////

      С наступлением июня Рафаэль становился сам не свой – начинал болеть, падать в обмороки и вечно просить внимания. Будто от нехватки объятий он мог превратиться в умирающую рыбу, которую так безжалостно выкинуло на берег моря, где она осталась умирать в одиночестве, жадно хватая воздух. Именно таким сейчас видела его Сью. Каждый раз, когда девушка приходила к нему после очередной миссии, то видела его увядающего лежащего в кровати или на диване, прямо посреди своих рисунков.       И ее сердце сжималось, хотелось бросить все и быть сутками с ним: гладить по шелковым фиолетовым волосам, вести пальцем по мягкой нижней губе, что была чуть пухлее верхней, переплетать их пальцы и водить по его выпирающим костяшкам. Чувствовать его дыхание на своей шее, как он вдыхает ее новые духи, говоря, что цветочный аромат отлично смешивается с его – морским. Водить пальцами по появившимся чешуйкам, что начинали покрывать его шею и щеки, опускаясь на его атлетическое тело, спрятанное под лёгкой рубашкой с V-образным вырезом.       Она хотела быть рядом, но работа охотника обязывала появляться там и выполнять миссии, с которых она сразу же ехала к Рафаэлю. Всё то время, что они были далеко друг от друга, ее телефон разрывался от сообщений и звонков, на которые не всегда получалось ответить. Сью знала, как ему плохо в этот момент, каждый год, в одно и то же время, знала, но против его воли не могла ничего сделать, ничем помочь. Каждую ночь она предлагала ему помощь, предлагала разные варианты решения, но Рафаэль тактично отказывался. Говорил, что сам все перетерпит, что скоро все пройдет. И прошлые разы проходило, но этот год ему давался слишком тяжело, настолько, что девушке пришлось брать отпуск и быть с ним рядом. Сью знала, в чем была причина, и в свободное время искала решение, чтобы избавить его от страданий.       И вот, даже сейчас, лёжа в кровати и поглаживая его вспотевший лоб, девушка пыталась предложить ему помощь, на что он тихо отрицательно мычал, прижимаясь ближе к ее телу, вдыхая такой родной аромат ее кожи. И тихо стонал, от приятных ощущений, или боли, что испытывал. Лишь быстро стучащее сердце, которое, казалось, готово выпрыгнуть из груди мужчины, выдавало то, как ему сложно было себя сдерживать.       – Рафаэль, тебе становится хуже…       – Тш-ш-ш, малышка, давай полежим в тишине, – хриплый голос, пересохшие от жара губы, что едва открывались. – Ты же знаешь, скоро-о-о все пройдет.       – Я переживаю.       Тихое урчание, напоминающее кошачье, над ухом и лёгкий поцелуй в губы, который она ощутила после своих слов. Сью таяла от всех его прикосновений, таких нежных и властных одновременно, от которых хотелось кричать и зарываться, словно в объятия мягкого пледа, чувствовать их на своей коже постоянно. Рафаэль знал, как сильно она это любила, закатывал глаза от удовольствия в те моменты, когда видел ее ответную реакцию. Как ее тело дрожало в его руках, как ее спина выгибалась навстречу, и то, как она склоняла голову в сторону, чтобы он ещё раз поцеловал в ямку ключицы… Все это сводило его с ума, и сейчас он старался сдерживаться, потому что боялся причинить боль, хоть и знал – ради него она стерпит все неудобства.       Мужчина смотрит на податливое тело девушки розово-голубыми глазами, тает от того, как она ведёт своей крохотной ладонью по его шее и прижимает к себе, словно боится потерять его. Именно поэтому терпит, не срывается прямо сейчас с ней к берегу моря, туда, где ему станет легче и где он сможет успокоить свое тело. Природную болезнь, присущую всем лемурийцам, которая наступает в начале июня, заставляет тело гореть так сильно, что, кажется, ещё немного и каждую чешуйку покроет огонь. Но один ее умоляющий взгляд и мужчина сдается, обещает, что решит этот вопрос в ближайшие дни. Что он знает, как она может помочь.       – Спи, малышка, завтра будет захватывающий день для обоих, – шепчет он ей на ухо, чуть приподнимаясь на локте, и целует за ухом так нежно, насколько сейчас был способен. – Надеюсь… Ты останешься со мной и после всего, что узнаешь, что сможешь почувствовать.       Рафаэль ждёт пока девушка крепко уснет, гладит ее по волосам, встаёт и, слегка покачиваясь на ватных ногах, выходит из комнаты. В руках мужчины телефон, а на другом конце невидимого провода сонный Томас, которого он разбудил. Их разговор был коротким: несколько предложений от Рафаэля и которое: «Угу, будет сделано до вечера» – Томаса. А после идёт в ванную и, включив ледяную воду, хоть немного успокаивает свой гон, который так и хочет вырваться наружу, разбудить его милашку, затащить в ванную и сделать ее поистине своей. Красиво, не причиняя боли, любя ее всю ночь напролет.       