Глава 19

В комнате пахло утренним холодом из-за открытого окна и моими духами. Киса лежал рядом и накручивал мои локоны себе на палец.  — Я даже немного скучаю за твоими красными прядями.— он быстро поцеловал меня в голову и посмотрел чётко в глаза. В них читалась любовь и нежность. — Скучаешь по тем беззаботным временам?— ухмыльнулась я и щёлкнула пальцами по носу парня.  — Ни в коем случае.— Ваня запрокинул голову назад и засмеялся, укрывая меня одеялом.— Ты тогда меня вообще не воспринимала.  Я скривила губы в лёгкой улыбке и сильнее прижалась к парню. Вспоминать те времена для меня значило вспоминать жизнь без Кислова. Конечно, тогда мне жилось намного легче. Но если меня спросят о прошлом и настоящем, я выбираю его. Я всегда буду выбирать Кису.  Я прижалась к Ване, ощущая тепло его тела сквозь одеяло. Ветер тихо шуршал за окном, а его холодные порывы только усиливали уют, который я находила рядом с ним. Я обняла парня крепче, наслаждаясь моментом.  — Знаешь, иногда мне кажется, что мы с тобой как две половинки одного целого.— произнесла я тихо, глядя на его улыбку.  — В этом что-то есть. — ответил он, его голос был мягким и тёплым, как этот серый холодный день. — Но я всё равно предпочёл бы, чтобы ты снова стала той самой мелкой, которая постоянно со мной ругалась.  Я рассмеялась, вспомнив, как много вопросов вызывали мои яркие пряди.  —Если хочешь я могу и сейчас с тобой поругаться. — поддразнила я. — Тебе же это нравится!  — Это точно! — Киса  смешно закатил глаза. — Но на самом деле мне не важно, как ты будешь ко мне относится.  Главное — это ты. Рядом со мной.  Я почувствовала, как сердце забилось быстрее. Его слова всегда были как бальзам для моей души.  — Ты знаешь, иногда я боюсь, что мы слишком быстро взрослеем. — сказала я, играя пальцами с его кудрями.— Кажется, что детство уже далеко позади.  Кислов поднял голову и посмотрел мне в глаза, его взгляд был серьёзным.  — Может быть. Но у нас есть возможность создавать свои собственные воспоминания. Быть взрослыми, но при этом не терять ту беззаботность, которая была раньше.  Я кивнула, понимая, о чём он говорит. Мы можем создавать свою историю, и она будет наполнена теми моментами, которые сделают нас счастливыми.  — Давай просто будем наслаждаться тем, что у нас есть. — предложила я, улыбаясь.  Я произнесла это так легко, будто вчера брат не устроил мне лекцию.  *— Это не обсуждается!— Вадим ударил кулаком по кухонному столу.  — Хватит! Я прошу тебя! Хватит портить мне жизнь!— в истерике кричала я.— Я никуда не поеду! А если и поеду, то только с Ваней!  Папа стоял на входе в комнату и молчал. Он не мог перечить моему брату, потому что считал, что «Громов лучше знает». — У тебя только недавно зажил шов от ножевого!— всё не унимался парень.— Ты бездумно напала и потерпела поражение! Ты блять вообще не понимаешь что делаешь! Я разве этому тебя учил?! — Я уже поняла свою ошибку! — я хотела продолжить, но Вадим не дал мне этого.  — Да нихуя ты не поняла!— неожиданно произносит он.— Ты глупая малолетка, которая возомнила себя самой крутой дочерью мафиози! В груди сдавило, и в виски ударило волной болью. Как брат может такое говорить? Я прекрасное понимаю, что такое «быть дочерью мафиози». У меня не осталось почти никого. Я просто хочу отомстить за свою семью. За родителей, сестру, за Кирилла. За Олега. Мы так и не узнали причину и убийцу. Может быть виновник где-то затаился и ждёт хорошего времени, чтобы нанести удар.  — Вадим…— прошептала я, чувствуя как слёзы катятся по моим щекам. — Я молю тебя, прекрати. — Ты уедешь в Америку, как только закончишь школу.— твёрдый голос проносится эхом у меня голове.— И это не обсуждается.* — Ты чего нахмурилась?— из воспоминаний меня выводит Ваня.— Котёнок, ты вообще со мной?  