Окурок.

*** «Но если есть в кармане пачка сигарет Значит, всё не так уж плохо на сегодняшний день»       Время уже давным давно перевалило за то, в которое нормальные люди ложаться спать. Но разве можно назвать разведчиков нормальными? Скорее нет, чем да. По крайней мере так считают многие. Разведчиков мало, но недовольства в сторону них слишком много, казалось, будь притензии кучей, они бы были выше стен. Людей в этом корпусе всегда было с горсть, но их всегда становилось ещё меньше после экспедиций. За стенами много опасности, не столько в животных, как в титанах. Слишком много мёртвых, уже даже не пересчитать. А каждый раз ведь смотрят своими пустыми глазами, прямо в душу самую, а ж трясти начинает. Но со временем привыкаешь. Даже к тому, чего терпеть не можешь и ненавидишь. Смиряешься. Но лишь с одной вещью Мейстер и много кто ещё не может смириться, это с потерями. Это всё портит. Слабые ломаются и опускают руки, а сильные идут вперед с тяжеленным грузом в виде мёртвых и слабых.       Лиза всегда задавалась подобными вопросами, но больше всего ей хотелось знать, считают ли её другие сильной. Да, может это глупо звучит и она подобное признает, но интерес к этому не гаснет много лет. Ей постоянно кажется, что она делает недостаточно. «Ты тогда могла прибавить скорости и спасти его/её»«Нет, не могла. Я тогда бы нарушила строй, а мой отряд пошёл бы за мной, было бы ещё больше потерь». После таких изъяснений голос тих в голове, но слова глубоко впивались, в самую глубь мозга, а потом терзали долго и больно. Как же в такие моменты хотелось вырвать из себя всё живое и стать безразличной. Но небольшим краешком души, Лиза понимала, что это не выход. С безразличностью станет всё ещё хуже.       Холодный ветер октября просочился сквозь приоткрытое окно. Короткие, чёрные кудри пошатнулись. Кожа покрылась мурашками. Глаза смотрели в одну точку, дерево во дворе штаба. Листья уже опали, некоторые почернели и скукожились, так как высохли. Уже темно. На небе мельком виднеются звезды, но их по пальцем одной руки можно пересчитать. Тучи всё перегораживают и портят. Может будет позже дождь, но она надеется что нет. Всё таки домой ещё идти. А желания промокнуть насквозь под ливнем не виднеется на горизонте.       Слышатся тихие шаги. Так ходить может только один человек по штабу. Лиза хмурится и трет пальцами переносицу. Ничего она не сделает. Будь побольше времени, затушила бы и выкинула сигарету из рук, проветрила место преступления и быстренько бы свалила восвояси, но уже слишком поздно. А если так подумать.. То что ей будет? Ни-че-го. Она — капитан, взрослый человек к тому же, так что не ему её ругать. Мда.. Вот чего она добилась в свои двадцать шесть лет. Всё ещё скрывается от всех, когда курит, словно подросток. Как же глупо бояться того, кого здесь нету. Старший брат не придёт, нет, он не пропишет ей за сигарету подзатыльник и не отругает как в детстве.       Шаги становились всё громче и громче, а человек всё ближе и ближе. Мейстер затянулась новой порцией никотина, а затем выдохнула тонкой струйкой. Красиво? Может быть. Тот самый человек тем временем уже стоял около неё и смотрел как всегда холодно, словно пытался просверлить в ней дыру. Каждый раз, когда они сталкивались, начиналась игра кто холоднее. Иногда раздрожало, но в этом уже было что-то родное, без чего будет трудно жить.       Между ними повисло молчание. Напряжение от этого момента стало чувствоваться по всему телу, в каждом милиметре. Думаю, этот момент можно сравнить с воткнутыми иголками, которые расположились буквально везде и всюду. Лиза сдаётся первой. Снова затягивается и выдыхает едкий дым в окно.       — Не молчи. Раздрожаешь. У тебя есть явно притензия, говори. — Дева поворачивается к нему, сталкивается с грозовыми глазами, но в них что-то не так. Не так как обычно.       — Не кури в коридоре, воняет отвратительно.       Мейстер фыркает и закатывает глаза. И так тошно, так и он ещё прикопался, сволочь.       — Если притензий и лекций больше не ожидается, то иди.       Язвительность и злость слов повисает в воздухе. Мерзкое ощущение, хочется смыть и желательно поскорее. Почему-то это сейчас звучит так не октуально, будто.. Нет не будто. Она и не заметила, как что-то в их отношениях поменялось. Просто в один миг, слишком быстро, словно щелчок пальцами. Не так должно было быть. Где эта язвительность, сарказм, подколы друг друга? Затерялась по сей видимости. Сейчас стало слишком стыдно за свои слова от чего-то. Он ведь просто попросил, а она что? Срывает свою злость на нём? Как по детски глупо.       — Ну и чего стоишь то? Сказала ведь.       — Тц..Просто..Замолчи. — Леви бросил на неё серьёзный взгляд, и она и слово затем сказать не смогла. Послушалась.       Капитан стоял рядом. Ближе, чем метр. Напряжение уже не чувствовалось. Стало легче и спокойнее на душе. Чувство надёжности не могло отпустить.       — Почему ты не отругал за сигареты? — Вдруг спросила Лиза и отвела взгляд от дерева, глянув на него. Ей хотелось, чтобы он посмотрел на нее. Это странно.       — Это имеет смысл? — Капитан посмотрел на неё всё тем же серьёзным взглядом, но что-то в его глазах смягчилось, хотелось в это верить по крайней мере.       — Нет. Просто не привычно. — Мейстер потупила взгляд в носы своих сапог, а оставшийся окурок от сигареты потушила, бросив в окно.       — Что не привычно?       — Обычно, если кто-то и видел, что я курю, то начинал читать лекции о том, как это вредно, особенно для женщин. Я знаю, что курить не самая хорошая затея.. Не знаю вобщем. Просто это раздрожало.       Леви хмыкнул, так ничего и не ответил. Ещё какое-то время они так и стояли, потеряв счёт времени. Но это не имело смысла. Смысл имело лишь то, что стало легче.       Резкая, слишком сильная боль пронзила спину, в особенности поясницу. Лизе оставалось лишь заорать, это было невыносимо. Боль не утихала, становилась лишь больше. Сил уже не хватало ни на что. Руки и ноги раскинулись на земле, а глаза смотрели в постепенно темнеющие небо из-за грозовых туч. Они ещё не до конца накрыли, но до этого момента недолго оставалось, а значит, если её здесь кто-нибудь не найдёт или она не встанет сама, то здесь и останется умирать.       Капитан не смогла не сдержать слез боли и несправедливости всей ситуации. Весь отряд её полег, черт бы побрал. Абсолютно весь. Даже самые сильные полегли и она тоже умрёт, только больнее, тяжелее и мучительней, как капитан, как надежда всего её отряда примет весь основной удар на себя. Ног Мейстер уже не чувствовала, они стали незнакомы за пару минут. Могла шевелить лишь головой, да руками, но сил нету. Остаётся лишь лежать и глазеть по сторонам и то, из-за слез всё размылось и уже ничего не видно.       Пятый ударный отряд и Капитан Мейстер наткнулись во время разведки новой местности на огромное скопление титанов. Штук двадцать пять было. Десять монстров убили ребята и погибли, а остальных пришлось рубить в одиночку. Она бы тогда отступила, вывела своих ребят живыми, но возможности выбраться не представилось. Теперь, когда-то ярко-зелёная поляна среди леса была окрашена кровью павших солдат и убитых тварей. Большие тела испарялись, а пар всё вокруг окутывал, запах от них был смердящим.       