***

*** Джорах смерил наёмника долгим взглядом. — Тебя в детстве совсем не пороли, да? — Ни разу, — откликнулся Даарио. Мормонт коротко кивнул, отвернувшись, и пробурчал под нос что-то об «отсутствии должного воспитания». — Как видно, нашу королеву заводят не хорошие манеры. Может, забудь ты о них ненадолго и будь чуть понастойчивей, она позволила бы тебе разок показать, как ты владеешь другим своим клинком… Последовавшего удара Нахарис ожидал, поэтому почти успел увернуться, отшатнувшись назад. Подвел его заскользивший под ногами песок и то, что Мормонт находился выше. Крепкий пинок в грудь выбил из равновесия. Джорах навалился сверху, пытаясь прижать к земле, но Даарио больше не собирался давать ему преимущества. Они скатились вниз по склону, обдираясь о камни и сухие колючки. Остановил их большой валун, в который Джорах удачно (для Даарио) влетел спиной. Рыцарь зарычал от боли, но хватки не разжал, в один момент снова подгребя наёмника под себя. На мгновение оба замерли, переводя дыхание. Можно было просто всадить рыцарю кинжал под рёбра и дело с концом, но Мормонт держал свое оружие в ножнах, и Даарио мешкал, не чувствуя немедленной угрозы. — Можешь с меня встать, Джорах Андал, ты все доказал, — проворчал он, пытаясь выскользнуть из-под тяжелого тела. — Ты стар, но всё ещё силён. Мне пришлось бы потрудиться, чтобы убить тебя. Теперь, когда мы это выяснили, может, продолжим путь? Джорах даже не пошевелился, продолжая сверлить Даарио взглядом в упор. — Мне все равно, что ты говоришь обо мне. Мое имя было изваляно в грязи задолго до нашей встречи. Но своими насмешками ты задеваешь и Ее честь, и этого я терпеть не стану. — Думаешь, она стала бы стесняться? Оставь напускную стыдливость дамам Вестероса, рыцарь, — усмехнулся Даарио. — Ее род восходит к Древней Валирии. Наша королева вольна любить кого пожелает и говорить об этом настолько вольно, насколько захочет. — Она — да. Ты — нет. Мне плевать, чем ты заслужил ее расположение — возрастом, боевыми заслугами или бесконечным трёпом. Ты будешь относиться к ней с уважением, не только в лицо, но и за глаза. — Я уважаю Ее больше, чем уважал любого предводителя «Младших сынов», при которых мне довелось служить. Я… — Тогда перестань говорить о Ней, как об очередной бордельной девке, которую ты уломал обслужить тебя за полцены. — Я не… — Начал было Даарио, но сам же себя и оборвал. Оно того не стоило. — Я понял тебя, Андал. Поедем? Джорах серьёзно кивнул, наконец поднимаясь с придавленного напарника. — Хорошо, что понял. Но мы не поедем, пока я не удостоверюсь, что ты запомнил этот урок. Он отошел к лошадям и принялся рыться в седельных сумках. Даарио приподнялся с земли, но вставать не стал, лишь устроился поудобней, скрестив ноги, и проводил Джораха заинтересованным взглядом. От тона и многообещающего взгляда рыцаря под ребрами поселилась нервная щекотка. Не страх, но что-то еще. Кто знает, что взбредет ему в голову? Вестеросцы — странные люди. — В детстве тебе не достало дисциплины. — Донесся голос рыцаря. — Придётся мне исправлять то, чем не занимались твои родители. Он развернулся к наемнику, держа в руках лошадиный хлыст. Деревянная, обвитая кожей рукоять, к которой крепился метровый «хвост», раздвоенный у самого конца. Даарио подумалось, что он ни разу не видел, чтобы Мормонт использовал его до этого. Обе их лошади прекрасно повиновались окрикам и периодическим пришпориваниям. Наёмник и не знал, что рыцарь брал в путь нечто подобное. — Ты же это не всерьез, да? — Губы его скривила привычная усмешка, но от Джораха не укрылся усилившийся акцент. Наёмник нервничал, хоть и пытался это скрыть. — За все в мире приходится расплачиваться. За оскорбление королевы тебя вообще следовало бы убить, но… — Мормонт помедлил, бездумно вертя в руках длинную ручку хлыста. — Так мы никогда Ее не найдем. Может быть хотя бы горящая шкура заставит тебя наконец перестать болтать и заняться делом. Нашим общим делом. Он приблизился к всё ещё сидящему на земле наёмнику. Тот не выглядел ни напуганным, ни даже злым. Едва наметившаяся нервозность прошла, оставив место любопытству. Слишком откровенному, на вкус Джораха, но поворачивать было поздно. — Встань. Познакомлю тебя с воспитанием Медвежьего Острова. Даарио медленно подчинился, не прекращая ухмыляться. — Всегда любил узнавать новое о чужих культурах, — сказал он, не отрывая глаз от вьющейся в руках рыцаря плети. — Впрочем, похоже, родительское воспитание Вестероса не слишком отличается от излюбленных методов рабовладельцев Эссоса. — Заткнись и раздевайся. — После этих слов обычно показывают деньги… Джорах угрожающе шагнул вперед. Рука с плетью сжалась так сильно, что под кожей налились вены. Даарио отступил на полшага, поднимая ладони в примирительном жесте: — Прости, прости! — рассмеялся он. — С тобой невозможно сдерживаться. Он потянулся к застежке на доспехе, но Мормонт остановил его. — Я не собираюсь бить тебя по спине. Сбрось штаны, этого будет достаточно. Улыбка Даарио стала еще шире. В голове пронеслась тысяча скабрезных шуток, но