Я попыталась улыбнуться, но в душе все еще бушевали эмоции. Киса, заметив мою задумчивость, наклонился ближе, и я почувствовала его тепло. Он чмокнул меня в губы и отстранился. Его поддержка всегда была для меня важна, но сейчас мне не хотелось делиться своими проблемами.  — Всё в порядке. — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. — Просто задумалась о будущем. — О будущем? — повторил он, приподнимая бровь. — Наша с тобой больная тема.  Я кивнула, стараясь скрыть ту боль, которую оставил разговор с братом. Я не хотела, чтобы Ваня волновался из-за меня.  — Да нет, всё нормально.  — ответила я, стараясь разрядить атмосферу. — Я просто думала о том, как здорово было бы отправиться в путешествие. Представляешь, как мы могли бы исследовать новые места вместе? Его глаза загорелись, и я поняла, что мои слова сработали.  — Это отличная идея! — сказал Кислов с энтузиазмом. — Мы могли бы поехать куда угодно. Как насчет океана? Или, может, в горы? Я представила, как мы сидим на пляже, наслаждаемся солнцем и смеемся, и сердце наполнилось теплом.  — Да, океан звучит заманчиво. — согласилась я. — Мне бы хотелось позагорать на берегу и просто ничего не делать пару дней. — И я смогу наконец научить тебя плавать! — Ваня подмигнул, и я засмеялась.  — Неужели ты думаешь, что сможешь это сделать? — игриво сказала я.  — Верь мне. —парень стал серьезным. — Я обучаю только лучших. Его уверенность была заразительной, и я почувствовала, как мои страхи постепенно утихают. Мы стали мечтать о нашем идеальном отпуске, о том, как будем гулять по новым улицам, пробовать местную кухню и делать смешные фотографии.  — Знаешь, я всегда мечтала о таком путешествии. — призналась я, глядя в его глаза. — Это было бы здорово. — Мы сделаем это, клянусь.— сказал Киса, и я почувствовала, как он крепче обнимает меня.  Я закрыла глаза и позволила себе на мгновение забыть о всех заботах и страхах. Вместо этого я сосредоточилась на чувствах, которые он вызывал во мне. С каждым мгновением рядом с ним я понимала, что действительно нахожу в нем опору и надежду.  *** Я тихо наступала на каждую ступень лестницы, которая должна была меня отвести в мою комнату. В доме стояла мёртвая тишина, она давила на меня с такой силой, что мне хотелось сбежать и никогда не возвращаться.  Я уже хотела открыть дверь, как меня остановил тихий голос за спиной.  — Чего так поздно?— из темноты показалась Анжела.  — Это имеет значение?— язвительный шёпот вырвался из моего рта.— Мы друг другу никто.  Зайдя в комнату, я попыталась закрыть дверь, но Бабич зашла вместе со мной и только потом мы остались наедине.  — Господи, что тебе нужно?— уже в полный голос с выдохом сказала я. — Прости.— девушка опустила голову и скрестила руки, рассматривая свои ногти.— Я не должна была себя так везти.  Я тихо рассмеялась, затем горько усмехнулась.  — Жень, я правда не хотела. Я смотрела на Анжелу, пытаясь понять, что происходит. Её привычная агрессия сменилась на что-то более уязвимое, и это сбивало с толку.  — Ты не должна была вести себя так? — переспросила я, не веря своим ушам. — А что тогда? Просто игнорировать меня, как будто меня нет?  — Я не знаю, как с тобой общаться. — призналась она, избегая моего взгляда. — Весь этот хаос... ты,папа. Это слишком сложно.  Я почувствовала, как внутри меня что-то сжалось. Возможно, в её словах была правда.  — Мы обе переживаем.— тихо произнесла я. — Но разве не лучше попытаться понять друг друга, чем постоянно ссориться?  Анжела подняла голову, её глаза были полны противоречивых чувств.  — Я просто боюсь, что ты заберёшь у  меня папу. Он уже потерял так много... — её голос дрожал, и я увидела, как она сдерживает слёзы. — Я тоже боюсь. — ответила я, неожиданно для себя самой. — Я боюсь, что он не сможет справиться с этим. Но я не хочу забрать его у тебя.  