Глава 6. Агнцы на кровавой земле 2.

Открыв дверь в комнату лейтенанта Мурапая, Пирожков никого не обнаружил; свет был приглушен: светила лишь настольная лампа над картами с отметинами, кровать же была заправлена так идеально, словно на ней никто вовсе и не спал; он осторожно прошел в комнату – и сверху, с потолка, на него набросился сам лейтенант Мурапай. Он прижал его к полу, приставив нож к горлу. - Кто ты, воин! – крикнул он ему в ухо. – Кто стрелял? - Товарищ лейтенант, это я, рядовой Пирожков, стреляли предатели! Они сейчас в доме! Все четверо в сговоре, одного прикончили, вас убить замышляют! Лейтенант молниеносно поднялся с пола, засунул нож в ножны, взял автомат из шкафа и сказал: - Встать, Пирожков! Внимательно слушать мои команды! Это сохранит нам обоим жизнь! - Есть! - Мы должны выбраться из дома и предупредить весь состав о предателях! Кто они? - Наше командование, товарищ лейтенант… Майор Защекин, Капитан Заглоткин и два сержанта-контрактника. Лейтенант выругался. Он приказал Пирожкову выключить свет и встать подле двери. Вскоре послышались шаги. Лейтенант насторожился. По тени из-под двери он сообразил, что цель близко: он приставил дуло автомата вплотную к двери и выстрелил. Раздался оглушительный выстрел. Тот, кто стоял за дверью, повалился навзничь. Судя по гулкому звуку удара об пол, убитый был в броне. Судя же по тому, что он повалился – броня его не спасла. - Пирожков, - зашептал порывисто Лейтенант, - ступай через окно на крышу крыльца и спускайся по водосточной трубе сбоку. Да поглядывай, чтоб тебя никто не заметил – иначе тебя убьют! Это будет очень болезненная смерть, я тебя уверяю, ведь метко стрелять эти дегенераты так и не научились. - Есть, товарищ лейтенант! Разрешите выполнять? - Нет, стой. Передать остальному составу, что нас предали – и теперь необходимо быстро совершить перемену места; собирайте только все самое необходимое – и грузите в УРАЛ! Ящик с патронами обязательно про*бать, автоматы про*бать… И так далее по списку. Выполнять! Пирожков неуклюже зашатался по комнате, зачем-то разбил окно прикладом автомата (лейтенант снова выругался) – и выполз на четвереньках на крышу, до крови исцарапав себе колени и ладони осколками стекла. «Эти дебильные срочники совсем не годятся для войны, - в горьком раздумье подумал лейтенант Мурапай. – И зачем только государство посылает их на убой?». У лба Пирожкова просвистела пуля, продырявив крышу. Пирожков в панике так и заметался по крыше, прыгая и создавая лишний шум; он, весь в крови от осколков, пополз по крыше вниз, несмотря на крики и маты поседевшего уже лейтенанта Мурапая, который говорил ему возвращаться назад. Но Пирожков не слышал приказов – настолько он был оглушен выстрелами. Как только он высунул ногу, чтобы спуститься по водосточной трубе – ему тут же в нее выстрелили; от неожиданной боли он выронил свой автомат и упал с крыши на землю. Лейтенант Мурапай в сотый раз выругался и аккуратно высунулся в окно. Пирожков свалился в довольно высокое поле кукурузы, которое росло прямо у дома, что позволило ему спрятаться там и ползти с необходимой ему скоростью; пьяный контрактник подумал, что подстрелил самого лейтенанта Мурапая – и издал победное «Юхуууу»! Он вышел из-под крыльца, - что стало его роковой ошибкой, - чтобы посветить фонариком в то место, куда свалилась предполагаемая цель. В этот момент лейтенант Мурапай подполз уже к краю крыши, и, как только показалась ему голова контрактника, он сделал один ловкий выстрел – и убил второго предателя. «Получай, сукин сын. Так. Эти свиньи, стало быть, сидят где-нибудь в подполье, жрут во время военной службы и отдают приказы контрактникам. Впрочем, ничего нового». Пирожков пополз через кукурузное поле докладывать о предательстве командиров и о приказе лейтенанта в связи с этим событием; последний, в свою очередь, вознамерился уничтожить