутри муку от его слов и невероятное притяжение, которое заставляет её словно под гипнозом тянуться к нему. Их семьи враждуют, а они не в силах оторваться друг от друга. Эймонд не сдерживается и касается рук девушки, заключая их в свои ладони. От этих прикосновений у неё начинает кружится голова. Он проводит кончиками пальцев вдоль ключицы, ласкает нежную кожу девичьей шеи, водит из стороны в сторону будто вырисовывая какой-то определенный знак. — Эймонд… — Шепчет она, не сводя с него внимательного взора. — Ты — моя, Висенья! Его дыхание обжигает ей щеку, настолько он близко. Кровь начинает циркулировать по венам в два раза быстрее от этих слов. — Я… — Ты хочешь меня, племянница? — Смысл его слов доходит до неё не сразу. Разум осознает, что нужно взять себя в руки, но тело не слушается приказов. Принц прижимает её к стене и нависает над ней, тяжело дыша. Их губы почти соприкасаются и Висенья прикрывает глаза, подаваясь навстречу, но Таргариен резко отстраняется, а затем ничего не объяснив просто уходит, не оборачиваясь, оставляя принцессу совсем одну. Будто и не было этого порыва.

***

— Тело мальчика было обезглавлено… — С этой шокирующей новости начинается малый совет Рейниры Таргариен. — И в этом преступлении обвиняют меня? — Королева нахмурилась, выслушивая своих советников. — Многие посчитали это местью за смерть Люцериса. — Что? Но разве могла я пережив подобное обречь на такую боль свою сестру Хелейну? Невинную! Я не отдавала приказа убить маленького ребенка! — Око за око. Сын за сына. — Высказалась Висенья, которая до этого оставалась в стороне от обсуждения смерти принца Джейхериса. — Им выгодно обвинить вас в его смерти и натравить народ. Умный ход. — Принцесса говорит мудро, королева. Народ Королевской гавани потрясен случившимся. Известие о смерти принца разлетелось по всей стране, ваша репутация подорвана. — Отправим воронов, убедим их, что я не причастна! — Вряд ли будет толк, Ваше Величество. — Ответил один из советников. — Следует удвоить нашу стражу, здесь и в Дрифтмарке! — Рейнира сделала вид, будто и не слышала слов советника. — Их возмездие будет быстрым. Она села на свое место во главе стола, начав выслушивать мнения преданных лордов, впрочем не одно из них не удовлетворило королеву. — Я позабочусь о вашей безопасности. — Матушка, я могу полететь на Вермаксе. Рейнис нужна в Глотке, а я могу наблюдать за столицей! — Нет! — Рейнира категорически отказала Джейкерису и тот обиженно сник. Драконья кровь кипела и всё его естество рвалось в бой. Висенья понимала чувства брата, но была согласна с запретом матери. Им следует сохранять хладнокровие и благоразумие. Отвага сейчас ни к чему не приведет кроме новых смертей и боли. Она знала это слишком хорошо. — Увы, но ущерб нанесенный нам неизмерим! — Вновь подал голос один из лордов. — И именно в тот момент когда мы более всего нуждаемся в верности. Гибель принца Люцериса — тяжкий удар и оскорбление. Моя королева, ваше горе огромно и многие могли посчитать, что… — Вы считаете, что я приказала обезглавить принца Джейхериса ради мести за сына? — Горе способно менять человека, Ваше Величество… — Поосторожнее! — Ледяной голос Висеньи раздался в зале и все смолкли разом. — Ваши обвинения беспочвенны. Но вот полуулыбка отца заставила её засомниваться в собственных словах. Мать бы не приказала убить ребенка, но вот Деймон Таргариен не славился особым милосердием к врагам и вполне мог бы отдать приказ. Реакцию принца-консорта заметила и Рейнира и спешно раздав указания, велела всем покинуть зал, кроме своего супруга. У принцессы сжалось сердце, но она покорно вышла прочь, позволяя родителям поговорить наедине. Приподняв полы своего светло-серого платья с замысловатым рисунком на плечах девушка пошла в свою комнату, а следом за ней ступал молчаливый сир Кирос. — Почему молчите? — Вдруг спросила Висенья, озабоченная состоянием своего защитника. — Анализирую сложившуюся ситуацию… — И как? — Пока выводы неутешительные. Но думаю вы и сами знаете об этом. — Ответил гвардеец. — Дом дракона навсегда раскололся. Печально, правда? — В голосе её не было и намека на грусть. Лишь холод. — Самое страшное — когда проливается родная кровь. — Нет. Самое страшное — когда тебя это уже не пугает…