Она сделала шаг ближе, и я почувствовала, что между нами возникла тонкая нить понимания.  — Возможно, я была жестока. — тихо произнесла Анжела. — Но иногда мне кажется, что ты просто забрала у меня всё.  — Я не хочу ничего забирать, Анжела. — покачала я головой. — Я просто хочу, чтобы он знал, что мы обе здесь ради него.  Мы стояли в тишине, и я чувствовала, как напряжение постепенно уходит.  — Может быть, нам стоит попробовать работать вместе. — предложила я и мягко улыбнулась— Я знаю, что это сложно, но он нуждается в нас обеих.  Анжела посмотрела на меня с недоверием, но в её взгляде уже не было ярости.  — Ты действительно так думаешь?  — Да.— кивнула я. — Мы можем быть сильнее, если будем вместе.  Она выдохнула, как будто сбрасывая с себя тяжёлый груз.  — Ладно.— произнесла она, и в её голосе звучала усталость. — Давай попробуем.  Я почувствовала, как в груди разливается тепло. Возможно, это был первый шаг к тому, чтобы стать не просто соперницами, а настоящими сестрами.  Но у меня уже была «настоящая сестра». Лиза. Воспоминания о ней вызвали во мне очередную волну скорби и боли в сердце. Я качнула головой, чтобы отбросить никому ненужную сейчас тоску.  — Спасибо. — тихо сказала я. — Это многое для меня значит.  Анжела кивнула и, наконец, улыбнулась. Это была не та улыбка, которую я ожидала, но она была искренней.  — Давай просто не будем забывать, что мы обе хотим одного и того же. — произнесла она. — Папа должен знать, что он не одинок. Что у него есть две дружные дочери.  — Да.— согласилась я, чувствуя, как растёт наша связь. — Мы справимся вместе. *** Мои руки сильнее сжали кожаный руль. В салоне пахло духами Вадима. Это была его машина. Я ждала Милану около больницы. Ковалёв решил поддерживать здоровье своей дочурки. В итоге она осталась в городе, так сказать ближе к отцу.  Вчера вечером я написала ей и назначила встречу. Милана ответила мне только утром, видимо думала.  «Опять хочешь убить меня?»  «Как-нибудь потом. Нам нужно поговорить» «Сегодня у меня приём у врача в 19.45. Жди меня около запасного выхода. Я выйду к тебе оттуда»  Именно тут я и припорковалась. Ковалёва села в машину. Я заметила, как её тело напряглось, почувствовав мой взгляд. Прямо сейчас во мне горела ярость, которая выжигала огромные дыры в лёгких. Я замедлила дыхание, пытаясь успокоиться.  — О чём будем говорить?— прерывает тишину девушка.  Я молча завожу машину и выезжаю на дорогу.  — Ты что творишь?!— Милана сгибается, пряча своё лицо.—Нас могут увидеть люди моего отца! Они же ждут меня!  — Не бойся, крыса.— язвительно сказала я и со смехом взглянула на скрюченную Ковалёву.— Машина полностью тонированная, тебя никто не увидит. Как и меня.  Я давила на газ, иногда поглядывая на девушку. Она спешно пристегнула ремень и вжалась в кресло. Мы выехали за город, оказываясь на небольшом серпантине.  — Может ты уже скажешь зачем украла меня? — Я тебя не крала, ты села в машину добровольно.— спокойно пожимаю плечами и резко поворачиваю руль, заставляя Милану вскрикнуть и хватится за ручку двери, чтобы не упасть. — Громова, это не смешно! Хватит! Говори уже что тебе нужно?!— она истерила.  — Не смешно?! Эта дорога— вся моя жизнь из-за твоего отца!— взорвалась я. — Женя, пожалуйста хватит!  Мне было плевать на её вопли страха. Автомобиль набирал скорость, создавалась атмосфера чего-то ужасного. — Мой отец, мать, сестра, Кирилл и Лера.— кричала я.— Они все мёртвы из-за вас всех блять! Вы, сука, мучали мою младшую сестру! Оставили мою маму вдовой, а потом и её убили!  — Пожалуйста…— в страхе шептала девушка.  Я игнорировала её слова. Во мне кипело чувство скорби вместе с гневом.  — Моей главное мечтой…— зашипела я, пытаясь сдержать слёзы.— Была стать матерью и создать крепкую семью. Но твой отец сделал меня бесплодной! Он забрал у меня последний шанс на счастливую жизнь!  — Я не виновата! Женя!— Милана схватилась за мою руку!— Но я попытаюсь всё исправить! Я могу помочь тебе!  Руки дрожали, но я крепко держала руль. Мечты… Они разбились о жестокую реальность, созданную Ковалёвым. И вот теперь его дочь сидит рядом, дрожит от страха, но говорит о помощи. Какая ирония! — Помочь? Ты?! — я рассмеялась, и этот смех был полон горечи и отчаяния. — Чем ты можешь помочь, Милана? Вернуть моих близких? Исцелить моё тело? Она молчала, и это молчание бесило ещё больше. Я нажала на газ, серпантин становился всё круче, дорога – опаснее. Милана вдруг вцепилась в руль, пытаясь выровнять машину. — Хватит! Остановись! — кричала она, но я лишь оттолкнула её руку. — Отвали! — взревела я. — Не смей трогать руль! В следующее мгновение всё произошло слишком быстро. Мы боролись за управление, машина вильнула, сорвалась с трассы и полетела вниз, в пропасть. Удар, переворот, ещё удар… В голове всё смешалось в кашу из боли и страха.  *** Я очнулась. Вокруг металл, стекло, запах бензина. Машина перевернулась и лежала на боку. Рядом со мной, без сознания, лежала Милана. Её лицо было бледным, в волосах запеклась кровь. Я смотрела на неё и вдруг впервые за долгое время увидела не врага, а испуганную девушку. Неужели она действительно ни в чём не виновата? Неужели она и правда могла помочь? Внезапно в нос ударил резкий запах бензина. Нужно выбираться. Я с трудом отстегнула ремень, выползла из покореженного салона и потащила за собой Милану. Она была тяжёлой, но я собрала все силы и оттащила её подальше от машины.  Мы едва успели отползти, когда раздался оглушительный взрыв. Обломки разлетелись в разные стороны, а над обрывом взметнулся столб пламени и дыма. Я лежала на земле, тяжело дыша, и смотрела на Милану. Она не приходила в себя. Вдруг сверху донеслись крики. Голоса были знакомыми, пугающими. — Милана! Где ты?! — это был голос Ковалёва. — Женя! Что ты натворила?! — а это… Вадим. Его голос резанул по ушам, как сталь по стеклу, но в этот раз не от предательства, а от боли и отчаяния. Он же знал, он должен был знать, что я никогда не хотела никому навредить, кроме тех, кто отнял мою семью. Собрав остатки сил, я приподнялась на локтях. В груди заклокотала ярость, смешанная с горьким разочарованием. Мой брат. Тот человек, ради которого я еще жила. Но сейчас, смотря на него вдалеке, я видела лишь страх и боль. Как он мог подумать, что я способна на такое зверство? Я правда хотела поговорить с Миланой, но не смогла совладать с эмоциями.  —Вадим…—прошептала я одними губами, надеясь, что он услышит. Но он был слишком далеко, торопливо спускался по склону вместе с Ковалёвым и несколькими охранниками. —Милана! Доченька!—Ковалёв первым добежал до нас.  Он рухнул на колени рядом с дочерью, трясущимися руками ощупывая её лицо. Вадим замер рядом, его глаза полны отчаяния и беспокойства. Он смотрел на меня, и я увидела в его взгляде не осуждение, а глубокую тревогу и непонимание. —Женя, что случилось? Что здесь произошло?—крикнул он, голос дрожал от страха. —Она…она жива.—сумела выдавить я, указывая на Милану.—Ей нужно в больницу. Ковалёв, казалось, меня не слышал, он не замечал ничего вокруг, кроме своей дочери. Он аккуратно взял ее на руки, боясь причинить еще больше боли. Его люди подбежали травами поднимаются вместе с Миланой вверх.  Вадим, очнувшись от шока,посмотрел на меня. В его глазах я прочитала вопрос: «Почему?» Я хотела закричать, объяснить, что все вышло из-под контроля, что я не хотела причинить ей вреда, но у меня не было сил. Я осталась одна, лежать возле полыхающей машины. Забытая… преданная… ненавидимая. Но тут я увидела, как брат бежит ко мне. —Нам нужно уходить, пока он не пристрелил нас. — быстро сказал Вадим и притянул к себе, крепко обнимая.  *** — Ты ещё не устала наступать на одни и те же грабли?!