Может это был полный бред и дурацкие представления воображения, после того как Мейстер ударилась о землю, но на другом конце кровавой поляны виднелась лошадь. Если доползет до неё и сможет забраться, то выберется от сюда.. Лиза тяжко и от режущей боли в пояснице простонала, но смогла перевернуться на живот. Глаза заплывали, но грязные руки хватались и впивались в землю, стараясь хоть как-то двигаться, но вперёд. Только вперёд.       Пока капитан ползла, в мыслях от чего-то появился Леви. Леви — капитан, слишком придирчивый, требовательный, ворчливый, коротышка и к тому же до одури чистоплотный. Сколько раз у них с ним были стычки? Споры? Слишком много, чтобы помнить. Но почему-то без него начинала чувствоваться пустота в сердце. Хотелось быть рядом. Почувствовать его руки снова на своей талии, как тогда во время танца.. Это было всего лишь месяц назад, а казалось с того момента прошло слишком много времени, целые годы. Но его рядом сейчас нету. Никто не придёт, не спасёт, не вытащит из дерьма. У себя есть только ты, да только, и пологаться надо только на себя, а не на кого-то надеяться. А чувства? Пройдут. Пройдут и не будет она вспоминать про капитана. К тому же слишком много факторов, чтобы было нет. Служба и вечные смерти. Они оба могут погибнуть в одной из экспедиций, или кто-то из них двоих, а сейчас.. Сейчас отличный на то пример. Любовь и судьба —несправедливы.       Хотелось выкурить сигарету и домой, в объятия строгого старшего брата. Пусть лучше выносит мозги про службу и будет говорить ей, чтобы она уходила, чем придёт всратая похоронка, написанная красивым подчерком, командира Эрвина и подписанная рукой командора Шадиса. Мейстер всю свою жизнь ценила и любила брата, должна была ему по завес золото, если бы не он.. Подохла бы, будучи ещё совсем мелкой в руках непутевого отца алкаша.       Лошадь из виду пропадает, а Лиза уже на месте, где та должна была быть. Все таки это было видение.. Тяжесть налегает, глаза слипаются, клонит в сон, в конце темнеет перед глазами, а дальше.. Пустота и темнота ***       Сегодняшний день не представлял ни какого покоя ни для кого. Солдаты маленькими группами пробирались через местнось как можно быстрее, чтобы оказаться в центральном лагере, что разбился в глубине леса с высокими деревьями, а рядом протекала бурлящая широкоя река. Каждые час или два прибывали новые солдаты, а в повозках лежали трупы вперемешку с раненными. Мёртвых вытаскивали солдаты и накрывали зелёными плащами, дальше не повезут, похоронят сегодня в одной гигантской могиле. Раненных же таскали малое количество санитаров.       Леви и его отряд давным давно вернулись с разведки, ещё как три часа назад, а теперь ребята таскались с поручениями и раненными, помогая их перетащить, а он.. А он что? Всё это время нервно ходит по лагерю и ищет чем себя занять? Уже все поручения от Эрвина переделал. Беспокойство в груди уже давно не могло улечься, а все из-за пятого ударного отряда. Слишком их долго нету. Где же они? Вглядывался в горизонт, пытался запреметить небольшой строй, но их тупо нету. Страшные и скользкие мысли просачивались в голову, от чего становилось ещё тяжелее. А если.. И вот это "а если", могло перечисляться бесконечно с самыми плохими исходами. Ну не могли же они все.. Погибнуть.       Смерть её, пожалуй было бы самым тяжёлым для него бременем. Признание тёплых чувств таились в капитанской груди ещё давно, но сказать их вслух, показывать и проявлять себя больше по отношению к ней.. Чертовски будет не привычно, да и она похоже такая же.. Вечно в обязанностях и разъездах, им некогда, а все эти тёплые, краткие моменты друг с другом — чистое везение. А тот танец? Можно отнести туда же. Их обоих заставили по факту. Видел, как Ханджи её к этому подтолкнула, а его Эрвин. Он конечно ничего не сказал, но взгляд этих серьёзных, голубых глаз, говорил все сам за себя.. Первые минуты танца выдались напряжёнными и неловкими, но потом стало проще. По крайней мере об этом не приходится желеть.       