28. Прошлого не вернёшь

Джинни рухнула из камина на пол. Пытка продолжалась: вместо окружающего пространства она видела вспышки света, и голова разрывалась. Но Том замолчал. Она обхватила череп руками, словно он мог развалиться на куски. — Что ты от меня хочешь? — заорала она, всхлипывая. Том не отвечал. Джинни вслепую поползла к дивану. Где-то на задворках сознания промелькнуло, что отключаться на полу не стоит. Кое-как забравшись на него, она наконец вырубилась.

***

Остаток дня Драко провёл в тяжких раздумьях. Авроры уже обшарили каждый клочок отеля и больше ничего не искали, но и выметаться тоже не собирались. Драко вышел в холл, который теперь освещался весьма тускло, и сидел там, прожигая глазами министерских служек, стоявших столбами у входной двери. Они по-прежнему не отвечали на вопросы, поэтому Малфой даже не пытался заговорить с ними. На стойке регистрации никого не было — персонал сидел в подсобках. Наконец, авроров будто разморозили. По всей видимости они получили какой-то приказ сверху, и начали снимать ограничения на вход и выход. — Мистер Малфой, — обратился к Драко один из них, — мы закончили. — И вы даже не объяснитесь, — это было скорее утверждение, чем вопрос. — Результаты проверки вы получите в письменном виде. Всего доброго! — Передайте вашему боссу, что его ждёт многомиллионый иск, — негромко ответил Драко. Авроры дружно аппарировали, оставляя Малфоя одного в пустом тёмном помещении. Он ненавидел бесцеремонность министерских. Все эти годы с ним обращались как с преступником, что Драко считал вопиющей несправедливостью. Впервые за долгое время он снова почувствовал жгучую ненависть к Гарри. Последний раз так было, когда тот подслушивал его разговор в Хогвартс-экспресс, спрятавшись под мантией-невидимкой. Драко с удовольствием ударил Поттера ногой прямо по лицу, сломав нос. Правда, тогда это была месть за отца. А вот теперь он бы сам был не прочь дать пощёчину Люциус за всю его ложь. Нужно было как можно скорее запускать работу отеля, но Драко был не в силах раздавать распоряжения. Он подумал о Пэнси и о Тео, который некогда так сильно набивался в помощники. И где его гиппогрифы носят? Малфой вызвал Флитти, и попросил пригласить мисс Паркинсон. Через некоторое время Пэнси медленно спустилась в холл и молча подошла к Драко, который снова сидел на диване. В последний раз, когда они говорили, это была очередная ссора. Поэтому Пэнси не собиралась заговаривать первой. И Драко это понимал. — Они ушли. Присаживайся, — он кивком указал на место рядом с ним. Пэнси не пошевелись. — Вижу, — холодно обронила она в ответ. — Ты злишься, но это бесполезно, Паркинсон. Давай поговорим. Её глаза опасно сузились. — Я предупреждала тебя. Я говорила, что надо было подписать те чёртовы бумаги. Тон Драко смягчился. — Да, ты говорила. И была права. А я — нет. Присядь, прошу тебя. Она поколебалась, но в итоге сдалась, хотя и села на максимальном отдалении. — Я знаю обо всём, — продолжил Драко. — Отец объяснил. Ты ведь в курсе его дел, и намекала мне, — Драко вздохнул. — Но я не прислушался. Виноват. — Ммм, — она качнула головой, — Ты решил заговорить со мной нормально после того, как всё полетело к дементору под мантию? Очень своевременно, Малфой. — Пэнс… — он сделал паузу и набрал побольше воздуха, — Именно поэтому надо поговорить. О нас. Она напрягалась, как кошка, готова вцепиться когтями врагу в глаза. — О «нас»? С каких это пор есть какие-то «мы»? — С тех пор как отец втянул нас с тобой сама знаешь во что, и теперь мы — часть его плана. Хотели мы того, или нет. Нас не спросили, Пэнси. Тебе нравится быть пешкой в чьей-то большой игре? Паркинсон внимательно изучала Драко. Несмотря на косметические чары, круги под глазами всё равно выдавали его состояние. Уж она-то знала. Видимо, осознание происходящего давалось ему нелегко. — Я не пешка, Драко. Аккуратнее, — Пэнси сцепила