Призраки привычек

Джордж спускался на кухню, уже слыша запах жареного бекона и корицы — мама, как всегда, встала до рассвета, чтобы накормить всех досыта. Он замедлил шаг на последней ступеньке, рука непроизвольно сжалась на перилах. Внизу шумели голоса: Билл что-то рассказывал, заглушая смех Флёр, Перси ворчал на крошки на скатерти, а Рон, как всегда, пытался стащить лишний блин со стола до начала завтрака. Обычное утро в Норе. Почти обычное. Единственное, чего не хватает, - идущего рядом такого же рыжеволосого парня, больно похожего на него самого. Парня, который бы дополнял его фразы, слыша лишь первое слово, шутящего над остальными членами семьи и планирующего, что будет делать в будущем. Уизли глубоко вдохнул и вошёл в кухню. — О, Джордж! — Молли обернулась, улыбаясь, но её глаза скользнули мимо него к пустому стулу справа. Скорбь. Никто так и не привык к смерти одного из близнецов. Даже если слышался смех, то он уже не был таким искренним и весёлым, в каждой его нотке слышалась частичка грусти. Она быстро заморгала. — Садись, дорогой, бекон уже остывает. Он кивнул и потянулся к сковороде, автоматически откладывая на отдельную тарелку хрустящие кусочки — Фред всегда любил их больше всего. — Ты хоть посоли их, а то совсем безвкусно, — раздался рядом знакомый голос. Джордж не поднял глаз. Парень автоматически понял, кому принадлежали эти слова. Это заставило его улыбнуться, но вскоре он вздохнул, продолжая накладывать себе завтрак. — Сам посоли, — пробормотал он под нос, отодвигая тарелку вправо. Тишина. Потом — едва уловимый звук, будто кто-то щёлкнул пальцами. Сольница со скрипом проехала по столу и остановилась перед пустым стулом. Джинни, сидевшая напротив, резко подняла голову. — Ты… Ты это видел? — прошептала она. Уизли наконец посмотрел вправо. Стул был пуст. Но на скатерти перед ним лежала аккуратная кучка соли — будто кто-то действительно насыпал её на край тарелки. — Видел, — сказал он и вдруг почувствовал, как уголки губ сами собой поднимаются. — Он всегда пересаливал. После завтрака Джордж поднялся в их комнату — нет, свою комнату — и остановился на пороге. Всё было так же, как и до… Единственное, что изменилось, — теперь он жил здесь один. Абсолютно. Нет больше весёлого брата, который всегда поддерживал любую идею. Нет друга, который мог издеваться над тобой в шутку, а потом оказать руку помощи в трудный момент. Нет того, кто был ему так дорог. Две кровати. Два стола. Даже их старые мантии всё ещё висели на двери, будто ждали, когда хозяева наденут их и снова рванут в Хогвартс. — Ну и бардак у тебя тут, — вздохнул Фред. Джордж закрыл дверь и прислонился к ней. — Ты же призрак, — сказал он. — Теперь ты убираешь. — Ага, конечно. Я мёртвый, а не сумасшедший. Джордж засмеялся. Потом вдруг схватил подушку с кровати и швырнул её в пустой угол. Подушка зависла в воздухе на секунду — будто кто-то поймал её — а затем упала на пол. — Не попал, — заявил другой близнец и тихо рассмеялся, прямо как раньше. — Заткнись. Джордж подошёл к зеркалу — их старому, потрёпанному зеркалу, в котором они когда-то репетировали шутки. Он видел только своё отражение. Одинокое. — Эй, не грусти, — сказал Фред. Его голос звучал теперь прямо у уха. — Я же всё ещё здесь. — Где? — парень ткнул пальцем в зеркало. — Где, Фред? Тишина. Потом — лёгкое дуновение, и в зеркале мелькнуло движение. На секунду — только на секунду — ему показалось, что он видит двоих. Но всё это оказалось лишь жалкой иллюзией его разума. Джордж зажмурился. Когда он открыл глаза, в комнате было пусто. Слышалось лишь дуновение ветра за окном и тихие голоса в самом низу кухни — остальные члены семьи ещё завтракали. Перед сном Джордж нашёл на лестнице фантик от «Берти Боттс». Фиолетовый. Он поднял его и развернул. Внутри было написано: «Спокойной ночи, братишка. Не храпи». Джордж усмехнулся и сунул фантик в карман. — Идиот, — прошептал он. Но впервые за долгие месяцы он лёг спать без пустоты в груди. Впервые он смог заснуть без кошмаров, не вспоминая смерти самого дорогого для себя человека. Что-то послужило ему бальзамом для души, но понять что он был ещё не в силах. Глаза медленно закрылись, возникла мгла, и почти сразу же Уизли погрузился в сон, оставив все свои переживания снаружи.