К лагерю в спешке подъехала деревянная телега с небольшой группкой солдат из четвёртого отряда, некоторые были слишком обеспокоены, видимо много раненных или погибших, но состав их отряда весь вернулся, тогда.. Неужели пятый отряд весь в телеге.. Леви тут же ринулся к ним, проскользнул к телеге и отбросил брезент. Дальнейшая картина заставила сглотнуть, он не мог теряться сейчас, не в такой ситуации. Взяв все эмоции под контроль, а чувства запихав куда подальше, он запрыгнул в телегу, перешагивая через мёртвых товарищей, подбираяся к ней.       Его грубая рука с мозолями дотронулась до пульса на шее. Он есть, но слабый. Стало чуть-чуть полегче от осознания, что капитан жива ещё, но глубокие раны на спине и расшибленный край лба не обнадеживали.       — Тащите носилки. Лейтенант, поможешь отнести. — Какое-то мгновение солдаты колебались, но под слишком холодным и хмурым взглядом капитана специального отряда, всё было сделано и достаточно быстро. Капитан четвёртого отряда же, одобрительно кивнул и ушёл докладывать об обстановке командиру Эрвину.       Пока офицеры несли Лизу к лазарету, Леви смог лучше её разглядеть. Она была слишком бледной. Форма была местами разодрана и порвана. Кудри были растрепаны, а в них запеклась местами грязь и кровь. Зелёные глаза были закрыты, а засохшие губы слегка приоткрыты.       С поисками врача пришлось заморочиться, а когда он всё таки нашёл его, пришлось ещё долго уговаривать, ведь: «Я не могу бросить раненных, которые уже есть и взяться..». Пришлось отвесить пару ласковых слов хирургу, а затем тот всё же взялся за раненную Мейстер. ***       — У Мейстер оскольчатой перелом в районе пояснице, помимо глубоких ран по всей спине. — Сказал хмуро старый хирург. — Особо я здесь вам помочь ничем не могу. Возможности такое вылечить ни у кого нету, даже в городских больницах столицы. С такими травмами и условиями будет ей тяжко выжить, а даже если и выживет, то остаток жизни проживёт лёжа в кровати.       Слова пожилого мужчины пронзали грудь Леви ножом. Лечение бесмысленно. Всё зря. Она погибнет, как и все остальные. Капитан бросил взгляд на койку, где лежала Лиза, оставалось лишь поджать губы и кивнуть. Ему повезло, его пустили к ней посидеть около её койке и поговорить, когда та очнётся после наркоза.       Леви опускается на самый край больничной койке. Рука машинально попровляет покрывало, больше укутывая её, чтобы она не замёрзла в холодной палатке лазарета. Он слишком осторожен, будто перед ним лежит не человек, а фарфоровая кукла, которую только тронь пальцем и расколится на маленькие частички. Брови чуть сведены, от чего между бровями залегла небольшая морщинка. Челюсть сжата, а плечи напряжены. Почти всё как и всегда, не считая если только того, что Мейстер умрёт.       Умрёт. Она умрёт. Скоро. Это было..невообразимо. Слишком сильно в груди отзывалась эта острая боль. Сколько нервов он уже потратил? Начинало казаться, что он весь посидел уже, хотя для этого рано ещё. И вот, он снова видит как близкий ему человек скоро отойдет на тот свет, только более долгим и мучительным способом. Он смотрит на бледное лицо капитана и впитывает в себя всё до единого. Каждую мелкую деталь внешности. В горле ещё давно застыл ком горичи из всех смешавшихся чувств. Леви прикрывает глаза, ненадолго казалось бы, но веки тяжелеют, а в памяти промелькивает яркий момент.       