следы старого общения

Она пытается ответить как можно более сухо. Без деталей и прочих излишеств. Да, он её друг, но он всё ещё чёртов Навальный, который довольно опасен… Что делать? Не хочется терять такого интеллектуала, но и рисковать отличным, чистым от правонарушений реноме также нет желания! Абросимова краснеет, замечая какой-то восторг в всё ещё растерянном из-за неловкости взгляде оппозиционера. Ему она понравилась? Кажется. Не надо об этом думать! Надо быстрее с этим покончить. Она, откашлявшись перед началом своего ответа, наконец говорит: — Да, это я… Я, да. — Господи. Не получилось ответить достойно. Но это не смущает Навального, он только ещё шире улыбается, прячет слегка пристыженный взгляд, и лишь через миг продолжает: — Я не могу не умолчать, простите, но, чёрт, Вы так красива! — этот поднёсенный тон, который был полон эйфории и радости, прошлое предположение о симпатии подчеркнул жирно-жирно, оставив на этой догадке красную отметину. Приходится негромко благодарить. Как закончить? Что делать? Как отсюда элементарно выйти? Придётся несколько подавить на жалость. К чёрту уже всё… Блондинка делает вид, будто она смущена, (теперь от её смущения нет даже следа, поэтому приходится ломать комедию) и тихонечко, ласковым тоном просит: — Мы бы не могли вернуться в обычный, текстовый чат? Я немного чувствую себя дискомфортно. Всё-таки, я в домашней одежде, растрёпанная и без макияжа… — политик понимающе кивает после этих фраз. Он мягким тоном лишь замечает: — Знаете, даже без этого всего: макияжа или парадно-выходной одежды Вы выглядите прекрасно. Я бы сказал, даже как-то уютно. — нет-нет-нет! Мы спасаем свою репутацию честной гражданки этого полицейского государства, не надо нам тёплых нежных слов, которые потом заканчиваются холодом металла на руках! — Но, ладно, без проблем, тогда я сейчас закончу звонок и перейдём переписываться. Был рад увидеть Вас, милая «жемчужина». И всё. Экран погас, перед глазами — переписка. Но Юля панично выходит из сети и кладёт телефон подальше. Она сразу же идёт к холодильнику, благодарит себя за мудрость, ибо ещё три дня тому назад она купила отличное винишко по акции. Сначала думала сделать винный соус, а теперь хлещет напиток чуть ли не из горла. Докатилась. Теперь двусмысленные чувства терзают женщину. Их не заглушит алкоголь, не заставит молчать спрятанный телефон. Её мучит совесть, ибо она убежала, ничего не сказав, и её терзает сочувствие. Тяжело быть гонимым, работая лишь на энтузиазме, тяжело всё терять из-за статуса «оппозиционер». А ещё тяжело из-за этого не иметь близкую подругу. Возможно, даже возлюбленную. Алексей давно уже считается красавцем, завидным женихом среди молодых российских политиков, но дальше этих титулов ничего не шло. Все женщины, насколько поняла Ю., из Википедии обычно после первых же трудностей убегали. Ты такая же. Но хорошо, что ты слилась. Продемонстрировала трусость сразу. Да и снова-таки, будешь в безопасности… А телефон бренчит-бренчит и наконец-то затихает. Абросимова осторожно берёт аппарат, охает от количества уведомлений и копается в настройках. Так-с, надо бы зайти с «невидимки» и глянуть, что ей написал её бедный, брошенный визави. И под покровом этой защиты смотрит на несколько обширных сообщений. Руки дрожат от волнения. Первое сообщение было написано сразу же после окончания их видеозвонка. «Слушай, прости, что напугал тебя! Я тыкнул на эту «камеру» случайно. Больше так не буду, если уж и удумаю звонить тебе, то буду предупреждать :) Не слишком ужаснулась, увидев моё усталое, потерявшее лоск лицо? Кстати, ты очень-очень прекрасна, не надо было стесняться своего вида, это мне следовало бы прикрыться xD» Второе сообщение ещё через тридцать