предателей всех до единого. Он осторожно спустился на первый этаж, осмотрел все комнаты и остановился у подвала; он вынул последнюю гранату из ящика, выдернул чеку и швырнул ее в подвал. «Ложись, бл*ть!» - услышал он голоса из подвала и Вячеслав Головков, today at 18:39 вслед за ними последовавшие звуки взрыва. Он открыл дверь и ему в лицо заклубилась пыль с дымом. Он спустился по ступеням вниз, аккуратно перешагивая. Череп капитана Заглоткина был размозжен осколком, так как он не успел укрыться; майор же Защекин повалил стол и спрятался за ним. Однако взрыв сильно его повредил – и теперь его контузило; по лицу его стекала струйка крови. Он проговорил, мутно глядя на подошедшего к нему лейтенанта Мурапая и выбившего у него из рук пистолет ногой: - Поздняк метатьтся! Хе-хе-кхе… Я уже раскрыл нашу позицию Остапу Венере! В течении часа он прибудет сюда со своим… Кхе-хе-хе… войском и убьет вас всех!.. Лейтенант Мурапай молча пристрелил майора Защекина. Он побежал в ту сторону кукурузного поля, где, по его фотографической памяти, он помнил, упал Пирожков; вскоре он нагнал его – полуживого от болевого шока и потери крови – и взвалил к себе на спину; через несколько минут они оказались у лагеря, в котором тоже начался хаос, судя по разгрому; две палатки были полу-разрушены и перекосились; двух «УРАЛОВ» уже не было; по полю в суматохе носились около 8-ми солдат с какими-то вещами, ведрами, котлами, коробками с сухпайками и ящиками с матбазой. Над этой жалкой кучкой командовал сержант Кобылев, размахивая руками и крича матом. К нему подошел лейтенант Мурапай. - Кобылев! И как же понимать этот беспредел, а? – начал упрекать его офицер в своей типичной «наезжательной» манере. - Товарищ лейтенант, - неловко усмехнулся, почесывая затылок, сержант, - да я тут, в общем, службу нес – и тут мне доложили, что в лагере поднялся мятеж… Ну, стрельба, суматоха, давка… - Где весь личный состав, а, товарищ сержант?! – прикрикнул на него лейтенант Мурапай. – Отвечать! Живо! – Он в своем гневе положил Пирожкова на землю и принялся отдавать пощечины сержанту. – Где. Ты. Просрал. Личный. Состав. Куда делись два УРАЛА?! Где, сволочь ты эдакая, ящик с боеприпасами и патронами, а? Где. Солдаты. Где. Обмундирование и боеприпасы. Сержант непонимающе хлопал на него глупыми глазками и закрывался руками от натиска его беспощадных пощечин. - Встать по стойке смирно, когда к тебе обращается офицер! – засверкал глазами лейтенант Мурапай. Когда Кобылев выпрямился, лейтенант со всего маху ударил ему в живот; тот загнулся и повалился на землю рядом с Пирожковым. – Елисей! – увидел того лейтенант и указал ему взглядом на двух лежащих. – Обеспечить пострадавшим первую медицинскую помощь! Приступить! Лейтенант Мурапай построил всех и провел вечернюю поверку, в результате которой выяснилось, что в лагере осталось лишь 10 человек от всего личного состава – остальные 70 человек смылись из лагеря на двух уралах, прихватив с собой огнестрельное оружие, патроны, боеприпасы и большую часть сухпайков. И блок сигарет. - Так, сержант Кобылев и Рыбин – выйти из строя, - командовал лейтенант, - вы возьмете носилки и положите на них Пирожкова. И понесете его. Остальные: берем все только самое необходимое. При каждом из вас должен быть автомат. Хоть патронов у нас и нет, но автомат, прежде всего, это ваша жена и любовница на военной службе. Запомните это – и в какой-то момент это будет вашим спасением. А сейчас нам необходимо срочно покинуть Соль-Илецк, поскольку нас преследуют полчища исламистов во главе с Остапом Венерой. Скажите «спасибо» предателям, которые выдали врагу наши координаты. Стояла холодная ночь. Эти уставшие солдаты шли скорым шагом по пустынной степи; многие из них хотели пить, но воды было слишком мало; им хотелось спать, до мертвенного содрогания тела хотелось спать, лечь на мягкую кровать и