Утром Рафаэлю уже было лучше, и он думал все отменить, но как только увидел, как Сью выходит из душа, как мокрые капли воды стекают по обнаженным плечам и шее, тонут в аккуратной ложбинке между грудей, что были прикрыты лёгким полотенцем… И ему снова становится плохо, чешуйки на шеи начинают светиться и неприятно жечь, напоминая ему о его истинной природе. Рафаэль льнет к ней, обнимая сзади за талию и прижимая к себе так сильно, словно пытается стать с ней одним целым. Его губы нежно касаются мягкого угла между шеей и плечом, покрывают влажную кожу поцелуями и вбирают в себя остатки воды, словно воздух, покинувший в одночасье его лёгкие.       Сью выгибается, закрывает глаза, пока на ее губах появляется лёгкая улыбка. Девушка любила, когда он так делал, показывал свою любовь через поцелуи и прикосновения, мурчал ей на ухо и следом оставлял лёгкий укус на мочке своими едва заметными клыками. Она готова раствориться в его ласках и отдать всю себя без остатка так же, как он отдавал ей себя. Поворачиваясь в его объятиях, девушка смотрит в его глаза, пока ведёт пальцем по щеке, задевая мягкие чешуйки, что так ярко переливались от дневного света. Запускает руку в волосы на затылке и перебирает их, а потом слегка сжимает, чтобы притянуть к себе. Ее губы накрывают его, верхняя ложится на его нижнюю, оставляя лёгкий поцелуй.       – Где ты был всю ночь? Тебе стало хуже?       – Все в порядке, сегодня мне немного лучше, малышка-а-а, – Рафаэль тянет последнюю букву так сладко, что кажется, словно он сейчас замурчит. – Вечером поедем кое-куда, надеюсь, тебе понравится.       – Если это место выбрал ты, то мне обязательно понравится, Рафаэль, – смотря в его глаза, видя, как его зрачки бегают и расширяются от положительного ответа, девушка улыбается и ещё раз целует его. – Тебе там будет хорошо?       – Я очень надеюсь, что хорошо там будет нам обоим, милая.       Они ещё долго стояли в таком положении, наслаждаясь каждым выдохом друг друга, каждым прикосновением их рук к телам и тихими стонами, которые разносились по всей комнате, ударяясь эхом о стены. Если бы не его состояние, если бы его тело не требовало другого в его истинной форме, то он бы забросил все дела и подхватив на руки ее податливое тело, понес бы к ближайшей поверхности. Но сейчас все это не принесло бы ему удовольствия, наоборот, его гон мог сделать только хуже, поэтому мужчина терпеливо ждал вечера, когда они окажутся на берегу моря и она увидит его таким, каким он бывает, принимая свой истинный лемурийский облик. ***       Время тянулось долго. Дорога, ведущая к нужному месту, казалась для Рафаэля настолько мучительной, что он просто таял на сиденье автомобиля, который вела Сью. Девушка не пустила его за руль, велев ему отдыхать. И когда мотор издал заглушающий рык, мужчина едва смог подняться и выйти из железной коробки. Чем ближе он был к воде, тем хуже ему становилось, сдерживать себя он практически не мог. Поэтому беря девушку за руку, Рафаэль шагает к небольшой беседке.       Ранее Томас все приготовил, не задавая лишних вопросов, пусть и был удивлен просьбе сделать так, чтобы она уходила в воду и было множество мягких подушек. Рафаэль продумал все заранее, и пусть он мог не сдержаться, сделать что-то не так, но в первую очередь он думал о комфорте своей любимой, хотел, чтобы даже так она чувствовала себя хорошо. Он постарается доставить ей максимум комфорта и удовольствия, даже несмотря на свое положение. Даже во время гона он думал только о Сью.       Он ведёт ее к самой воде, просит, чтобы она чувствовала себя комфортно, и сам садится рядом, свесив ноги в теплую воду, что так и манила, заставляла его нырнуть и сразу же принять его форму лемурийца. В этот момент его тело начинает покрываться чешуйками ещё больше, хаотично вырисовывая по телу рисунок, отчего он не выдерживает и расстёгивает рубашку. Рафаэлю становится тяжело дышать, а лицо и уши покрываются багровым румянцем. Он впервые ощущает чувство облегчения и страха за свою любимую, боится, что после этого она убежит, перестанет отвечать ему, и он снова останется один.       – Рафаэль, – ее голос ласкает его слух, и мужчина поворачивается к ней, смотрит туманным взглядом и приоткрывает рот, хватая воздух. – Я хочу тебе помочь, ведь я… догадываюсь, для чего мы здесь.       Сью видит, как ее любимый до последнего думает, смотрит на нее украдкой и ведёт себя так, словно они подростки. Но девушка давно собиралась предложить ему такой вариант. Пока Рафаэль спал в период гона, она изучила слишком много информации в книгах его библиотеки, изучила анатомию его истинной формы и то, как лучше облегчить его состояние, как вести себя с ним в этот период.       – Милашка…       Шепчет практически одними губами, поддается вперёд и наваливается на девушку, придавливая ее хрупкое тело всем своим весом. Рафаэль больше не мог сдерживаться, он льнет к ее губам, напористо, жадно. Его горячий, влажный язык проникает в ее приоткрытые губы и переплетается с ее, пока одна его рука спускается вниз по точеной талии, сжимает мягкую кожу сквозь тонкий сарафан. Его длинные, красивые пальцы ныряют ниже и проходятся по открытому участку кожи бедра, поднимаясь выше к упругой ягодице, где он останавливается и сжимает, будто пробует это все впервые, изучает, прислушивается, ждёт разрешения. И получает его в виде тихого стона в поцелуй.       Это стало отправной точкой. Точкой невозврата в сегодняшней ночи, в этот самый момент его разум подкидывало вверх, туда, где не хватало воздуха, а возвращая вниз, Рафаэля словно окатывали ледяной водой, пытаясь привести его в сознание. Все его тело напрягалось, каждая мышца под кожей начинала дрожать и биться мелкой судорогой. Казалось, ещё секунда и он сойдет с ума, поэтому, отстранившись, мужчина ныряет полностью в воду, и только мелкая рябь остаётся на месте, где только что было его тело.       – Рафаэль! Раф… – Сью не успевает договорить.       – Милашка-а, – хриплым сводящим с ума голосом, шепчет мужчина, когда появляется перед ней в ту секунду, когда она стала кричать его имя. – Все хорошо… Пожалуйста, не бойся.       Шок. Первое, что испытывает девушка, когда Рафаэль появляется перед ней в форме лемурийца. Ее глаза расширяются, и, видимо, именно этот взгляд он принял за страх. Которого не было совсем, ведь она заранее догадывалась, какой он, а иногда даже и представляла, мечтала увидеть его таким. И вот сейчас, когда перед ней был будто совершенно другой Рафаэль: его тело стало крупнее, мышцы сильнее перекатывались под кожей, создавая ещё больший рельеф, к которому хотелось прикоснуться, почувствовать кончиками пальцев. Его волосы стали длинными, теперь они переливались под лучами уходящего солнца, а его глаза стали лишь красивее и привлекательнее.       – Ах… Рафаэль, – это все, что она сейчас может сказать, ее глаза всё ещё блуждают по его форме, изучают каждый миллиметр тела, наслаждаются поистине божественной красотой. – Я не боюсь.       Он не успевает ответить ей, когда девушка двигается к самому краю беседки, опускает голые ступни в воду и поднимает на него свои глаза. Сью до сих пор не может поверить своим глазам, а ее тело как-то предательски неправильно реагирует – всю ее начинает тянуть к нему. Отчего рука сама тянется вверх и касается плеча, в потом вторая делает то же самое, поднимаясь к шее и обхватывая ее в объятия. Ей непривычны такие размеры любимого, но от этого становилось лишь интереснее, ее любопытство брало вверх над всем остальным. Девушке хотелось знать, что будет дальше, хотелось помочь утолить ту невыносимую боль, что испытывал Рафаэль.       – Ты… Ты правда не боишься? Ты готова к тому, что будет дальше? – Нежный голос Рафаэля касается ее, обволакивает теплотой. Даже когда ему самому было плохо, он беспокоился в первую очередь о ней, хотел знать, что он может переступить недозволенную ранее черту.       – Мой милый, прекрасный Рафаэль. Я ведь тебе не раз говорила, что готова помочь тебе, что я готова быть с тобой, несмотря ни на что.       Улыбаясь, она придвигает его к себе, чувствует, как его прохладная чешуя касается ее ноги, и тянется к мужчине за поцелуем. Правой рукой Сью зарывается в длинные волосы русала, сжимает их в момент, когда его язык начинает переплетаться с ее в жарком, довольно вызывающем и страстном поцелуе. Ей не хватает воздуха, кажется, будто все внутри горит только от его губ, которые начинают покрывать поцелуями ее лицо.       