девять скучающих эксцентричных дамочек из десяти

Даша вычисляет убийцу на восемьдесят пятой странице и со вздохом откладывает очередной детектив, разочаровавший ее так быстро; хуже только — признайся незадачливый автор прямо на изрисованной пистолетами пестрой обложке: это был садовник, удушивший свою любовницу-богачку ради безобразно огромных валютных капиталов, особняка в Ницце и трех писем Александра Куприна, адресованных ее прапрабабке (не факт, что подлинных, но допустим). В жизни самой Васильевой, к счастью, все куда как интереснее. Убийца смеется над Настей: не поймаешь, девочка, где же твой хваленый уникальный ум, Каменская? Она сердито комкает в кулаке очередной лист, испещренный понятными только ей линиями и стрелками, закидывает на плечо сумку и кладет в карман джинсов рабочий пропуск (пачка сигарет остается в ящике письменного стола; в сизом дыме, заполонившим ее крохотный кабинет, вполне возможно заблудиться). В час дня полуподвальное кафе на Петровке почти пусто за вычетом тощей блондинки с короткой стрижкой, сидящей в глубине зала; майор пьет жасминовый чай, работая с документами по текущему делу, пытаясь выцепить что-то новое. На описи вещдоков с места преступления неясное чувство тревоги поднимается из желудка к горлу, но Настя не успевает понять, что это значит, то и дело отвлекаясь на незнакомку, роющуюся в вызывающе дорогой сумке и что-то чиркающую в ежедневнике (чужая красота против собственной мышиной невзрачности привлекает внимание). Даша подхватывает свою чашку кофе и подсаживается к ней за столик, и полицейская снова забывает, о чем думала в этот момент. «На втором этаже кафе премилая веранда, вы видели? Кстати, в прошлом году на церемонии награждения какого-то конкурса там убили директора большого издательства — представляете, ударили по голове бронзовой статуэткой, — но дело быстро замяли», — без всяких предисловий говорит Васильева, беззаботно взмахивая руками, и Каменская с трудом сдерживает улыбку: непосредственность просто очаровательна. Майору еще предстоит узнать, что Даша вся просто очаровательна в своем оптимизме и наивности. Она вычисляет убийцу на восемьдесят пятой странице, но ее выводы слишком поспешны; самое главное, думает Настя, преступление совершил точно не садовник (и не дворецкий, потому что какие дворецкие в спальном районе Москвы; и не злая сестра-близняшка, потому что у потерпевшего нет братьев и сестер; и не сумасшедший троюродный дядечка из Люксембурга, хотя это неплохая версия). Удивительно, насколько блестяще Васильева держит лицо — день ото дня натягивает улыбку беззаботной богачки, одуревшей от ничегонеделанья, и с блеском распутывает очередную хитроумную загадку. Девять скучающих эксцентричных дамочек из десяти, ввязавшись в темную криминальную историю, окажутся в подмосковном лесу со свернутой шеей, но всегда ведь остается десятая — самая хитрая, бойкая и бесстрашная. Настя с тоской понимает: она не смогла бы носить эту маску так долго.