отдохнуть. Нет, даже простого холодного камня в кустах было бы достаточно. Вся группа продвигалась очень долго; лишь яркая луна в пустыне освещала им дорогу. Никто из них не был уверен, что они идут в правильном направлении и когда сержант Кобылев, сильно устав, вдруг решил задать вопрос лейтенанту Мурапаю: «Вы действительно знаете, куда нас ведете? Мы ведь не заблудились по вашей милости?» - тот ему сначала не ответил, а потом, помолчав, проговорил: «По крайней мере мы оторвались» - «В таком случае, разрешите устроить привал, товарищ Лейтенант» - «Отставить. Мы оторвались от них не так далеко. Враг буквально на хвосте». Сержант Кобылев вспылил и бросил носилки на землю, так что Пирожков ударился головой. Лейтенант приказал отряду остановиться. Сержант вскричал: «Я, черт возьми, не могу больше идти! За*бался я! Не для того я подписывал контракт, чтобы испытывать такие мучения! Я всего лишь хотел, чтобы служба по кайфу прошла». Лейтенант Мурапай сверкнул на него глазами и подошел, замахнувшись для удара; Кобылев тут же закрылся руками, но лейтенант прикрикнул на него, чтобы он стал по стойке смирно. Лейтенант ударил ему под дых, так что тот начал захлебываться собственной сухою обезвоженною слюной. «Лечь. Встать. Лечь. Встать. Вспышка слева. Вспышка справа. Кругом. С тылу. Лечь. Встать. Лечь…» - лейтенант решил замучить в край этого негодяя. Сержант завопил, задыхаясь: «Товарищ лейтенант, позвольте мне попить водички хотя бы!» - «Ты забыл, что такое военная служба, скотина? – он пнул ему берцем в бедро, так что тот совсем взвыл от боли. – С тылу, встать, кругом, упасть, встать…». Вдруг сержант остановился. Лейтенант вскричал: «Разве была команда остановиться? Продолжать, живо!». Он снова пнул его, но уже под ребро. Вдруг сержант, весь в поту, слезах, задыхаясь, схватил его за ногу и ударил в нее ножом, прямо в голень. Лейтенант выбил у него из рук нож другой ногой и набросился на него с кулаками. Сержант, одержимый какой-то сатанинскою злобой, швырнул ему песок в глаза, временно ослепив его, затем выкрутился из под его хватки, сел на него сверху и принялся мутузить его кулаками по лицу; затем, совсем озверев, принялся кусать его за лицо и отрывать с мясом кожу по лоскутку. Солдаты, видевшие это, стояли молча, в недоумении глядя на происходившее. Весь взмокший и в песке, этот обиженный и затравленный лейтенантом зверь терзал теперь его в отместку беспощадно, с каким-то безумным наслаждением разрывая его лицо своими зубами. Вдруг лейтенант поднял его ногою от себя, пнув ему в грудину и перевалив его через свою голову. Он, тоже весь в песке, крови и поту, принялся судорожно искать на песке свой автомат для чего-то. «Стой! Слушаться приказа! Ты на военной службе! Подчиняйся, чудовище!» - орал он не своим голосом. «Здесь теперь нет главных, лейтенант, – улыбнулся безумною улыбкой сержант, который нащупал нож в песке и теперь медленно, словно хищник к жертве, подходил к нему – Я теперь главный, потому что у меня оружие в руках, а у тебя ничего, кроме завышенного самомнения и звездочек! Подумать только, ведь мы обязаны слушать эту звездную оболочку! А ведь все мы люди. Не находите ли теперь, товарищ лейтенант, наше положение равным? Ведь мы равны, так ведь? Отвечать, когда тебе задает вопрос человек с ножом в руках! Живо!». Лейтенант молчал, сурово глядя ему прямо в глаза. «Нет! – продолжал он говорить, задыхаясь. – Я сам отвечу. Мы не равны. Я выше. А ты дерьмо под моими берцами, вот ты кто! Я убью тебя, даже не сомневайся!». Сержант подошел к нему, зачерпнул горсть песка и снова швырнул ему в лицо. Лейтенант закрылся. Тогда сержант предпринял попытку полномасштабного обстрела песком со всех сторон, чтобы создать ощущение эдакого песочного урагана. И в тот момент, когда лейтенант захлебывался песком, сержант подкрался к нему достаточно близко. Сорок восемь ударов ножом – выжить он, разумеется, не смог. Сержант пригубил бутылку воды, облил свое лицо, прополоскал рот от песка, затем сплюнул на лейтенанта. Группа уже из девяти человек двинулась с места. Они слишком устали, чтобы разбираться, в чем дело; у них был бред от бессонницы и обезвоживания – или все это взаправду? Вдруг от группы отстал сын священника и побрел назад, к телу Лейтенанта. - Куда пошел? Тебя кто-то выпускал из строя? – рявкнул на него сержант. - Вы ведь сами сказали, что сейчас здесь нет главных – и все равны, не так ли? – пробормотал уставшим голосом сын священника и, развернувшись, поплелся дальше. Никто ему ничего не сказал. Пирожкова понесли два брата близнеца Смертниковы; за ними шел Молотов с тяжелой поклажей. В какой-то момент он захотел посмотреть, что он несет: раскрыв баул, он обнаружил там два бушлата, полупустые несессеры, десяток пустых фляг и еще какую-то дребедень; ему захотелось плакать, но из-за сухости глаз не могли выдавиться слезы; он выбросил свой баул и сказал, что подменит одного из братьев Смертников; он встал позади носилок и понес Пирожкова. Кто-то начал заунывную песню. Его голос так и растворился в этой степи. Вдруг на горизонте показались несколько фар, затем эти несколько превратились в дюжину огней. Послышались стрельба и рев двигателя. - Ложись! – скомандовал Сержант. – Это отряд Остапа Венеры! Они шли по нашим следам! Черт возьми, как же я не додумался идти в рассыпную! Прячься за тем песчаным бугром! Черт возьми, да бросьте же эти бл*дские вещи! Врассыпную! Вдруг открыли шквальный огонь. Кого-то подстрелили. Смертников со страху выронил Пирожкова и бросился за песчаный бугор. - Стой! – вскричал Молотов. – А Пирожкова кто потащит?! - Да он и так полудохлый уже! Брось ты его и сам спасайся! Молотов погрузил его на свою спину и побежал вместе с ним до песчаного бугра; все солдаты побросали свою поклажу и побежали, как умалишенные, к песчаному бугру. Как оказалось, то был спуск к реке: то-то и почувствовал Молотов влажное и холодно-воодушевляющее дуновение ветерка, какой бывает, когда приближаешься к реке. Солдаты съехали с бугра, подымая за собою пыль, и бухнулись в холодную, освежающую реку. Многие там и напились. Молотов, взявший на спину Пирожкова и поплывший вместе с ним, первое время неплохо справлялся, но потом, когда дно начало уходить из-под ног, стал сильно захлебываться; Максимка заметил это и поспешил к другу на помощь. Вместе втроем они переплыли реку и оказались на другом берегу реки; остальные четверо оставшихся человек от отряда поплыли дальше по реке. Между кустарников и ветвей деревьев был виден свет от фар, подъезжавших к тому берегу уралов и джипов; люди выходили из машин и стреляли из автоматов по деревьям. Трое наших друзей скрылись достаточно глубоко в чащу, чтобы их не достали пули. Лис вместе со Старцем телепортировался в библиотеку имени Ленина. На входе их встретили росгвардейцы; Старец сию же миллисекунду наколдовал вокруг них защитное поле, что спасло им обоим жизни: в них тут же открыли огонь. Лис невозмутимо прошел мимо охраны и сказал: «Вам разве не говорили, что в библиотеке шуметь не полагается?». Они прошли наверх, ведь в компьютерном зале оставаться было бессмысленно: сукин сын отключил интернет. На втором этаже, возле книжных полок, стоял претенциозного вида молодой человек и с умным видом вертел в руках кубик рубика. Ни одна из сторон у него пока не получилась, но зато он с прежним увлечением и скоростью света продолжал вертеть его, невзирая ни на что. - Эй, чепушила, - вежливо обратился к нему Лис. – Где тут у вас раздел с религиозной литературой? - Я н-не чепушила, а Эдуард, - поправил его молодой человек, медленно переводя взгляд на автомат Лиса. – Что вам угодно? Сюда нельзя с оружием. - Так я герой войны и тыла, разве не слыхал обо мне? - Телевизор я не смотрю и политикой не