Теплый июльский ветер окутывает солдат, словно покрывало. В самом центре лагеря, на поляне был разведён огромный кострище, около которого вокруг были сложаны брёвна, на них могли расположиться солдаты, но во сновном большинство предпочитало танцевать под весёлую музыку, которую наигрывали юные парниши, умеющие владеть музыкальными инструментами. Остальные же пели заводные солдатские песни, а ноги сами тащили тебя в пляс в самый эпицентр.       Некоторые офицеры, даже те, что достаточно строгие и серьёзные, позволяли себе раслабиться, потанцевать и выпить чего-нибудь крепкого из алкоголя, который взяли с собой по "случайности" с собой на обыкновенные учения. Такой небольшой праздник устраивался каждый год летом. Он был создан для того, чтобы разведчики могли отдохнуть и хотя бы ненадолго, но забыть про страшные экспедиции. К тому же, песни и танцы сближали, а также поднимали дух войска.       Капитан пятого отряда энергично отплясывала вместе с майором Ханджи на двоих, по очереди меняясь, беря на себя то женскую, то мужскую, роль. Быстрые и красивые движения уносили далеко далеко мысли из головы. Разум делался слегка пьяным, хотя организм ни разу не употребил в себя ещё спирта. Эти ощущения были намного приятнее чего либо. Женщина уже отплясывала в присядку и чувствовала, как икры ног приятно гудят.       Закручиваясь в вихре танца, Елизавета делает низкий поклон перед Ханджи, широко улыбаясь, затем берёт элегантно руку, как культурный джентельмен и уводит её с танцпола к бревнам. Дамы плюхаются и вытягивают в усталости ноги, давая напряжению уйти. Взвенченные после пляски, они дышат рвано. Сбоку от капитана сажается Нанаба, у неё в руке кружка с вином из которой она время от времени отпивает, пока бодро рассказывает, как майор и капитан великолепно танцевали друг с другом.       Лиза выхватывает из толпы на противоположном конце поляны чёрную макушку офицера. Рядом с ним сидит Эрвин и Мик. Они о чём-то разговаривают, Леви иногда вставляет свои фразы и остаётся всё с таким же невозмутимым лицом. К женской компании со временем присоединяется Моблит и он любезно даёт Зое кружку с шампанским, затем спрашивает Мейстер будет ли она, на что та благодарит и вежливо отказывается.       — Интересно даже, наши музыканты будут сегодня играть что-нибудь для медляка. — Задаётся вопросом Нанаба.       Ханджи сразу же становится более оживлённой и хитро улыбается.       — А что? Ты с кем-то потанцевать хочешь?       — Конечно хочу, например с Миком. — Блондинка улыбнулась и отвела взгляд от карих глаз майора, предпочитая посмотреть на Лизу. — А ты бы с кем танцевала медляк?       — Я? Да ни с кем. Подожду когда он закончится, а за это время отдохну и дальше пойду танцевать. — Зеленоглазая мельком смотрит на лейтенанта и отводит взгляд снова на противоположный конец поляны.       — Хах, а чего не с Леви? — Зое хищно сужает глазки и кивает в сторону мужчин. — Ты на него всё это время смотрела.       — Тц.. Ничего я не смотрела. Сдался мне этот чистоплюй на кой черт? — Чуть раздражённо отвечает Лиза, делась более раздраженной, чем обычно.       — Нууу..у всех вкусы разные, знаешь ли. — Смеётся Ханджи и пихает слабо локтем подругу в плечо. — Ставлю неделю бумажной работы на то, что ты не сможешь к нему подойти и пригласить на танец.       — Ханджи, совсем головой тронулась? Выпивки явно тебе больше не надо. — Лиза фыркнула и посмотрела уничижительно на майора.       — Сразу в колкости, самой слабо что-ли?       — Не слабо, вот заиграет музыка для медляка и подойду к нему, а потом будешь за меня делать бумажную работу. Неделю.       — По рукам. — Они жмут руки и как раз в этот момент бойная веселая мелодия затихает, а парниши объявляют о медляке.       