— кричал Вадим, расхаживая по комнате.— А если я не смог бы вас найти?! Если бы она умерла?! Ковалёв бы убил нас, даже глазом не моргнул!  Брат в последнее время давил на меня, заставлял чувствовать себя виноватой. Вадим хочет защитить меня, но его методы вызывают у меня боль. Я молча слушала его и просто смотрела на себя в зеркало, аккуратно обрабатывая ссадины на лице. Врачи сказали, что у меня трещина в ребре, а у Миланы сломана тазовая кость и сильное сотрясение мозга.  — Блять, Женя.— он тихо прошептал эти слова и сел на кровать, схватившись за голову.— Что теперь делать?  Тишины звенела в ушах. Боль в ребре давила. А сердце будто замедляло свой ход. Комната молчала, напитанная бурей эмоций, словно перед грозой. Я смотрела в зеркало, видя не себя, а разбитую куклу, собранную по частям воедино. Но швы сияли, напоминая о боли. Вадим сидел, сломленный, но в его глазах горел огонь, который я так хорошо знала. Огонь мести. — Я убью его.— уверенно говорит он и встаёт на ноги.— Отомщу за Леру. За всех отомщу.  В этих словах слышалась не просто угроза, а приговор. Приговор Ковалёву, за все его злодеяния. За растоптанные жизни, за сломанные судьбы, за Леру… За Леру, висящую на балконе, словно сломанная какая-то вещь.  Я обернулась. Вадим стоял, словно сжатая пружина, готовый сорваться.           Я знала, что остановить его сейчас – значит сломать его окончательно. Забрать у него последний шанс на исцеление. И разве имела я право? Разве не я первая жаждала смерти Ковалёва? Разве не я обманом  заманила Милану в город и чуть не убила её, рискуя начать не просто кровную вражду, а настоящие реки крови.  – Да. – тихо ответила я, и мой голос дрожал, как натянутая струна. Он вскинул голову, словно не веря своим ушам. – Что? – прохрипел он. Я сделала шаг вперед, приблизилась к нему. Мои руки коснулись его лица, чувствуя дрожь его мышц. – Я понимаю. – прошептала я, – Я понимаю тебя. Он забрал у нас слишком много. Он не заслуживает жить. В его глазах вспыхнул огонь – ярость, надежда, признательность. Вадим обхватил мое лицо ладонями, впиваясь пальцами в кожу. – Женёк… – выдохнул он мое имя, словно молитву. – Сделай это. – тихо сказала я, – Сделай то, что должен. В эту минуту вся моя боль, вся моя ненависть, все мое отчаяние слились воедино. Я больше не боялась, не сомневалась. Я просто хотела, чтобы этот кошмар закончился. Чтобы больше не было слез, боли и страха. Чтобы мои близкие могли обрести покой. – Но… – Вадим замялся, – Я не хочу тебя в это впутывать. Это мое дело. Я покачала головой. – Мы вместе во всем этом, Вадим. С самого начала. Я не оставлю тебя. Я буду рядом. Он крепко обнял меня, прижимая к себе так сильно, словно боялся, что я исчезну. – Спасибо. – прошептал он мне в волосы. – Спасибо за то, что ты есть. Я закрыла глаза, чувствуя, как по щекам текут слезы. Слезы облегчения и решимости. – Что ты собираешься делать? – спросила я, отстраняясь от него. Вадим отпустил меня, глаза его горели мрачным пламенем. – Я найду его. – сказал он, – И он заплатит за все, что сделал. Я сделаю это тихо, чтобы он страдал… Чтобы почувствовал на своей шкуре всё тоже, что почувствовали наши родные.  Я кивнула. Я знала, что Вадим продумает все до мелочей. Он не оставит следов. – Будь осторожен. – попросила я.  Вадим взял меня за руку, сжал ее крепко. – Хорошо. – пообещал он. – Я скоро вернусь. Он подошёл к моему шкафу и достал оттуда пистолет, собрался и ушёл. Я осталась одна в комнате. *** Мои пальцы медленно коснулись корешка книги. На полках уже запылилась моя любимая классика. Я беру роман «Эмма» Джейн Остин. Красивая книга с узорами на обложке заставила меня улыбнуться. Давно я не читала.  Неожиданный стук в окно. Ваня.  — Громова, блять!— он буквально влетел в комнату. — Ты чем вообще думала?!  — Тише!