Часть 1

Когда Тор впервые берет его на руки это похоже на большой яркий взрыв в самом сердце. Или на много-много маленьких взрывов. Ярких-ярких. А потом тепло. Просто тепло и счастье. Младший брат. Тор так давно мечтал! Любовь в этом возрасте совсем иная, чем у взрослых. Можно подумать, что проще, а значит примитивней, но спустя столько лет, Тор понимает, что на самом деле - самая искренняя и самая сильная. И он вкладывает ее всю в тот первый поцелуй, когда мягко касается губами темноволосой макушки. От брата пахнет мамой, молоком и еще чем-то очень приятным, сладким. Он не знает таких названий, но запоминает. Вроде, ерунда - a оказывается, на всю жизнь. - Локи... Локи... Тор тихо зовет брата по имени, пока тот спит, а сам думает, отчего оно такое странное, как-будто и не имя вовсе. Так кличут птицы в высоком небе, обгоняя друг друга, с таким звуком трещит лед по весне. Иногда похоже звенят струны в руках Браги.  Ему нравится эта игра. Он может думать об этом долго, сидя часами над детской кроваткой и подыскивая все новые сравнения. Брат сопит, ворочается во сне, хмурит личико. Такой забавный и такой невозможно родной. Тор сам не замечает, как приходит решение быть рядом всегда, защищать, но это то, с чем ему жить дальше. Вне зависимости от обстоятельств и даже несмотря на то, кем они становятся. Естественная потребность, сродни дыханию. И у него ни единого раза не возникает желания это изменить. Время течет медленно. Совсем не так, как будет потом, когда они повзрослеют. Тор все еще в мире волшебства и наивной веры в чудеса. И он любит этот мир, в его сознании еще нет разделения на реальную жизнь и сказки. Все просто. Белое и черное, а Тор, само собой, герой. Мама все чаще оставляет его с братом. Доверяет. Знает, что может на него положиться. И Тор невероятно горд этим. Он чувствует себя взрослым, несмотря на то, что порой по ночам все еще бегает к родителям в кровать. Страшно, что ж он может с этим поделать. Но вот Локи плачет то ли от ушиба, то ли от того, что зуб очередной режется, и Тору уже не до своих бед. Он сгребает в охапку младшего, забирается на диван и начинает баюкать брата, как делает это мама. Знает, что это помогает тому, хоть и не понимает, как именно. Неужели он тоже был когда-то таким? Мелким, неуклюжим, сопливым... Брат притихает, глядит на него своими зеленющими глазищами и поднимает брови. Хватает его рученкой за рубашку, крепко, что не так просто отнять. Смахивает на благодарность. И Тор не может не смеяться! Когда Локи впервые серьезно заболевает, все о чем может думать Тор - это его вина. Он не доглядел. И почему-то ни мамины руки, мягко касающиеся его плеч, ни отцовский голос, тогда еще позволявший себе проявлять настоящие чувства, не помогают ему избавиться от тяжести на сердце. Он старший, он должен был знать, чем все закончится. И он знал. Но ничего не предпринял, и потому именно из-за него, а не по какой-то там случайности, как ему пытаются втолковать, у его брата жар уже вторую неделю, и не помогают никакие лекарства. B покои к Локи нельзя, и это добивает Тора еще больше. Нечестно лишать его пусть и малой, но возможности что-то исправить. А еще ему страшно. Вдруг брат не выживет? О, Праотцы, кем же он станет после такого? Убийцей?! Он крадется в ночи как вор по дворцу, оглядываясь по сторнам и пугаясь любого шороха. Их спальни совсем рядом, в нескольких десятках шагов, но это не меняет того, что он по прежнему боится темноты. Как был болваном, так и остался... Единственный, ради кого он готов сражаться со своими страхами и потрясать кулаками перед подкроватными и зашторными монстрами, лежит сейчас под тонким одеялом, весь взмокший от пота и бледный до синевы. Дверь оказывается не заперта, и Тор, не долго думая, проходит прямо к кровати. Он совершенно не замечает, что рядом в кресле посапывает во сне служанка, ему нужно, просто смертельно важно убедиться, что брат еще жив. Лунный свет жесток. В нем нет лжи, но и правды нет. Междумирье, и Локи, который словно никак не решиться выбрать один из путей. Его прохладная рука аккуратно касается чужого влажного лба, и Тор чуть не вскрикивает от внезапного жжения... холода? Брат холодный, ужасно холодный, ледяной... но как же тогда... как? Ему срочно нужно