пальцы. Драко вздохнул. Он и не рассчитывал, что разговор будет лёгким, тем более после всего, что произошло между ними. Пауза затягивалась. В холле было слишком тихо. Настолько, что Малфой услышал, как где-то в глубине отеля скрипнула дверь: должно быть, кто-то из персонала наконец осмелился выглянуть из подсобки. — Давай, пройдемся? Лишние уши ни к чему, и после трёх дней заточения свежий воздух точно не помешает. Паркинсон подалась вперед, а затем медленно протянула Драко свою руку в элегантном жесте, чтобы он помог ей. Малфой встал, подставил свою ладонь, Пэнси, оперевшись на неё, поднялась. Они призвали тёплую верхнюю одежду и вышли из отеля в сырую шотландскую ночь. Какое-то время шли молча. И лишь отойдя на приличное расстояние от отеля, который теперь был неприветливо тёмен, Малфой вновь заговорил. — Я видел тебя возле номера Нотта, — Драко произнёс это будничным тоном, но Пэнси стало не по себе. — Это преступление? — с вызовом ответила она вопросом на вопрос. — Нет, но я бы хотел узнать, как от «он мерзкий» мы пришли к тому, что ты выглядываешь из его номера. Утром. — Да, Драко, у меня новые друзья, — сказала она с притворной ленивой насмешкой. — И ты не поверишь, мне с ним даже интересно. Кажется, я недооценивала Теодора. Они шли рядом, не глядя друг на друга. Но если бы Пэнси повернула голову, она бы увидела, как недобро сверкнули серые глаза. — Ты действительно думаешь, что я тебе поверю? Брось, Паркинсон. Я тебя знаю всю жизнь, — голос Драко оставался спокойным. — То есть ты помнишь мои слова, но намеренно забываешь, при каких обстоятельствах я их говорила? Это следствие твоих игр, Малфой. — Я как раз хочу, чтобы мы перестали играть в игры. Пэнси невесело усмехнулась. — Мы? — Да. Мы, — Драко наконец посмотрел на неё. — Я хочу, чтобы мы наладили наши отношения. Они у нас всегда были непростые. И я понимаю всю сложность ситуации. А в последнее время всё стало ещё запутаннее. Но только честность может привести к тому, что мы как-то выберемся из этого порочного круга. — Заготовленная речь… И что тебе на этот раз нужно? Драко остановился и внимательно посмотрел. — Мне бы не хотелось, чтобы кому-то из нас было ещё больнее, чем сейчас, — продолжил он, не поддавшись на её язвительный тон и провокацию. — И, как ты выразилась, мне нужно, чтобы с тобой всё было в порядке. Я не имел права подставлять тебя и просить сближаться с ним. Теодор Нотт — опасный человек. Любой представляет для него интерес только до тех пор, пока он или она ему выгодна. Я не верю в его добрые намерения. И не верю, что он появился здесь просто так. Пэнси молчала. — Если ты мне всё расскажешь, я обещаю, что не буду злиться, — тише сказал Драко. — У меня нет на это права. Паркинсон на мгновение застыла. Драко не подозревал её ни в чём. Хуже — похоже, он говорил искренне. Впервые за очень долгое время он не отталкивал, не язвил, не защищался, не делал вид, что между ними ничего не было. — Мы с ним пили вино, — начала она, не глядя ему в глаза. — И налакались так, что я совершенно ничего не помню. Утром я проснулась с жутким похмельем, но… у нас с ним ничего не было. Я просто вырубилась. И я и так не собиралась ничего с ним иметь. — Пэнси, — перебил её Драко, — ты никогда в жизни не напивалась так. Она резко вскинула глаза. — Что? — Ты точно уверена, что там не происходило ничего из того, что тебе было бы страшно или неприятно вспоминать? Пэнси вдруг ощутила себя маленькой испуганной девочкой, чего с ней не было с раннего детства. Но Драко не следовало об этом знать. Никому не следовало. Она подумает об этом потом. — Малфой, ты наплевал на меня, но даже после этого я остаюсь преданной. И я пытаюсь понять, что нужно Нотту. Уже пошла у него на поводу, прикидываюсь, что доверяю. А ты говоришь мне такие вещи? — Я говорю эти вещи, потому что мне страшно за тебя. Хватит, оставь это. Прошу. — Не уверена, что