минут. «Так-с, думаю, ты всё ещё не отошла от моего лохматого вида, ахах) Если что, я жду тебя здесь, моя милая испуганная подруга. Очень хочу с тобой поболтать.» Через ещё некоторое время, где-то час прошёл или два… Юля так нырнула в свои мысли, что не заметила, как пробежало время. Это и неудивительно. После такого попробуй не задуматься. «О, наверное, ты уснула… Я не удивлён, погода — ужас. От такого в сон клонит сразу же. Сладких снов, жемчужина, а я пошёл разбирать дела дальше. Будет скучно ночью — пиши, я до двух точно спать не буду.» После этого Юлия Абросимова не заходила в соцсеть ещё неделю. Хотя сердце рвалось туда, хотя телефон дважды в день отзывался свечением новых уведомлений, но нет! Она стойко отказывала себе в этом. Уже в понедельник, когда прошла целая неделя с хвостом с дня её молчания, решила глянуть, что там. Навальный оказался не надоедливым и не навязчивым собеседником. Он не присылал ей гневные копипасты в стиле: «Ах, ты меня игнорируешь, так назову тебя я блядью!», не-е-ет. Он терпеливо ждал, здороваясь утром, кратко описывая некоторые интересности из его быта (к примеру, упоминал то, что «спотел ужасно на дворе во время бега, а потом замёрз, как собака»). Ещё писал также кратко вечером. Шутил немного, извинялся за кучу сообщений, спрашивал, всё ли хорошо? Нет. Не хорошо. Тебя бросили, Лёш, это априори не хорошо. Оказывается, в вечер воскресенья он закончил свои ежедневные вопросы. Только вот закончилось всё не на ноте его классического «Надеюсь, с тобой всё в порядке, милый белокурый друг. Сладких снов». «Дорогая, чудная и невероятно таинственная незнакомка, имя которой, увы, я не узнал и, кажется, не узнаю! Прости, что пишу столь драматично,— начинает мужчина. Его слова уже отзываются горечью внутри, — но такова моя сентиментальная натура, подогретая вискарём. Я понял, что ты узнала меня сразу же. Я понимаю твои опасения. Связываться с таким, как я — это значит «гора проблем». И я не давлю на жалость, просто так реально всё и происходит! Вместо парка мы бы гуляли по коридорам отделений полиции, вместо весёлых ивентов ты бы терпела громкие митинги, тебя бы обыскивали и проверяли каждый твой шаг. Поверь, я очень ценю твое желание как-то избежать этого. Как же всё-таки узнал, что ты о всём в курсе? Ну, во-первых, это в твоём взгляде прочиталось. «О боже, только не он!» — кричал твой взгляд, но я был (и всё ещё остаюсь) слишком затуманен восторгом, чтобы объяснить всё. Во-вторых, «невидимка» на этом сайте работает ужасно и видно время последнего посещения и то, что ты прочла сообщения. А в-третьих… Блин, я сам сбрасывал тебе фотку костюма, а потом блистал в нём на эфире «России Будущего», разве эти все факты, которые ранее как-то случайно озвучивал, и превью тяжело сопоставить? Нет. Тебе, умной женщине, это сделать легко. Это объяснил. Окей. Тогда закончу свой утомительный рассказ тем, что, возможно, это неловко признавать, но, мне кажется, я очень к тебе привязался. Ты зацепила меня сначала душой, а потом добила ослепительной внешностью. Не совру, если скажу, что для меня ты останешься идеалом женщины. Если мы как-то встретимся в муравейнике под названием «Москва» и наши взгляды пересекутся, то я улыбнусь и кивну тебе. Просто так, в знак уважения и приветствия. Снова извини за «многобукв» и сентиментальность. Искренне твой, Алексей Навальный.» Женщина начала хаотично вытирать слёзы. Как хорошо, что в офисе, где она работает, у каждого личное пространство и никто за перегородкой не видит, как она пытается не плакать. Ты сама выбрала репутацию. Пожалуйста, прими это. Абросимова поднимает глаза вверх, на серую, унылую стену. На миг ей показалось, что на портрете, который всегда пугал её, Путин улыбается.

Занавес.