рассказать об этом матери, и неважно уже, что нарушил просьбу. Так не должно быть, это точно не правильно! И он бежит за ней, уже не особо беспокоясь о том, что может кого-то попутно разбудить. Только отчего-то она не удивлена. Не спешит как можно быстрее увидеть причину торового беспокойства. - Мама, скорее! Мама!! В корридоре уже слышны тяжелые шаги, и он даже знает, чьи. Но это не важно, сейчас вообще ничего не важно, кроме... Мать берет его за руку, глядит с тревогой и сожалением. И от такого взгляда ему хочется скорее спрятаться. - Тор, послушай меня внимательно. Ты ни в чем не виноват. - Нет... нет! - он сам не понимает, что такого в этих ее словах, но внутри все сжимается от боли. - Сын, твоему брату... ему нужно еще немного времени. - Нет... я тебе не верю! Тор в ужасе отходит от матери, только сейчас замечая, что она вовсе не в постели, а значит и не спала, когда он сюда явился. Это какой-то дурной сон, кошмар, так не может быть! Локи не может умереть, только не так. Только не по его глупости! Тор с силой трет глаза, пытается скрыть слезы, но они все равно рвутся наружу, злые, соленые. Он хватает первое, что подворачивается под руку и швыряет в сторону камина. И этот момент тот самый, в который отец делает шаг в покои царицы. - Что здесь происходит? Тор, почему ты не спишь? Тишина ему ответ, но нескольких секунд Всеотцу хватает, чтоб оценить обстановку. - Пойдем. Он дергает хлюпающего носом сына за шиворот и выводит за собой. - Один, - голос матери звучит почти угрожающе, но царя это не останавливает. - Он хотел знать, он узнает. Лучше бы отец тогда сказал ему правду. Всю, а не только часть. Может, их с братом жизни сложились бы иначе... Братом. Ну, да. С памятью невозможно воевать, но Тору кажется, что именно этим он, как ни странно, и занимается. Отбрасывает раз за разом куда подальше свежее, горючее, а вместо него, копаясь в глубинах собственного сознания, выуживает давнее, покрытое вековой пылью. Надеется, что там осталось от него больше, чем есть сейчас здесь. Надеется, что пыль легче, чем гробовые доски. Годовщина гибели его дома и почти годовщина первой встречи с Таносом... Если не считать тех несколько недель относительного покоя, что он вместе со своим народом провел на космолете, бьет под дых каждый раз какой год уже подряд. И неважно, где именно он находится, на какой именно планете: небо всегда темнеет, и погода ужасно портиться в эти дни. И не то, чтобы Тор сильно меняется, он скорее освобождается. От груза быть сильным, от груза быть довольным тем, что есть. С него как-будто сползает маска, хотя и маской то ее не назовешь, скорее вторая кожа. Ведь она настолько прижилась, что и сам он почти перестал различать. Почти. И Тор не понимает, как же так вышло, что все вокруг приняли его таким. Таким храбрым, сияющим и бесстрашным. Таким стойким. Таким веселым порой. Как не заметили оставшуюся трещину? Дыру в сердце, которая никогда больше не затянется. Как не придал значения ей он сам? Мама бы увидела... и Локи... На самом деле Тор просто очень надеется на время. Он действительно очень старается и хочет, чтоб она зажила - эта самая болючая в его жизни рана - ведь он воин и не имеет права сдаваться боли. Только вот... в такие дни... это неизбежно сильнее его. В его сердце горечь, а на губах привкус соли. Его разум немного плывет, но не от алкоголя. Больше нет. Воспоминания спутанны, тревожны, но Тор упрям. Всегда был. Ему просто нужно заземлиться. Еще на один год хотя бы. Ему нужно дать себе очередной шанс. И как бы это теперь странно ни звучало - не только себе. Теперь у него есть Любовь. Дочь. Не родная. Приемная. Дочь его так и не состоявшегося врага. Под закрытыми веками вспыхивает, когда Тор жмурит глаза. Ее имя так символично. А еще в ее имени две буквы имени его. Интересно, что чувствовал Один, беря на руки сына своего врага. Интересно, каково первое воспоминание Локи? Тор думает об этом всем пока сидит в кухне своего дома в Мидгарде и пьет очередную кружку крепкого черного кофе. Предрассветная синева сумерек тихо льется в открытые окна. Гроза давно прошла, только ветер еще немного треплет верхушки деревьев. Уже далеко не лето, но прохлада его не пугает. Тор любит позднюю осень сильнее, чем он думал