— шикнула я, поставив роман обратно на полку, и подошла к парню.— Все в доме уже спят.  Все спят, а Вадим так и не пришёл. — Ты какого хера творишь?!— кричал на меня Киса.— Ты вообще думаешь головой?! А если бы ты тоже была в отключке?! Если бы не успела вылезти из машины?! Я бы с ума блять сошёл! Женя, ты вообще меня слышишь?!  Он кричал, и каждое его слово резало по сердцу, но не болью, а волной нежности. Ваня смотрел прямо в глаза, и в его взгляде плескался такой неподдельный ужас, такой дикий страх меня потерять, что я не могла сдержать улыбку.  —Ваня…—прошептала я, пытаясь унять дрожь в голосе.  Идиот. Он самый прекрасный идиот на свете. Ведь вместо того, чтобы сейчас засыпать в своей уютной кровати, он рисковал быть услышанным моим отцом, и кричал на меня, как разъяренный медведь.  — Я слышу.— ответила я тихо, глядя в его взволнованное лицо. — Я слышу, как ты переживал. Я видела, как он хотел еще что-то сказать, но слова застряли у него в горле. Кислов просто смотрел на меня, его грудь тяжело вздымалась.  Каждый раз, когда он произносит мои имя или фамилию, это звучит как музыка. Как признание в любви. И я всё сильнее и сильнее влюбляюсь в него. Наверное, если бы Ваня не ворвался в мою жизнь, я бы давно сломалась. Он — моя опора, моя сила. И сейчас, глядя на его испуганное лицо, я понимаю, что не имею права рисковать им. Он вдруг замолчал, и в его глазах я увидела такую нежность, такую любовь, что мир вокруг перестал существовать. Киса поднёс руку к моему лицу, большим пальцем коснулся моей щеки. — Дура. — прошептал парень, и голос его дрожал. — Больше так не делай. Я… я не вынесу, если с тобой что-нибудь случится. И в этот момент он сорвался. Ваня притянул меня к себе, крепко обнял так, будто боялся, что я исчезну. И потом его губы накрыли мои. Это был нежный, трепетный поцелуй, в котором было столько любви, столько страха, столько облегчения, что у меня перехватило дыхание. Я ответила на поцелуй, утопая в нем, забывая обо всем на свете. О мести, о Ковалёвых. Только Ваня. Только он. Мы целовались, и этот поцелуй был как глоток свежего воздуха после долгой подводной охоты. Я забыла обо всем, кроме Вани, его вкуса, его тепла. Он был моей реальностью, моим убежищем. Но счастье, как известно, длится недолго. Внезапно дверь в комнату распахнулась, и на пороге возник отец. В его глазах – пустота и невыразимая боль. Обычно собранный и жизнерадостный, сейчас он казался раздавленным. Сердце екнуло, предчувствуя неладное. Отец смотрел на нас, как будто видел впервые, словно забыл, кто я. Ваня отстранился, и в его глазах отразился мой собственный испуг.  — Пап, что случилось? — спросила я, чувствуя, как леденеет кровь в жилах. Он молчал, лишь глубже втягивал воздух, собираясь с силами. Слова, казалось, застряли у него в горле комом. — Вадима… — прохрипел он наконец, и голос его сорвался, словно надломилась старая ветка. — Вадима убили. Мир вокруг перевернулся. Убили? Нет. Этого не может быть. Будто чья-то холодная рука сжала мое сердце. Я смотрела на отца, не веря своим ушам. Это не возможно.  — Как? — прошептала я, чувствуя, как подкашиваются ноги. — Кто? — Люди Ковалёва — выдавил отец, и в его взгляде вспыхнула ненависть. — Его нашли в лесу. Он убил Ковалёва, и его охрана тут же застрелила Вадима.  Владимир Ковалёв. Имя, которое я ненавидела больше всего на свете. И теперь они забрали еще кусочек меня. Моего брата. Мою защиту. Вадима больше нет. Все, что я чувствовала — это ледяная, всепоглощающая пустота. Затем эта пустота начала заполняться жгучей, обжигающей яростью. Яростью, которая требовала выхода. Я почувствовала, как Ваня сжимает мою руку. Он что-то говорил, но я не слышала ни слова. В голове билась одна мысль: Вадима больше нет. Грёбаная месть забрала еще одного близкого мне человека.  Месть — это блюдо, пожирающее своего повара