Часть 1

Часть 1:Взлет Аэропорт гудел, как улей: звонкие объявления, стук колёс чемоданов, вперемешку с эхом чьих-то торопливых шагов и невнятных разговоров. У гейта B17 начиналась посадка на рейс 643 до Ханьи. 07:31 утра. — Пассажиры с детьми и пассажиры бизнес-класса, пожалуйста, проходите на посадку, — донёсся голос из динамиков. Джастин Макларен стоял в стороне, крепко держа за плечо своего сына — Джона, подростка лет двенадцати. Джон держался спокойно, в одной руке у него был наушник, в другой — бутылка воды, но взгляд его всё время скользил по лицу отца. — Пап, ты в порядке? — спросил он тихо. — Я… Да. Просто немного нервничаю, — отозвался Джастин, не встречаясь с ним взглядом. Он чувствовал, как под кожей пульсирует что-то холодное — старая, знакомая тревога. Последний раз, когда он поднимался в небо, его карьера пилота закончилась. Крушение. Отстранение. И навсегда — клеймо “неблагонадёжного”. — Следующие, пожалуйста, — сказала стюардесса у выхода. Джастин и Джон передали билеты и пошли по трапу. ⸻ Тем временем в кабине пилота Эдвард Каллен в очередной раз протирал ладони влажной салфеткой. Он смотрел на панель, на включённые экраны, будто надеялся, что в тех цифрах и огоньках спрячется лёгкая ноющая боль в груди, начавшаяся с самого утра. Капитан Луис Кроун сидел рядом, проверяя документацию. — Как ты? — спросил он, не отрывая взгляда. — В норме, — отозвался Эдвард. — Просто тело ещё спит. — Или слишком много кофе и ноль сна, — буркнул Кроун. — Не забывай, если тебе плохо — говори. Я не рискую с чужим здоровьем. — Я справлюсь. Но на самом деле — не факт. В последние месяцы Эдвард всё чаще просыпался с ощущением тяжести в груди. Врачи называли это “пограничным состоянием”, говорили про стресс, но сами диагнозы звучали расплывчато. А он просто продолжал летать. ⸻ Салон начал заполняться. Среди первых прошёл высокий мужчина с невнятным лицом — Дрю Хандрит. На вид лет тридцать пять, одет просто: серая куртка, чёрная футболка, спортивные штаны. Его лицо было странно бледным, как у человека, недавно выздоровевшего после тяжёлой болезни. Или… не выздоровевшего. Он сел у окна, в ряду 17A, и аккуратно положил свою небольшую сумку под сиденье. Пальцы его были в синеватых венах, движения — точные, будто он делал всё по заранее отрепетированному плану. Он незаметно достал металлический контейнер из внутреннего кармана куртки, открыл его. Шприц. Маленький, плотно закрытый. Он долго смотрел на него, затем перевёл взгляд на вентиляционное отверстие над собой. “Скоро всё начнётся.” ⸻ — Прямо как в старые времена, а? — прозвучал за спиной Эдварда голос, который он надеялся больше никогда не услышать. Он обернулся. Джастин Макларен. Тот самый человек, с которым он когда-то делил кабину, а теперь — позорную статью в авиационном журнале и немаленький кусок недоверия. — Макларен, — сказал Эдвард сухо. — Не знал, что ты снова летаешь. — Только как пассажир. Я с сыном, — кивнул Джастин в сторону Джона, который стоял чуть позади и разглядывал кабину. Эдвард перевёл взгляд на мальчика, потом снова на Джастина. — Надеюсь, на этот раз ты не потеряешь управление. Улыбка Джастина померкла. — Это было не по моей вине, Эд. — Конечно. Всегда кто-то другой, — тихо бросил Каллен и повернулся обратно к приборам. Джастин сжал челюсть, но ничего не сказал. Он уже понял, что этот полёт будет долгим. Слишком долгим. Салон заполнялся шумом: щелчки ремней, глухие звуки закрывающихся полок, гул голосов. Кто-то просматривал маршрут полёта на экране, кто-то зевал, а кто-то просто смотрел в иллюминатор, будто проверяя — всё ли снаружи по-прежнему. В ряду 18, у окна, Джон Макларен уже надел наушники. Музыка помогала ему абстрагироваться, но краем глаза он всё равно следил за отцом. Джастин сидел рядом, обхватив руками колени и глядя прямо перед собой. Губы были сжаты, лоб блестел от напряжения. — Всё нормально? — тихо спросил Джон, сняв один наушник. Джастин молча кивнул. Но это было ложью. Он чувствовал, как грудная клетка будто сжимается изнутри. В горле стало сухо, как в пустыне. Паника подкралась неожиданно, как и всегда — не громко, но неумолимо. В ушах уже стоял звон, дыхание стало прерывистым. Он медленно втянул воздух, заставляя себя не паниковать. “Это просто полёт. Всего три часа. Джон рядом. Всё нормально.” Но тело не слушалось. Это состояние всегда приходило внезапно — как напоминание о прошлом, которое он не мог стереть. Прошлом, которое сидело сейчас в кабине, в трёх метрах от него. ⸻ Впереди, в кабине, Эдвард Каллен проверял навигацию. Все системы работали нормально. Луис уже запросил разрешение на взлёт, и ответ был получен. — 643-й, взлёт разрешён. Удачи, — прогремел голос диспетчера в наушниках. — Взлетаем, — сказал Кроун, положив руки на штурвал. — Принято, — сухо