Рафаэль опускает тело чуть ниже, специально делая так, чтобы они были практически на одном уровне, а потом возвращается к ее лицу. Влажными губами проходится по щекам, оставляя там лёгкие прикосновения, опускаясь ниже к подбородку. Там он целует несколько раз, трётся носом о щеку, вдыхает ее аромат и стонет, закрывая глаза от наслаждения. Рафаэль сходит с ума от ее запаха, сейчас особенно.       И пока девушка вдыхает воздух через нос, сжимает его плечо пальчиками, он спускается поцелуями на шею. Несколько нежных поцелуев переходят в более требовательные, после которых на ее бледной коже остаётся пара ярких пятен. С его губ срывается ещё один стон, настолько манящий, будто мелодия сирены, которая заставляет Сью тонуть в его голосе, таять в его крепких руках.       – Прости, я… Я не могу больше сдерживать себя, милашка, – извиняясь, он шепчет ей на ухо, лаская его своим горячим дыханием.       Не выдерживая, Рафаэль сжимает руками ее бедра, впивается пальцами в упругую кожу, оставляя белые следы на ней. И поднимая, заставляет ее лечь на подушки сзади, так, чтобы она полностью стала открыта ему. Он нависает над ней, пока его длинный хвост, покрытый тысячами мелких чешуек, бьётся о воду, нетерпеливо, будто подгоняет своего хозяина начать действовать. Отчего капли воды разлетаются в разные стороны, попадают на лицо и шею девушки, стекают вниз под ткань сарафана.       Этот вид сводит его с ума. Ему хочется быстрее сорвать с нее ненужные вещи, оставить ее прекрасное тело полностью обнаженным и начать дарить ласку каждому сантиметру кожи, вдыхать ее аромат, пробовать, наслаждаться каждым ее всхлипом и стоном. Рафаэль хочет наблюдать за тем, как ее тело извивается из-за него, как ее разум полностью занимает лишь он. И его пугает свое же поведение, но теперь нет смысла отступать, ведь она сама даёт согласие, все ее тело даёт ему зелёный свет. Теперь она будет его милашкой, его маленькой невестой не только в человеческом обличии.       Они оба понимают, что эта ночь будет новым шагом в их отношениях, и Сью совершенно этому не противится, наоборот, ее руки сами тянутся к молнии сарафана, расстёгивают и стаскивают его ниже, обнажая аккуратную упругую грудь. Ее соски давно были возбуждены, а аккуратные ореолы до боли просили прикосновений к себе, отчего она сама прижимается к нему ближе, обхватывает своими бедрами его хвост и трётся об него, показывает, как сильно она жаждет всего, чего он может ей дать.       – Сью-ю… Ты… Ты сводишь меня с ума.       Его голос становится похож на рычание, а глаза начинают светиться и отдавать голубым. С этой секунды Рафаэль понимает, что пропал, утонул в ее движении и заигрывающем взгляде. Он хочет стать с ней одним целым, сделать девушку полностью своей на всю оставшуюся жизнь. Найдя ее губы, он вновь целует ее, прикусывает нижнюю губу и тут же проводит горячим языком по ранке, будто таким способом просит у нее прощение. Опускается влажной дорожкой из поцелуев по шее и тонет в ключицах. Его нос проходится по острой косточке обрамленной бледной кожей, он вдыхает ее аромат и чувствует, как их запахи смешиваются, становятся одним целым.       Вдоволь наигравшись с ними, его длинные пальцы, накрывают левую грудь, обводят округлое полушарие и слегка сжимают, заставляя девушку выгнуться навстречу. Пока его мягкие волосы щекочут оголённое, податливое тело под ним, губами он накрывает сосок правой груди. Горячее дыхание опаляет и без того болезненную от возбуждения аккуратную бусину. Рафаэль посасывает его, кусает нежную кожу вокруг, специально царапая ее своими клыками. Чередует это на обеих грудях, меняя направления, зажимая поочередно соски меж большим и указательным пальцами.       Слишком долго он ждал этого, слишком сильно мечтал дарить ей любовь именно в этой форме своего тела и теперь, когда он видит, как она выгибается, как хватает его за волосы и прижимает к себе, понимает – он все делает правильно. Теперь он не боится, что может причинить ей боль, видит, как сильно девушка тянется к нему – ей нравится. И если она довольна, то он не смеет теперь отступить – дойдет до конца и сделает так, чтобы наслаждения получили оба.       – Рафаэль… Ах-х, – задыхается в стоне, сжимая его влажное, от морской воды, плечо и тянет слегка на себя, чтобы заглянуть в его глаза. – Это так необычно. Ты необычный.       – Тебе это нравится? Милашка, скажи, тебе нравится такое? Молю-ю-ю…       – Да-а…       Сью извивается, стонет каждое слово и тает в его больших и крепких руках, что сейчас так сильно сжимали ее бедра, будто их хозяин боялся, что она передумает, убежит от него. Глаза Рафаэля блуждали по ее телу, пытались зацепиться хотя бы за один изъян, но не находили его. Он считал ее идеальной, похожей на скульптуру, которая стала для него особенной. Он считал ее своей богиней, поклонялся каждый раз и будет поклоняться сейчас. Любит, жаждет и поклоняется. Каждому сантиметру нежной кожи, каждому новому аромату и каждому громкому стону, который она выдыхает, смешивая с его именем.       Мужчина целует ее в губы, в этот раз нежно и практически невесомо, а потом влажной дорожкой, которую оставляет от горячего языка, спускается вниз по шее, изгибу плеча, уделяет мимолётное внимание груди – опять. Пока не доходит до ее живота, где оставляет яркий засос, а потом кусает рядом, будто помечая, что теперь она его навсегда. Поднимает на нее взгляд в тот момент, когда его тонкие длинные пальцы ныряют под юбку сарафана и, приподняв ее на уровень талии, возвращаются к кружевному белью. Подушечками пальцев он проходится по яркому следу от резинки, слегка спуская ее, губами проходится по острым костяшкам таза.       Все это время он неотрывно смотрит на девушку, следит за ее эмоциями и чуть ли не стонет от вида. Ее красные щеки, приоткрытые и припухшие от поцелуев губы, влажные волосы, что прилипают ко лбу – все это заставляет Рафаэля бить хвостом о воду, нервничать, чувствовать, как закрытые чешуйки в области паха начинают болезненно раздвигаться. Он не может больше терпеть, поэтому опускается ниже в воду, так, что его плечи оказываются на уровне девичьих бедер, разводит их шире, устроившись удобнее перед ней.       – Твой запах… Он сводит меня с ума, Сью, – шепчет в кожу бедра, тут же прикусывая ее, ведёт кончиком носа от коленки к паху и вдыхает воздух. – Хочу тебя вдохнуть, попробовать на вкус.       Он несомненно делал это и раньше, но сейчас, когда он так близок к тому, чтобы показать ей, на что способен в форме лемурийца, дать ей почувствовать всю страсть его тела и раствориться в ней полностью, Рафаэль будто пробует ее впервые. Его левая рука сжимает ягодицу девушки, чуть приподнимает, пока правой он кладет под ее спину подушку, его ловкие пальцы снимают ненужный элемент одежды, открывая вид на девичье лоно. Наклоняясь, Рафаэль прижимается щекой к слегка набухшим от возбуждения половым губам, ведёт кончиком носа по паху, зарываясь в нее. Ему нравится ее запах, тот, которым она пахнет, когда возбуждена, и это сносит его голову. Разум от этого вновь улетает высоко в небо, покидая его тело и оставляя волю инстинктам.       Сжимая своими пальцами бедра Сью, мужчина разводит ее коленки, которые она так пыталась свести обратно. Почему-то сейчас она испытывала стыд, краснела, как в первый раз, ощущала себя неопытной и не ощущавшей ранее ласк любимого. Но Рафаэль не даёт это сделать, закидывает ее ногу на свое плечо и льнет губами к ее складкам, проведя по ним языком и вбирая в себя выделившуюся смазку. Делает это сначала медленно, слегка прикусывая нежную кожу клыками, отчего получает сладкий стон, ласкающий его уши. Волосы мужчины ниспадают на ее коленки, щекочут бедра, пока он продолжает вырисовывать узоры, словно сейчас в его руках кисть, но теперь холстом является сама девушка.       Не выдерживая, он проникает кончиком языка внутрь влагалища, прикасается к чувствительным стенкам и стонет в момент, когда чувствует, как она начинает сжиматься на языке. Чередует свои губы на бусине, в которой было скоплено все возбуждение, на влажных стенках и складках, на которых ее собственные соки перемешались с его слюной. Рафаэль не мог сейчас контролировать свой хвост, он будто существовал отдельно, отчего кончики его плавника касались ее ног, нежно дотрагиваясь и вызывая мурашки по всему телу. – Ах-х-х… Рафаэль!       Выкрикивая его имя громко, практически болезненно, девушка не сдерживается и хватает его за волосы, сжимает мягкие пряди, что скользят сквозь ее пальцы. Она прижимает его голову к себе ближе и сильно сжимает коленки, чувствуя, как исступление накрывает ее с головой. Тело Сью содрогается мелкой дрожью и спина выгибается дугой, тем самым прижимаясь к нему ещё ближе, так, словно хочет, чтобы его язык надолго остался внутри ее стенок. И он будто слышит ее мысли, начинает вновь двигаться языком вокруг клитора, вбирая в себя все ее соки, и, слегка отстранившись, специально смотрит в ее глаза, когда облизывает губы.       – Сегодня ты даришь мне особенно много любви, – Рафаэль любил называть простые вещи другими именами, делать это так же красиво, как и свои картины, когда вдохновлялся Сью. – Но-о, мне мало, милашка.       – П… Подожди, Рафаэль, – всё ещё глотая воздух, восстанавливая дыхание после оргазма, девушка снимает дрожащую ногу с плеча русала и немного отползает от него. – Я не выдержу сейчас ещё одного раза. Лучше… Лучше позволь мне.       Непонимающе Рафаэль запрыгивает на край беседки, опирается на одну руку и смотрит на девушку, улыбаясь всё ещё блестящими губами, которые были покрыты ее влагой. Его озадаченный взгляд проходится по ее телу, а вторая рука тянется к лицу, заправляя мокрую прядь за ухо и наклоняется к ней, чтобы впиться в ее губы очередным поцелуем. Его клыки проходятся по и без того покусанным губам. Мурча в поцелуй, его руки обнимают девушку за талию и тянут на себя ее податливое тело. От этого девушка нависает над ним, смотрит в его голубые глаза и ведёт пальцами по чешуйкам на шее, ведь они сейчас такие особенные, такие красивые и манящие.       Теперь Сью хочет подарить ему ласку, помочь его телу расслабиться, поэтому она начинает действовать. Ей хочется, чтобы ему действительно стало легче в этот период, и она сделает все то, о чем читала, поможет успокоить его гон. Она помнит каждое описание анатомии лемурийца, где лучше уделить внимание, а где не трогать вообще. Поэтому она нажимает на его плечи, заставляет крупное тело мужчины лечь, расслабиться и получать удовольствие. Ведёт ладонью по влажной чешуе и улыбается, ведь наощупь она такая гладкая и мягкая, какой она не представляла. Она впервые трогает его таким… В такой форме.       – Ах… Милашка, что ты удумала, любовь моя?       – Я хочу сделать тебе приятно. Чтобы тебе стало легче в твой гон, – она отрывает взгляд от переливающейся чешуи, что начинала блестеть в лучах уходящего солнца. – Разве не этого ты хотел?       – Хотел, но немного… – Рафаэль сглатывает вязкую слюну, что резко застряла где-то на уровне адамового яблока, отчего его кадык сильно дергается. – Ах… Сью! – Он не успевает договорить.       Девушка двигается ниже так, чтобы быть на уровне начала его хвоста, и берет в руки конец, где он переходит в плавники. Они, словно крылья бабочки, развивались от лёгкого дуновения ветра и мерцали, словно нереальные. Любопытство граничило с возбуждением обоих: ее – от того, каким был сейчас Рафаэль, а его – от ее прикосновений к чувствительным местам. Хвост – слабое место всех лемурийцев, и девушка это знала. Все ее движения, поглаживания и прикосновения были плавными и изящными, граничащие с возбуждающими.       Когда она наигралась с мягкой чешуей, ее внимание привлекают стоны Рафаэля, который начинает выгибаться под ее ладонями, что так нахально поднимаются вверх. Именно туда, где несколько особо крупных чешуек прикрывают его предполагаемое отверстие, что сейчас заменяет пах. Мужчина опускает взгляд, хочет перехватить ее руку и не дать сделать задуманное, но Сью это не остановило, она уже сама была возбуждена не меньше любимого. Ее взгляд говорил об этом, а ловкие пальчики уже поднимались и зарывались под чешую, раздвигая ее в стороны.       – Вот как это выглядит… Завораживающее.       – Ах-х-х… Сью, прошу, переста-а-а-ань, – мужская ладонь ложится на ее запястье, сжимая слегка и пытаясь убрать, не дать ей довести его до сумасшествия. – Я не сдержусь.       – И не нужно, любимый.       – Ты удивишься увиденному… М-м-м!       Его стон больше похож на рык, когда ее тонкий палец касается сразу двух головок. Он забыл сказать, что в такой форме меняется не только тело, но и половой орган тоже. Он увеличивается не только в размере, но и в количестве. Но Сью это не удивило? Неужели она и об этом знала, была готова к такому? Бедра Рафаэля инстинктивно поддаются вперёд, когда лицо девушки оказывается на уровне его отверстия. Она улыбается и оставляет лёгкий поцелуй ниже пупка, проведя языком вокруг него, пока ее пальцы продолжают водить по головкам, что теперь уже слегка выглядывали, возбуждались от каждого прикосновения. Вела по двум сразу, потом по каждой отдельно и снова сразу по двум.       – Это удивительно…       Щеки девушки краснеют, когда ее губы опускаются на его возбуждения. Лёгкими движениями ведя ими сразу по двум головкам, она обводит в виде фигуры бесконечности, задевая каждую. Выдыхая горячий воздух, она замечает, как они слегка дёргаются, но все ещё остаются спрятаны. Ей не нравится то, как упорно он не поддается ее ласкам, поэтому высунув язык, она ведёт кончиком сначала по одной, а потом по другой и слышит его стон. Такой громким и сладкий одновременно, что у девушки сводит внизу живота, накапливается напряжённый ком возбуждения.       Ей чертовски нравится, как он реагирует на ее ласки, и неважно – в форме человека или русала. Продолжая играть с головками, ее пальцы слегка надавливают на отверстие и вот, наконец, он поддается ее напору, расслабляется и начинает получать то наслаждение, которое действительно заслуживает. От этого его отверстие увеличивается, и из него показывается два члена, слегка другого оттенка, что отличается от его человеческого облика. Они оба обильно смазаны его природной смазкой: вязкой, слегка липнувшей к пальцам девушки, что кажется, будто это уже было семя лемурийца.       – Они больше, чем я могла предположить…       – Тебя это не пугает, милашка? – Голос Рафаэля дрожит, а пальцы сжимают мягкие подушки по бокам от него, пока плавники хвоста неистово бьют по воде, поднимая капли вверх. – Они другие… Более… М-м... чувствительные.       – Нет. Не пугает… Хочу тоже попробовать тебя на вкус. Таким.       Она говорит это настолько невинным голосом, что Рафаэль готов кончить только от этого. Мужчина тянется ладонью к ее щеке, обводит большим пальцем влажные от его смазки губы и улыбается ей, наклоняя ее лицо ниже, так, чтобы она коснулась его. Ему сложно сдерживаться, хочется схватить ее под бедра, нырнуть в воду и овладеть телом девушки полностью, слиться с ней в одно целое и раствориться, словно морская пена на берегу. И девушка повинуется, обхватывает левой ладонью ствол, который был немного больше, пока ее язык касается головки второго. А потом вбирает в себя ее, ведёт горячим кончиком языка по нестандартной головке и резко двигает головой, заглатывая член наполовину.       Ее сводит с ума то, как член подрагивает внутри ее рта, как гладкая поверхность скользит по ее щекам и верхнему небу, и поэтому она сжимает ладонью второй, не забывая уделять ему внимание. И наигравшись вдоволь с одним, она меняет положение и вот головка второго оказывается зажата ее губами. Сью плавно двигает головой, играется языком и выпуская изо рта, ведёт поочередно языком – сначала по одному, потом по второму. Уделяет внимание каждому. Сама удивляясь, насколько ей нравится так играться, слушать рваное дыхание Рафаэля. Ей хочется ещё. И только она собирается прильнуть вновь, как ее останавливает мужчина, берет ее подбородок пальцами и поднимает ее лицо, смотрит в глаза.       – Я… Я не могу больше сдерживать себя, Сью.       Его ладонь ложится на ее локоть и приподнимает. Усаживая ее на свои бедра, мужчина одним резким движением скользит в воду. Их тела окутывает прохладная морская вода, и, кажется, словно они остаются в невесомости. Ноги инстинктивно обхватывают его хвост, а руки оказываются на плечах, крепко сжимая кожу. Сью закусывает губу, громко выдыхает стон и смотрит в его глаза в ожидании его дальнейших действий. Сейчас она была настолько возбуждена, что готова окунуться в омут его желания, его властности над ее телом. Ей хочется, чтобы он сделал ее полностью своей. Навсегда.       – Милашка-а, – шепчет прямо в ее губы, целуя нежно, будто заранее извиняясь. – Тебе будет приятно, обещаю… Моя смазка имеет обезболивающий эффект, – он спускается нежными поцелуями к подбородку, не отрывая взгляда от ее покрасневших щек.       – Не переживай за меня, Рафаэль.       – Нет… Милашка, не говори так. Если будет больно, – лёгкий укус в шею, после которого следует поцелуй. – Я остановлюсь, не хочу, чтобы ты страдала из-за меня, – Рафаэль вдыхает ее аромат и, не сдерживаясь, сжимает руками ее ягодицы под водой, раздвигая их.       Каждый жест, каждое его тихое слово вызывало у девушки мурашки по телу, которые электрическим зарядом спускались к чувствительной точке, о которую сейчас тёрся Рафаэль своим пахом, щекоча чешуей. Один из членов проходился по лону. Его смазка размазывалась по ее складкам, отчего его скольжения были ещё плавней. Ещё пара таких движений и его головка упирается в нее, скользит внутрь плавно.       