раньше. Не за что-то, скорее вопреки. За стеной в своей комнате спит его девочка. Спит и видит, наверное, уже десятый сон. Она такая хрупкая на вид, но такая сильная. Вечность, конечно, одарила ее щедро. Но Тор все равно довольно часто боится за нее. Или за себя даже, если совсем честно. Он не уверен, что переживет еще одну смерть близкого. А то, что Любовь ему стала по-настоящему близка сомнений точно нет. И дело тут даже не в последней просьбе Джейн или родного отца Любови. Дело даже не в чувстве вины, хоть и не без этого. Тор просто... знает, что именно это место - место ее приемного отца - его. Как-будто судьба дала ему еще одну возможность. Защитить того, кто нуждается в нем. По-настоящему сберечь. И, получается, того, в ком он тоже нуждается теперь. А еще Тору снятся сны. В эти самые дни. Поэтому и черный кофе чашками всю ночь напролет, и семь ложек сахара на каждую. Землян такой напиток знатно бодрит, но его, как бога, видимо, только слегка тонизирует и даже немного успокаивает. По правде сказать, Тор то и спать не особо хочет, он ведь асгардских кровей, как ни как. Что ему несколько дней/ночей без отдыха? Ерунда. Но эти сны... они другие. Они больше даже видения, чем сны. Поэтому Тор должен быть просто на чеку. Они приходят к нему в такие моменты, как сейчас. Моменты душевного и умственного раздрая. Когда рана в сердце снова начинает кровоточить. Тени прошлого. Призраки будущего. И отголоски магии его брата, что так ласково касается его сознания. Тор бы не спутал это ощущение ни с чем. Словно Локи все еще жив. Словно никогда и не задыхался в руках безумного титана прямо на его глазах. И не его, Локи, смерть он оплакивал так горько и безутешно в который раз. В последний раз. И это больнее всего. Это и еще кое-что. Не то, что он снова видит, как пылает Асгард, как гибнут его родные и друзья, как половина всех живых существ превращается в пыль. Не то, что перед его внутренним взором вдруг встает новая грядущая битва - вселенская война. Нет. К такому он на удивление привычен. Ведь это бывало с ним и раньше. Пугает то, что он видит после, под конец. Что чувствует после. Вот уже пару последних лет. Когда мир рушится до основания, когда крови больше, чем вод в мировом океане - все медленно истаивает во тьме. А потом взору Тора открывается невероятной красоты Древо. Оно словно бы рождается из пустоты и темноты, и Тор, конечно, понимает - это Игдрассиль. Его свет живой: он пульсирует, он дышит. Его ветви переливаются цветами этой самой жизни. Тор глядит во все глаза и не может наглядеться. Восторг, буквально детский, захватывает его существо полностью! Он протягивает руки к Древу, он хочет что-то сказать, кого-то позвать. Он жаждет, чтобы ему ответили. И он так непреодолимо хочет домой. Потому что знает - там и есть его дом. Не здесь. Не в этом мире, но именно там. А затем он приходит в себя. И контраст просто ужасен, а желание его сердца до стыни в жилах саморазрушительно. Тогда-то и "возвращается" Локи. Утишает бурю в его чувствах, усмиряет хаос в разуме. Тора словно обнимает тишиной. И слезы, уже не такие жгучие, скапывают медленно ему на одежду. Знакомая магия лечит, и он бесконечно благодарен. Он даже почти простил Локи его такое долгое на этот раз отсутствие. Только... если бы он только мог знать, где же его брат скрывается, почему не может вернуться к нему насовсем. Эту боль - вполне выносимую, но абсолютно безысходную, увы - ничто и никто не залечит кроме самого Локи. Лично. Явственно. Во плоти. Так что да: Тор сидит в темной холодной кухне, заливается приторно сладким кофе, пытаясь самостоятельно структурировать свою память и не допустить смещения сознания в мир, из которого потом так сложно себя вытаскивать. Мир, где у него все еще существует дом. Но, на самом деле... на самом деле Тор молодец. Тор действительно сильный и смелый, хоть до конца и не верит в это. Тор такой добрый! И это, пожалуй, его главная сила. А еще - Тор умеет бороться за то, что любит. Тор как никто умеет любить! И как жаль... как же Локи жаль, что он не может сказать своему брату все это сам. Глядя в его улыбающиеся, такие родные небесно-голубые глаза. Обнимая не магией, а своими собственными, так изголодавшимися по теплу брата, руками. Пока не может.