ответил Эдвард и начал выполнять процедуры. Самолёт мягко тронулся, набирая скорость. Шасси зарычали по полосе, и в следующий момент — лёгкий толчок, отрыв. Пассажиры слегка покачнулись в креслах, кто-то сжался, кто-то затаил дыхание, а Джастин почувствовал, как сердце резко кольнуло. Он зажал грудь рукой. Воздуха не хватало. Всё расплывалось. — Папа? — Джон наклонился к нему. — Эй! — Я… нормально… просто… — голос сорвался, он попытался вдохнуть глубже, но всё пошло вразнобой. Пассажир через проход обернулся. Джон дрожащей рукой нажал кнопку вызова стюардессы. ⸻ — Салон сообщает, в ряду 18 кто-то неважно себя чувствует, — сказала Донна, подключаясь к внутренней связи. — Мужчина, средних лет, с ребёнком. С жалобой на дыхание. — Ясно, — отозвался Луис. — Отправьте аптечку, проверьте давление и пульс. Предупредите, если понадобится экстренная посадка. Эдвард даже не спрашивал, кто именно. Он уже знал. Его пальцы невольно напряглись. — Это он, да? — произнёс он сквозь зубы. — Макларен? Похоже, — подтвердил Луис. — Что-то с дыханием. Эдвард усмехнулся — без радости. — Конечно. Лететь не может, а на самолёт сел. Всё в своём стиле. — Ты серьёзно? — Кроун бросил на него взгляд. — Он с ребёнком. Это не шутка. — Я серьёзен как никогда, — отрезал Каллен. — Он должен был остаться на земле. Как всегда должен был. ⸻ Тем временем Дрю Хандрит, в 17-м ряду, сидел с закрытыми глазами. Он не спал — он ждал. Температура тела уже начала повышаться. Вены на шее пульсировали. Во рту чувствовался металлический привкус. Он почувствовал, как внутри что-то сдвинулось — медленно, как первая капля в часовой бомбе. “Началось.” Он не двинулся. Он просто ждал. Зная, что через пару часов… всё изменится. Дверь в кабину была закрыта, но голоса всё равно просачивались. Донна уже ушла в салон, вернувшись с тревожными новостями: у Джастина понизилось давление, дыхание поверхностное, лицо побледнело. — Пульс нестабильный, но пока сознание ясное, — доложила она. — Я дала ему кислородную маску. Рядом сын, не отходит. — Проклятье, — выдохнул Луис Кроун, доставая навигационный планшет. — Мы только взлетели. Эдвард сидел, сцепив пальцы, не отрывая взгляда от приборной панели. Он слышал каждое слово, но не вставал. Не двигался. — Может, экстренная посадка в Денвере? — предложил Луис. Эдвард не ответил сразу. Он будто окаменел. — Ты слышал меня? — Кроун повернулся к нему. — Я слышал, — глухо отозвался Эдвард. Пауза. Длинная, гудящая. — Ты хочешь сказать, что не считаешь это достаточным поводом? Эдвард медленно повернул голову. Его лицо было закрыто, но в глазах стоял холод. — Я хочу сказать, что этот человек уже однажды погубил жизни. В том числе мою. — Твоя жена… — Луис осёкся. — Не произноси её имя, — голос Эдварда стал стальным. Луис на мгновение замолчал. Он давно знал, что в этом человеке живёт боль, которую тот не умеет выпускать наружу. Только вот теперь боль снова стучала в двери, в этот раз — с чужим лицом и маской на лице в 18-м ряду. — Слушай, я понимаю, что ты его ненавидишь. Но он человек. И рядом его ребёнок. — Ребёнок тут ни при чём, — резко отрезал Эдвард. — Но он… он не должен был садиться на этот рейс. Он знал, что может стать проблемой. И всё равно полез в самолёт, как будто всё ему сходит с рук. Он отвёл взгляд. — Я похоронил жену из-за его решения. И теперь должен снова следить, как он теряет контроль. Только теперь ещё и в моём небе. — Твоё небо? — Луис едва не усмехнулся. — Ты второй пилот, Эд. Не судья. Эдвард стиснул челюсти. Что-то дрогнуло в нём. Где-то — глубоко, но больно. — Я помню, каким он был. До катастрофы. — Его голос стал тише. — Он был лучшим среди нас. Надёжный. Точный. Мой чёртов лучший друг. Он сделал паузу. — Но больше нет. Теперь он — всё, что от него осталось. И каждый раз, глядя на него, я вижу, как её лицо исчезает в пламени. ⸻ Тем временем в салоне Джон держал отца за руку. Джастин, с кислородной маской на лице, медленно приходил в себя. — Всё нормально… — прошептал он сквозь затруднённое дыхание. — Прости, малыш. Я не хотел, чтобы ты это увидел. — Всё в порядке, пап. Ты справишься, — прошептал Джон, не выпуская руку отца. Сзади, через два ряда, Дрю Хандрит откинулся в кресле. Его кожа покрылась испариной, в глазах появился мутный блеск. Он кашлянул — глухо, резко, в локоть. Никто не обратил внимания. Пока. ⸻ В кабине Луис достал микрофон: — Уважаемые пассажиры, говорит капитан судна. У нас небольшая непредвиденная ситуация с одним из пассажиров. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Мы держим курс, и, если потребуется, примем решение о промежуточной посадке. Эдвард отвернулся к окну. Самолёт летел на высоте десяти тысяч метров. Ниже облаков всё выглядело мирно. Но внутри — всё бурлило. И в кабине. И в салоне. И в крови. Конец части.