Часть 1

Вечер. Закатное солнце украсило квартиру своими теплыми лучами. На барной стойке стоят две кружки с веселыми яблочками, полные ароматного чая. Калеб, в фартуке с глупым щенком в шляпе, готовит скромный ужин. МС, сидя за стойкой, тихо наблюдает за его точными, но такими лёгкими взмахами руками. Он, словно волшебник, кидает в кастрюлю какие-то специи. – Ты точно варишь нам лапшу, а не противное ведьмино зелье? – она поднесла к губам чашку и отхлебнув напиток, поморщилась. Она снова обожгла губы, в прочем, как и всегда. Парень рассмеялся и повернулся к ней боком. В руках у него блестела поварешка. – Я же сказал тебе не торопиться. Чай горячий, дай ему немного остыть, или хочешь, достану для тебя лед? – получив в ответ уверенный кивок, Калеб вытащил из морозилки форму для льда. Кусочки замёрзшей воды напоминали смешных динозавриков. Положив в напиток пару кусочков, он снова подошел к плите. – Верно, мелкая. Я готовлю самое страшное, самое действенное зелье, которое только может быть. Оно вызывает привыкание, и ты точно потом попросишь добавки. Я заколдую твой желудок, чтобы он радовался только полезной еде. МС закатила глаза, делая вид, что шутка не такая уж смешная, и вообще его слова ее обижают. Но уголки губ все равно предательски дернулись вверх в легкой улыбке. Это же Калеб, на него невозможно долго и всерьез обижаться. – Если это зелье спасёт меня от голода, то тогда ладно, я готова стать жертвой твоих экспериментов. Продолжай готовить, о мудрый волшебник. – Если бы одна вредная помощница волшебника не отвлекала его и хоть немного помогла, то он бы уже все давно приготовил. – Вообще-то, я предлагала тебе свою помощь, но ты отказался, а сейчас еще и упрекаешь. Не честно. – она откинулась на спинку стула и по-детски надула губы. – Потому что ты, хомячок, точно бы разбила пару тарелок и, вероятно, снова бы порезалась. – В ответ на упрек в него полетела блестящая бумажка от конфеты. – Ладно-ладно, маленькое зло, не превращай нашу кухню в гору из фантиков, сиди и пей свой чай, я скоро закончу. Он отвернулся к плите и его руки вновь затанцевали над будущим супом. МС водила пальчиком по аккуратной ручке парной кружки. Она рассматривала его широкую спину, плечи, талию, на которой красовался красный бантик фартука. Мысли роем крутились в ее голове. Как он может быть таким? Расслабленным, добрым, нежным и родным… Несмотря на все то, что случилось в их жизнь, на боль и страхи, которые до сих пор, словно тень, преследуют их. Он все еще ее Калеб. Да, сломленный под тяжестью страшных экспериментов, из-за чипа в его голове и постоянных жестких тренировок. Роль полковника также наложила на него страшный отпечаток. Череда нескончаемых масок, которые украшают его лицо каждый день, но за ними прятался ее самый близкий человек. Калеб всегда был с ней заботливым. Помогал, переживал и оказывался рядом в нужный момент. Но только с ней. Она не помнила, чтобы он проявлял ту же ласку к кому-то другому. Он был вежлив со всеми, но не больше. Все его тепло было направлено только на неё. Он расшибется в лепешку, но сделает все так, хочет она. В детстве все вкусные конфеты он отдавал ей, в юности устроился на летнюю подработку, лишь бы купить тот самый пистолет, о котором она так давно мечтала. Сейчас, он был готов положить весь мир к ее ногам, идти по головам ради нее, ради ее счастья. Они прошли долгий путь от простой дружбы, до настоящего признания в любви. Но как же поздно она осознала, что все его действия и вся защита были не попыткой заковать ее в больной привязанности, а подарить чувство безопасности, подарить ей дом в лице него. Она приняла себя и свои чувства слишком поздно… Ее губы зашевелились непроизвольно, а слова тихим стоном вырвались из её груди. – Прости меня... Калеб растерялся. Развернулся всем корпусом и прямо посмотрел в ее глаза. – Мелкая, за что ты извиняешься? Ты опять случайно зацепила ту модельку самолета? Ничего страшного, мы потом починим ее вместе. – Что? Нет, ничего я не ломала. Ни за что я не извиняюсь. Точнее... Просто так. – Она опустила взгляд на свои пальцы. Она не заметила, как ее ноготки впились в бледную кожу. – Прости меня, за все, за мою глупость и невнимательность. Я такая у тебя дурочка. Ты такой... ты во всём хорош, а я нет. Я туго соображаю, всегда тебя отталкивала. Хотела казаться взрослой, хотела доказать, что я могу все делать сама. Но как же я была глупа. Ведь ты был моей опорой, моей поддержкой, тем, благодаря кому я и могла сворачивать горы... Когда ты исчез, я осознала, что без тебя я никто. Просто пустая оболочка, которая и могла только совершать механические действия, чтобы хоть как-то жить. Но даже когда все вроде бы встало на свои места, я снова тебя отталкивала. Мне было страшно, что я вновь останусь одна. Вновь потеряю тебя, человека, за которого готова отдать все, даже собственную жизнь. Я отказывалась от заботы, но и также не хотела, чтобы ты дарил ее кому-то другому, кроме меня. Прости, я такая эгоистка. Прости, что говорю тебе это только сейчас, я люблю тебя и благодарна... за все... Поварешка с громким стулом упала на пол. Калеб даже не подумал использовать ивол, чтобы удержать её в воздухе. Он быстро подошел к ней и сгреб её в объятия. – Мелкая, не стоит просить прощения. Ты ни в чем не виновата. Мы оба с тобой те ещё тормоза, раз решились поговорить о чувствах так поздно. Не грузи себя ненужной тревогой. Всё случилось так, как должно быть. – Он нежно гладил ее по волосам, укачивая в своих объятиях, словно маленькую девочку. – Благодаря нашим ошибкам, мы сейчас с тобой вместе, пьём этот чай и обнимаем друг друга. Не оглядывайся назад. Оставь прошлое старым нам, а мы из настоящего создадим наше лучшее будущее. Не в силах сдерживать слезы, она уткнулась ему в грудь. Родной запах шампуня и кожи окутали ее мягким облаком. Теплые, слега сухие губы касались ее лица и шеи. Шершавые пальцы легко смахивали жемчужинки слезинок, растирая их по румяному девичьему лицу. – Спасибо тебе, Калеб, спасибо, что ты рядом… – Это я должен быть тебе благодарен, мелкая. – взяв ее лицо в свои ладони, он мягко поцеловал ее губы. В этом поцелуе не было страсти, только нежность и бескорыстная любовь, так давно переполнявшая его сердце. – Ты – мое все. Моя любовь, моя душа, моя путеводная звезда, которая всегда приведет меня домой. Чай в кружках уже давно остыл, а суп был заботливо отставлен в сторону. Не до него сейчас. Но две раненые души на этой залитой солнечными лучами кухне, наконец-то обрели покой друг в друге.