Часть 1

Дождь отбивает четкий ритм по глупой голове – казалось бы: ложись, умри и брось весь этот свет, отправься в рай, а может, в ад, да в целом все равно – дороги нет тебе назад, подохни и не ной. Но вот беда – в корзинке кот, от страха чуть живой, и черт тут только разберет, где я найду постой. Дождь барабанит по башке, в грязище тонет мул, и я, качаясь на мешке, крадусь, как вор, во тьму. Сапог дырявый – побратим дырявому плащу... а я в мерзейшую из зим пристанище ищу. Бедой и гарью пахнет скарб, колотит руки дрожь, и кот от ужаса ослаб – на призрака похож. Его б зажарили со мной, хоть он и не при чем – а позади и дом родной, и встреча с палачом, моя ошибка – что таить, неправый скорый суд… В повозке косточки мои ухабы растрясут, а нужно уходить скорей, стряхнуть погоню с пят, не то гореть мне на костре в честь бога, что распят. Я стольких деток приняла под пение молитв, и хоть не убоюсь я зла, а сердце все болит – так много их лежит в земле, не живших даже дня… и их родителям в петле увидеть бы меня, чтоб было легче дальше жить – другим беду несут: вот оттого так много лжи услышал этот суд. Зачем их души Сатане, и мне они зачем? Младенцы радостнее мне у мамы на плече, чтоб молоко им в рот текло, чтоб гулили они… От тех же, кто замыслил зло, Господь их сохрани! Мне Бог самой детей не дал, сколь не просила я, но это лишь моя беда – не повод для вранья. Люд зароптал – мол, колдовство от самых черных чувств! Но я несчастья своего другим не захочу. Меня сожгли бы – ну и пусть, но кот не виноват. И пусть с утра желудок пуст, и кругом голова, и плащ промок, и сапоги, а скарб промок вдвойне, прошу я – Боже, помоги! Коту, а значит, мне.