интересуюсь. Уходите сейчас же! Иначе позову охрану! – паренек хитро улыбнулся и подмигнул. Лис втащил ему прикладом автомата по зубам, так что они вместе с деснами и кровью разлетелись по сторонам, запачкав корешки книжек. Он упал на пол и принялся собирать свои зубы, ползая на четвереньках, кашляя от боли, рыдая и сплевывая кровь со слюной. Кубик рубика он тоже выронил – и теперь ему придется собирать не только его. - А еще ты должен знать обо мне, что я конченный, - ухмыльнулся Лис и перешагнул через бедолагу. Немного потыкав в разных людей автоматом, Лис добрался таки до заветной книги. Он достал «Камасутру» и показал Старцу. Старец повертел пальцем у виска, пробежался по полочкам и вынул с книжного шкафа книгу в золотом переплете, озаглавленную «Бхагавата‑пурана». - Так-так-так, - Старец сосредоточился на оглавлении, - вот! Хираньякашипу. – Старец принялся быстро зачитывать вслух: «Тогда Хираньякашипу попросил Брахму сделать его неуязвимым, так, чтобы никто из сотворённых существ — будь то живое или неживое существо, человек, зверь, дева или кто-то ещё — не мог его убить; Хираньякашипу хотел, чтобы его не могло сразить никакое оружие и чтобы смерть не настигла его ни в доме ни на улице, ни днём ни ночью, ни на земле и ни в воздухе. Затем он попросил даровать ему полную власть над всеми планетами и обитателями вселенной, а также наделить восемью мистическими способностями, к которым относятся анима, лагхима и прочие». Лис прикурил. - Мы в п*зде, - сказал он. - Нет, постой… - проговорил задумчиво Старец. – Выход есть! – он поднял вверх свой указательный узловатый палец. – Я передал всю эту ценную информацию Старцу с другой планеты, который летит сейчас сюда с твоими наемниками. - Да? И что дальше? - Ну, тот Старец пусть и думает. Не моя забота, - беспечно пожал старик плечами. На космическом корабле забили тревогу: по сканерам было видно, что к ним приближается, все увеличиваясь по мере приближения, сын президента; он вырастал в титанического гиганта; он, голый, дребезжавший своими сосками и пузом, летел через космическое пространство, раздвинув свои руки, которые он увеличил в количестве до такой степени, что стал похож на павлина издалека или на бога из индуизма. Он хотел схлопнуть их космический корабль в своих ладонях, но ничего не вышло: корабль, равно как и его экипаж, остался цел и невредим благодаря колодезным рунам, нанесенным на него и делающим его непробиваемым. Тогда сын президента зажал корабль в своих руках и принялся трясти его с безумною силой, чтобы, видимо, сделать мясной бульон из всех тех, кто содержится внутри; но не тут-то было: весь экипаж был надежно пристегнут изнутри к стенам корабля. Тогда сын президента придумал еще одну вещь, – он, видимо, воспринимал корабль не иначе как интересную детскую игрушку, головоломку, которую забавно разгадывать, - он уменьшился, телепортировался внутрь и, надеясь устроить резню там, превратить внутренность корабля в подобие бетономешалки, а внутренности его экипажа в борщ, вооружился руками-бензопилами. Но и там его ждал подвох: все члены экипажа были надежно одеты в скафандры, испещренные колодезными рунами непробиваемости! Сын президента не мог им навредить; он был в замешательстве. В этот момент в голову второго Старца от первого пришло телепатическое сообщение, которое известило его о легенде про Хираньякашипу. «Так, - начал он тут же судорожно соображать, - по крайней мере, если его слабость действительно в этом и состоит, то мы на полпути к победе! Поскольку, согласно условиям, его нельзя замочить ни днем, ни ночью (а в космосе такого понятия нет), ни в доме, ни на улице, ни в воздухе, ни на земле (мы в космосе!). У нас выполнены почти все условия для успешной победы, кроме двух пунктиков: во-первых, человек победить его не сможет, во-вторых, его не возьмешь никаким известным оружием. Что же делать?»