из благородных побуждений. Неужели ревность? — Пэнси пыталась сохранять лицо даже в такой ситуации. — Ты вольна поступать так, как хочешь, — сказал Драко. — Ты никому ничего не должна. Даже моему отцу. Несмотря на то, что вы спите. Это не даёт ему права распоряжаться тобой. — Ты ничего не знаешь. — Возможно. Но теперь я уже знаю достаточно, чтобы понимать: то, что он затеял, коснётся всех нас. Не в хорошем смысле. Ты, кажется, даже не понимаешь, насколько всё серьёзно. — Нет, Драко, — перебила она. — Это ты не понимаешь! Пэнси схватила его за локоть и подалась ближе. Голос её сорвался в яростный шёпот: — Люциус задумал невероятное. Это спасёт всех нас. Ты не представляешь, какая там организация, какая подготовка, сколько всего уже сделано. Это не просто очередная интрига. Это шанс. Драко медленно посмотрел на её руку на своём локте, потом снова на неё. — Да, Пэнс, ты босс, не я. — Именно поэтому за Ноттом нужно наблюдать. — Хочешь сказать, отец об этом попросил? — Нет, я сама так решила. Ради будущего. И я не позволю никому помешать нам. Драко вскинул свободную руку в удручающем жесте. — Даже если его задумка действительно так грандиозна, как ты говоришь… неужели ты думаешь, что ему удастся? Пэнси наконец-то отпустила локоть Драко. Конечно, сомнения были, но она усердно гнала их прочь. Поттера действительно следовало предать забвению. Он разрушил их жизни. Он стал символом победы грязнокровок! Если память о нём исчезнет, исчезнет и эта вечная, гадкая тень поражения… — Это вернёт нам то, что у нас отняли! — зло прошептала она. — Паркинсон, — Малфой покачал головой, и в его голосе впервые прозвучали усталость и горечь. — Как ты можешь быть такой наивной? — Наивной? — холодная усмешка. — Во-первых, у него может не получиться. Во-вторых, вы как будто не понимаете последствий. Это вмешательство в память всей магической Британии. Не в один архив или пару записей. В память людей. Это тёмная магия такого уровня, что последствия могут быть необратимыми. — Ты преувеличиваешь. — Нет. Я впервые за долгое время как раз не преувеличиваю, — жёстко отрезал Драко. — Вы не знаете, как это обернётся. Никто не знает. А в-третьих… Он замолчал. Пэнси смотрела на него зло и напряжённо. Она выглядела так, будто готова была защищать Люциуса и его безумный план — да что угодно, лишь бы убить в зародыше сомнения, семена которых щедро разбрасывал Драко в её душе. — Что в-третьих? — спросила она. — Неужели ты правда веришь в саму идею? Что так можно поступить? Пэнси молчала. — Прошлого не вернёшь, Паркинсон. Она хотела рассмеяться, ответить что-нибудь едкое про его внезапную мудрость, про Уизли, а ещё про то, что ему, разумеется, теперь очень удобно рассуждать о прошлом, когда он нашёл себе будущее. Но Драко говорил так уверенно, что любое её возражение выглядело бы глупо. — И что ты предлагаешь, Малфой? — наконец спросила она. — Чего хочешь? Ты отказался от меня. У меня есть только Люциус. Только эта надежда, что однажды мы снова заживём как прежде. Нормальной жизнью. — Нормальной жизнью мы не заживём никогда! — Драко сказал это намеренно громко, будто пытаясь словесно выбить из Пэнси дурь. И она вздрогнула от неожиданности. — Не смей! — Пэнси, ты вообще понимаешь, что значит «вернуть всё вспять»? Даже если у отца получится, даже если он найдёт способ провернуть это без страшных последствий, тебе тоже придётся вырезать собственные воспоминания. А я не думаю, что ты захочешь на это пойти. — А тебе какая разница, чего я хочу? — Просто послушай, не препирайся. Ты не пойдешь на то, чтобы добровольно стирать себе память. И будешь знать, что стала человеком, который помог этому случиться. Тебе придётся хранить эту тайну до конца дней. — Какая драма, — скучающим тоном ответила она. — А потом она тебя просто разорвёт, — тише добавил Драко. — Сначала ты научишься жить с этим. Потом делать вид, что это было