Её стон заглушают его губы, что накрывают в поцелуе, пока он проникает в нее, упираясь, насколько это возможно. Его движения были плавными, медленными, хотелось кричать от этих ощущений. Он ждал, что его природная смазка начнет действовать, потому что последнее, чего бы он хотел – причинить боль своей малышке. Как бы он ни хотел начать насаживать ее податливое тело на свое возбуждение, как бы сильно он ни хотел заполнить ее всю, Рафаэль терпел. Он знал, что ей стоит привыкнуть.       – Тш-ш, милашка-а-а, сейчас будет приятно. Потерпи немного, – мужчина шепчет ей нежные слова на ухо, поглаживает бедра и продолжает двигаться. Слушает ее сладостные стоны. – Я буду аккуратен.       Ладони Рафаэля снова обхватывают ее ягодицы, сжимают и раздвигают – он мнет мягкую, но такую упругую кожу, оставляет белые пятна от пальцев. Пока один член плавно двигался в ней, головка второго стала упираться в сфинктер ануса. Он трётся вторым членом об него, размазывает смазку и только сильнее раздвигает ягодицы. Рафаэль не может больше себя сдерживать. Мужчина проникает головкой в нее, до головокружения чувствует, как она сжимается, не хочет пускать его, а ее тихий всхлип теряется в очередном поцелуе.       Его рука тянется вверх по точеной талии и останавливается на уровне лопаток. Ладонью он поглаживает спину, успокаивает вздрагивающее тело Сью. Рафаэль ждёт, когда она привыкнет, и одним резким движением входит до конца. И снова замирает. Ждёт ещё немного, а потом ощущает, как она расслабляется, что означит, что смазка действует. Он может продолжать двигаться и теперь не сдерживать себя, ведь она – полностью его. Возбуждённая плоть мягко скользит внутри одновременно, сначала медленно, но с каждым движением своих бедер Рафаэль наращивает темп. Выходит практически до конца и входит снова, и так пару раз, а после двигается порывисто, практически не покидая ее тела.       – Ах-х… Раф… Рафаэль! М-м-м!       Уже не сдерживая себя, Сью стонет от наслаждения. Ее тело сходит с ума только от мысли, что он заполняет ее вдвойне, выгибается в спине и прижимается грудью к его плечу, отчего стонет сильнее. Закрытые глаза от наслаждения, приоткрытые губы, с которых один за другим срываются стоны. Все это сводило Рафаэля с ума окончательно, и он, уже не сдерживаясь, обвивает ее талию хвостом, придерживает, чтобы она не соскользнула. Пока его руки блуждают по спине, пальцы очерчивают каждый выпирающий позвонок.       – Моя. Моя милашка… Тебе хорошо? – Громкий рык мужчины звучит над ее ухом, когда его движения становятся быстрыми, рваными.       – Да… Ах-х-х.       Взгляды влюбленных встречаются, в них можно прочесть множество эмоций – от любви до нескрываемой похоти. Сью сжимается на нем, чувствует, как оргазм постепенно накрывает ее, отчего ноги на его бедрах скрещиваются сильнее. Когда ее зубы смыкаются на его плече, Рафаэль нежно гладит ее спину, продолжая скользить внутри. Ему так нравится делать это, когда она практически не даёт двигаться. Ее пульсирующие стенки сжимают его члены так, что он вздрагивает сам. Тяжёлое дыхание Рафаэля вызывает очередные мурашки на ее шее.       Его вязкая сперма, которой было в несколько раз больше, чем обычно, заполняют ее сразу из двух головок. Ее много – настолько, что начинает вытекать, пока он всё ещё находится в ней. Горячее семя смешивается с водой, растворяясь в ней. Но ему мало, он продолжает двигаться, размазывать собственную сперму в ней, заполняя каждую складку, каждую пульсирующую стенку. Их тела сливаются воедино не только физически, но и душевно.       – Моя. Теперь ты стала навсегда моей, любимая-я-я, – мурлычет бархатным голосом Рафаэль на ухо девушки, водит носом по шее, пока все ещё находится в ней.       – Мой любимый, любимый Рафаэль.       Отчего-то по ее щеке скатывается слеза. Она была одинокой, быстро утонувшей в такой же солёной воде. Почему-то ей хотелось плакать… Она счастлива? Определенно. Сегодня ночью она поняла, насколько сильно любит Рафаэля, насколько готова отдать за него всю себя, без единого остатка. Ладони девушки ложатся на его щеки, чтобы поднять его голову, взглянуть в глаза и увидеть в них всё то, что испытывает в эти секунды сама.       И находит, находит всю ту бескрайнюю любовь в его глазах, видит там свое отражение. Их мокрые от воды силуэты обрамляет свет луны, создавая волшебство вокруг. А их влюбленные взгляды направлены лишь друг на друга. Сейчас в этом мире существуют только они, и все остальное меркнет на фоне их любви друг к другу. – Твоя навеки.