Часть 1

В ту осеннюю ночь было зябко. Луна освещала своим холодно-мертвенным блеском темный лес и замороженное озеро. Звезды светили так ярко, будто эта была их последняя ночь и уже утром они сгорят с наступлением рассвета.  Было тихо, никто не кричал, не ругал, не пытался выяснить отношения. Это так нужно было уставшей Гермионе, которая сейчас стояла около перил и закуривала не первую сигарету.  «Война далась всем тяжело. Все теряли родственников, друзей, преподавателей, однокурсников, которые покинули этот мир столь ужасным образом».  Не нужно было обладать даром прорицания, чтобы понять, что война останется огромной раной, которая не заживет в сердцах всех причастных даже через сотни лет.  Думать и вспоминать о войне было невыносимо больно, но всем, кто хотел продолжить обучение, приходилось видеть стены, в которых погибали их близкие.  Гермиона Грейнджер, та самая девочка из Золотого трио, бывшая староста и просто невероятно умная и способная ученица, выкуривала сигарету на Астрономической башне и плакала.  Она соскучилась по родителям, по прежним друзьям, которые слишком рано повзрослели из-за войны, соскучилась по прежней довоенной жизни.  «Все изменились. Жизнь уже никогда не будет прежней».  - От этой мысли захотелось плакать сильнее. Добавляло чёрных красок в эту картину жизни умницы-Грейнджер ещё и то, что Рональд Уизли, парень, в котором она видела мужа, признался ей в том, что его юношеская любовь к ней прошла, и свою жену и мать своих детей он в ней не видит.  Грейнджер никогда не испытывала к Рону сильных чувств. Лишь обычную симпатию, продолжения которой не было. Но факт того, что были нарушены планы на её будущую жизнь, очень расстраивал. Даже в этом ей хотелось быть лучшей.  Она так и стояла, смотря на луну и звезды, уже около часа, не замечая хода времени и ничего вокруг, держа в руках сигарету, от которой шел сизый дымок, и тихо всхлипывала от отчаяния.  Она бы и не услышала, что кто-то рядом с ней, на этой башне, если бы вопрос, заданный почти шепотом:  - «Грейнджер, что с тобой?»  От неожиданности Гермиона испугалась и вздрогнула, однако не повернулась, ведь и так прекрасно знала обладателя этого хриплого голоса.  В ночи здесь можно было встретить только его – Теодора Нотта.  Он был способным учеником, как и Гермиона. Он всегда получал «превосходно» по астрономии, зельеварению, трансфигруации и травологии. По остальным же дисциплинам у него никогда не было чего-то ниже, чем «выше ожидаемого».  Но было одно существенное отличие между ними: Теодор не убивался из-за уроков, учил лишь те, которые ему нравились, а учеба давалась легко, поэтому он мог не страдать над неинтересными для него предметами, чтобы получать нормальные оценки.  Для Теодора было более важным выспаться, отдохнуть с друзьями и провести время с очередной магловской красавицей.  Гермиона – его полная противоположность. Она привыкла учить все, не спать ночами, но быть лучше всех на курсе.  Своими принципами и качествами она многих раздражала, но один слизеринец втайне восхищался такой девушкой, которую он искренне считал не только очень умной, но ещё и очень красивой.  Нет-нет, что вы! Только не подумайте, что такая типичная гриффиндорка засела в сердце слизеринского ловеласа ещё с пятого курса, когда они патрулировали Хогвартс ночью в качестве старост своих факультетов. Нет-нет, что вы! Он же совсем не думает о ней и каждый час. Нет-нет, что вы! Он же не готов набить лицо Малфою каждый раз, когда он называет Гермиону занудой или грязнокровкой.  Нет-нет, что вы! Теодор Нотт не влюблен в Гермиону Грейнджер.   Но почему, когда он увидел в лунном свете лицо заплаканной Гермионы, которая дрожала от холода, ему хотелось уничтожить все, что могло послужить причиной её слез. Но почему он даже не раздумывая, снял с себя теплую кофту и надел на неё, лишь бы она не замерзла. Но почему ему так больно смотреть на её слезы.  - Грейнджер, я 10 раз не повторяю. Что с тобой случилось, и кто это сделал? Она лишь развернулась к нему лицом и стала плакать ещё сильнее.  Он, не говоря не слова, прижал её к себе и обнял. Он неразборчиво шептал какие-то фразы на итальянском, который, о слава Мерлину, Гермиона точно не знала.  il mio amore.  il mio raggio di luce. il mio dente di leone. la mia felicità. tu sei la cosa migliore che potessi vedere nella mia vita.  non hai idea di quanto ti amo.  Они стояли так долго, очень долго. Гермиона плакала и рассказывала о том, как ей больно, а Теодор обнимал и говорил что-то успокаивающее.  И свидетелем их встречи, такой неожиданной, необычной стали лишь мерцающие звезды на небе и холодная луна.  Когда они прощались, Грейнджер попросила об одном:  - Теодор, пожалуйста, не рассказывай никому об этом.  - Я настолько моральным уродом в твоих глазах выгляжу? – вопрос скорее был ехидным, чем говорящем об обиде.  Она посмотрела на него, снова взглянула на единственных свидетелей их встречи и удалилась.  Когда она ещё не ушла, но отошла на достаточное расстояние, чтобы не слышать его шепот на итальянском, он признался:  un giorno ti confesso i miei sentimenti, amore mio.