Лиза поднимается со своего места и уверенно идёт по краю поляны в сторону компании мужчин. Только по пути туда, она понимает, что Ханджи специально её разозлила для этого, но ничего. Тем временем парочки подтягиваются. Мелодия начинает литься из инструментов.       Мейстер чувствует, как переживание начинает неприятно колоть под рёбрами. Поджав губы и сжав за спиной кулаки, она выдыхает. Делает вид, что спокойна и подходит. Встаёт напротив сидящего коротышки и с серьёзностью во взгляде и голосе говорит:       — Капитан, давайте станцуем? — Вопрос девушки повисает в воздухе, а на неё в этот момент смотрит три пары глаз с удивлением.       Эрвин ухмыляется, Мик тихонько встаёт и уходит, наверное к Нанабе. Леви хмуро и отстранённо смотрит, словно это не он. Становится неприятно.       — Я не.. — Брюнет не успевает договорить, как Эрвин на него строго смотрит, так и говорит взглядом «Иди, потанцуй с ней». Приходиться заткнуться в самый последний момент и кивнуть, согласившись молча на танец.       Лиза сгорает внутри от стыда и вся пылает, хочется скрыться и больше никогда не появляться перед ним, но слишком поздно, её уже берёт под руку грубая, с мазолями, мужская рука и ведёт к краю танцпола. Пара низкорослых капитанов вливается в кучу танцующих солдат друг с другом.       Леви кладёт одну руку на талию, а второй берёт за руку Лизу и начинает вести в танце. Движения по началу скованны, а взгляд опущен себе под ноги. Слишком неловко, при чем обоим. А это молчание не глушится даже музыкой. Мейстер чувствует прожигающий взгляд мужчины на себе от чего уши краснеют, а ей приходится поднять глаза.       — И где вся твоя смелость, Мейстер? — Первым прерывает напряжённое молчание капитан.       — Я.. Кхм.. — В горле встаёт ком, который не даёт ничего дельного сказать и остаётся лишь глупо смотреть в серые очи и дальше молча танцевать.       — Тебя ведь Ханджи заставила.       — А тебя Эрвин. Ты ни капли не лучше меня. — Переборов себя, Лиза выдавливает из себя слова. Грудь не покидает ощущение, что она снова стала маленькой девочкой.       — У тебя всё тело напряжено так, будто увидела двадцать титанов. — Фыркает капитан, закручивая деву в танце, а затем снова притягивая к своей груди.       — Как я по твоему должна расслабиться!? — Раздражённо бросает Мейстер и наступает на ногу мужчине, чтобы не умничал ей, а тот даже бровью не повёл, продолжил всё также невозмутимо её вести.       Леви ничего не сказал, отвёл всего лишь глаза в сторону и сжал её руку с талией более крепко и надёжно. Сократил дистанцию, и теперь маленькими шажочками они передвигались в вихре танца. Мейстер поутихла со своим гневом, пока его прохладные руки аккуратно её сжимали, а действовали так, словно водой ледяной окатили, после чего по-любому придётся успокоиться. Через пару секунд и в правду стало легче, спокойнее. Как он это делает!?       Они кружатся спокойно и уверенно в танце. Движения чёткие и выверенные годами. Каждый уважающий себя офицер умел танцевать в обязательном порядке, ведь на баллу, который проводился один раз в год, где они собирали средства на экспедиции, всегда приходилось много танцевать, от чего тело уже само механически знает что делать.       Под конец танца оба капитана смогли раслабиться окончательно и насладиться этим недолгим процессом. Когда музыка закончилась, они разошлись в разные концы поляны, продолжая после этого игнорировать существование друг друга, но взглядами они всё равно натыкались весь оставшийся вечер..       