он, против обыкновения, промолчал. Удержался и от шутовского поклона, когда произносил: — Как прикажете, сир. Джораху подумалось, что его титул еще никогда не звучал так издевательски в чужих устах. Штаны упали к щиколоткам. Даарио даже не попытался прикрыться, лишний раз убеждая Джораха, что в Эссосе не слыхали даже о концепции стыда. Мормонт отступил, старательно отводя взгляд, и указал на стоящий рядом валун. Тот самый, в который они врезались во время своей небольшой потасовки. — Обопрись ладонями. *** Хлыст свистнул и впился кожу, оставляя на золотистом фоне темнеющую полоску. Даарио едва заметно вздрогнул. Джорах перехватил рукоять поудобнее и размахнулся снова. Ещё один багровеющий росчерк расцвел чуть ниже предыдущего. Даарио в ответ лишь по-собачьи тряхнул головой. Ни звука, ни рваного вздоха. Третий удар лег между предыдущих. Напряженные ягодицы постепенно наливались румянцем, поверх которого выделялись более темные следы. Джорах ускорился, больше не делая пауз, не давая наемнику оправиться между ударами. Хлыст кусал то справа, то слева, захлестывая на бока. Несколько раз раздвоенный конец попал Даарио между бедер, заставив того удивленно выдохнуть. Он бросил на Джораха яростный взгляд, но ответом ему послужило лишь каменное лицо рыцаря и очередной укус плети. Наемник счел за благо просто покрепче стиснуть ноги и промолчать. Может, возраст Мормонта и сказывался как-то на его выносливости, но возможность расписать зад выскочке-наемнику явно открыла в нем второе дыхание. На коже ягодиц и бедер постепенно не осталось ни одного места, не отведавшего жгучего поцелуя хлыста. Вот забава будет, если их обнаружат именно сейчас… — Не забывай, Андал, что нам еще предстоит долгий путь на лошадях. Мое наказание продолжится и после того, как ты опустишь хлыст. Можешь не усердствовать так. Наёмник все еще пытался звучать непринужденно, но Джорах слышал, что каждое слово даётся тому с трудом. Снова прорезался отчетливый акцент. — Что, неужели больно? — Не удержался от издевки Джорах, прежде чем хлестнуть снова. Удар упал ровно поверх предыдущего следа. Даарио вдохнул сквозь стиснутые зубы, пережидая разлившуюся по телу жаркую волну. — Ласка любимой женщины, не более, — наконец выдавил он, усилием воли заставляя тело расслабиться. — Впрочем, тебе-то откуда знать, чт… Новый жгучий удар не дал ему договорить. — Необучаемый, — проворчал под нос Мормонт, разминая забившееся плечо. Он и не надеялся сломать наёмника какой-то поркой, но должен же он иметь хоть какое-то представление о границах? Еще с пол-десятка ударов обрушились на зад Даарио в полной тишине. Наёмник тяжело дышал, переступая ногами, как нервный жеребец. Мокрые ладони липли к шершавой поверхности камня. Глаза щипал пот, и он счел за лучшее закрыть их вовсе. Ощущения от этого словно только усилились. Боль от предыдущих следов не утихала, только усиливалась, мешаясь с яркими вспышками новой. В добавок, сверху припекало безжалостное солнце Дотракийского моря, добавляя ощущений. И все вместе как-будто… убаюкивало его? Боль и жар, слившись в единое полотно, заключившее его в суровые, но дарящие чувство надежности объятия. Постепенно, паузы между ударами возобновились. До Даарио донеслось потяжелевшее дыхание. Он медленно открыл глаза, фокусируясь на отчего-то поплывшем перед глазами мире. — Значит, так тебя воспитывали в детстве, рыцарь? Джорах придержал руку, услышав неожиданный вопрос. — Что? Даарио оглянулся через плечо. Лоб его покрыла испарина, темные волосы тоже взмокли, но глаза так и не утратили бесовского блеска. — Ты говорил, что меня недостаточно дисциплинировали в детстве. Говорил, что исправишь то, чего не сделали мои родители. Значит, таким было твоё воспитание, когда ты был ребёнком? Джорах поморщился. Вопрос Даарио вызвал ворох неприятных воспоминаний. — Нет, — сухо сказал он и оставил еще один жгучий след на исполосованной заднице. И еще один, наискось с предыдущим. Даарио не удержал тихого, тонкого стона. Наконец-то. — Отец использовал розги, — добавил Джорах после короткой паузы. — Розги? — Их делают из ветвей деревьев. Когда-нибудь я тебя и с ними познакомлю, если ты не начнешь держать язык за зубами. — Джорах смотал хлыст, оглядывая результаты трудов. Крепкий зад Даарио пестрел всеми возможными оттенками красного и фиолетового. Два-три десятка вздувшихся темных рубцов, ярко-красные захлесты на боках — от тонкого конца хлыста. И все это на фоне растекающегося пятнами багрянца. — Одевайся и поехали. Хватит с тебя. Даарио тут же отлип от камня и резво подтянул штаны. Взлохматил мокрые волосы, и, одарив Джораха странным взглядом, направился к лошадям. Походка его, как с удовлетворением отметил Мормонт, бывшую грацию поутратила. В седло, впрочем, вскочил, как ни в чем не бывало. Оставшийся путь до Ваэс Дотрака прошел в молчании. Каждый думал о своем. Джорах Мормонт — об утраченном прошлом и туманном будущем. Даарио Нахарис — о том, что он давно не чувствовал себя таким спокойным. И что некоторые вестеросские «традиции», в конце концов, не так плохи.