необходимо. Дальше начнёшь злиться на всех, кто это сотворил. А потом однажды поймёшь, что всё, ради чего ты согласилась, в итоге не вернулось! Драко смотрел не на Пэнси, а куда-то вдаль за её плечом. Влажный ветер трепал его волосы. Впервые за этот вечер Паркинсон заметила, насколько он устал. — Жизнь никогда не будет прежней, — продолжил он. — Ни для тебя. Ни для меня. Ни для кого из нас. И чем быстрее мы оставим эти фантазии, тем больше у нас шансов хотя бы не добить друг друга окончательно. — Хватить говорить одно и то же! Я утомилась и хочу спать. — Отец всегда был таким, Пэнси, — упрямо продолжил Драко, игнорируя её слова. — У него много амбиций. Слишком много. Он не может смириться с тем, что мир изменился. Даже после Азкабана! Даже после всего, что произошло. Он всё ещё считает себя правым. Считает, что Министр, Орден Феникса, Поттер — все они испортили ему жизнь. Он хочет мести. Власти. Ему плевать на нас, пойми же ты. Он думает лишь о себе! Пэнси открыла рот, чтобы возразить, но Драко снова не дал ей этого сделать. — И он разочарован во мне, потому что я должен был стать таким же. Всю жизнь от меня ждали большего. Никто не спрашивал, чего хочу я. Я должен был быть Малфоем — и всё. — Ох, бедный-несчастный Драко, — Пэнси свела брови. — Подумай, чего ты на самом деле добиваешься. Это страшнее, чем кажется. Отец не всесилен. И Министерство магии, как ни странно, тоже работает. — Не твоя ли рыжая подружка замешана в том, что ты стал вести такие речи? — лицо Пэнси перекосило от презрения. — Я тебя не узнаю. — Я говорил тебе уже десятки раз: я изменился. А вот ты, — он пристально посмотрел ей в глаза, — не такая равнодушная, какой притворяешься. Пэнси разрывало от противоречивых чувств. Обида на Драко, злость, унижение, желание поверить ему и желание ударить побольнее. Он говорил как человек, которому она всё ещё не безразлична. И это разрывало ей сердце. Сколько уже раз она велась на это? Она смотрела на него, а он всё продолжал говорить, будто его прорвало. — Мы с тобой с дружили с детства. И, к сожалению, мы не можем быть в том статусе, о котором ты мечтала. Но мы можем оставаться друзьями. Поддерживать друг друга. У нас никого больше нет. Все наши бывшие друзья либо далеко, либо прячутся по своим норам, делая вид что никогда нас не знали. А здесь у нас происходит гиппогриф знает что. И я прошу тебя: будь осторожна с Ноттом. Пэнси опустила взгляд. — Ты правда так обеспокоен? — Мерлин! Да, Пэнси, да! Парикинсон криво улыбнулась. — Почти верится. — Мне кажется, нам стоило бы помириться. Она насторожилась. — Зачем? — Не буду пользоваться тем, что между нами было. Однако мне кажется, что пора зарыть топор войны. Пэнси долго смотрела на него. — Спасибо за предложение, — сказала она наконец сухо. — Я постараюсь подумать. Драко едва заметно выдохнул. — Не обольщайся, — тут же добавила Пэнси. — Я не знаю, получится ли у меня дружить с тобой. Особенно после того, как ты выбрал… — она запнулась, губы дрогнули от отвращения, — предательницу крови. — Уже поздно. Пора возвращаться. Отель впереди темнел над мокрой улицей, а в нескольких окнах уже появился свет. «Северные скалы» оживали после трёх дней вынужденного оцепенения. Они шли молча, и лишь перед самым входом Драко опять заговорил. — Не оставайся с Ноттом наедине, если чувствуешь, что что-то не так. — Я умею за себя постоять, — и не дожидаясь ответа, Пэнси первой вошла в отель. В холле действительно уже началось движение. Драко решил, что после их разговора, он уже не будет просить её сегодня ни о чём. — Соберите старших по сменам, — сказал он ближайшему служащему. — Управляющего, кухню, охрану. Всех, кто ещё способен стоять на ногах. — Да, мистер Малфой. — И выясните, где Теодор Нотт. — Его не было в отеле, сэр. Все эти три дня. — Я знаю, — холодно сказал Драко. — Именно поэтому хочу понять, где он был. Служащий поспешно кивнул.