Леви просыпается от чужого прикосновения к своим волосам. Он дёргается и выпрямляется после сна. Быстро оглядевшись, он вспоминает все события, от чего делается ещё серьёзнее обычного. Сверлит грозовыми глазами изумрудные напротив. Они молчат оба. Смотрят друг на друга и ничего не говорят, запоминают и подмечают замученный вид друг друга.       — Ты как? — Выдавливает из себя капитан, чтобы не выглядеть истуканом перед ней.       — Тебе честно?       В ответ долгая тишина.       — Только чистая правда.       — Херово.. Спина полностью болит.       Леви собирается встать, но его останавливает слабое, но цепкое прикосновение её руки за его кисть. Сам того не замечая под её касанием он напрягается полностью, вот вот отшатнется, чего не происходит. Он поворачивает голову в её сторону. Она слишком бледна, а кожа холоднее чем обычно, аж мурашки стали пробирать. Сглатывает, кадык зашевелился.       — Не уходи.. — Едва слышно шепчет Мейстер мужчине.       — Я позову врача, пускай даст обезбол.       — Мне нормально.. Просто посиди со мной.. Пожалуйста. — Глаза. Эти чёртовы зелёные глаза, наполненные усталостью и болью, сводят его с ума и заставляют подчиниться, приземлиться обратно рядом с ней на постель, а она всё ещё держится за его кисть, боясь отпустить, остаться одной в этот трудный час. На неё это так не похоже. Не хочется верить в то, что перед ним лежит сейчас в муках его Лиза. Это не может быть она. Это абсолютно два разных человека. Его Лиза, которая практически всегда ходит с серьёзным лицом, которая иногда позволяет себе в своей компании шутить и язвить, которая переживает за своих товарищей, даже если этого не показывает, которая смела и сильна, не может лежать сейчас и умирать на койке в лазарете. Но это всё в за правду происходит и он ничего не может поделать.       Обстановка давит на плечи от чего хочется сутулиться, но Леви всё также прямо сидит. Его острые черты смягчаются, когда он вытягивает свою руку из хватки Мейстер, а затем берёт в свою и переплетает пальцы. Такой жест, который с ними происходит впервые между собой, выглядит и чувствуется обыкновенно, как будто они несколько лет уже вместе. От части так и есть на самом деле. Им не раз приходилось ночевать в одном спальнике в тяжелых экспедициях. Они знали все шрамы на телах друг друга и истории к ним прилагались.       — Хочется выкурить.       — В лазарете этого нельзя делать и тебе с твоим состоянием тоже.       — Жаль.       — Почему ты куришь? — Вдруг спросил Леви, смотря на сплетённые руки.       — На нервной почве. Успокаивает.       — Более здорового способа когда-то не нашлось?       — Способы есть, но этот уже роднее как-то.. Подсадили несколько лет назад былые офицеры на него, так и не слезаю с курева..       — Понятно..       Они так сидели ещё долго. Очень. Но с каждым часом Мейстер становилось лишь хуже, а Леви оставался рядом и смотрел, как ещё один близкий человек умирает у него на глазах. Ближе к полночи капитан начала биться в огонии, а ещё через час утихла и застыла камнем с открытыми и пустыми глазами.       Мерзлота просочилась сначала под мундир, а потом под самую кожу и в душу. В ту ночь, ещё одна частичка веры потухла в сердце капитана специального отряда. Они так ничего друг другу и не сказали, предпочитая растаться с меньшей болью в груди, чем могли бы.       Перед серыми глазами ещё долго маячили выразительные зелёные глаза, кудри и рука с сигаретой. Тяготила и вина за то, что он не смог исполнить последнюю её просьбу. Она так и не выкурила. Ушла на покой в не спокойствие. А разум нещадно выдавал лишь одну единственную фразу: «Снова не сберёг»       Его рука скользнула в карман её мундира и вытащила оттуда пачку сигарет. Любимых ею сигарет. Это всё, что от неё осталась у него.