Введение

Англия, XVIII век. Эпидемия чумы терзает страну, погружая её в мрачные времена. В большом поместье на окраине города, живёт девочка с ярко-красными волосами, которые кажутся живыми и словно горят огнём на солнце. Её глаза светятся золотистым светом, придавая ей загадочный и чарующий вид, среднего роста, с изящной фигурой и лёгкими, грациозными движениями. На её лице часто играет озорная улыбка, а в глазах светится живой ум и жажда приключений. Её зовут Софи. Она не только красива, но и крайне любопытна. Однажды решив, что если уж сад такой ухоженный, то и пруд должен быть идеально чистым. После долгих попыток выловить из воды утку, она наконец поняла, что пруд, как и её идеи, не всегда подчиняются здравому смыслу… Софи живёт в роскошном доме, где царит атмосфера спокойствия. Она обожает проводить время в саду, наслаждаясь его красотой и свежестью. Сад ухожен, каждый уголок украшен цветами и кустарниками. Пруд, как зеркало, отражает всё вокруг, включая её собственное отражение, которое иногда пугает её. Софи знает, что если бы у пруда были глаза, он бы точно смеялся над её попытками поймать утку. Поместье окружено высокими деревьями, листва которых шепчет на ветру. Этот звук создаёт уютную атмосферу, хотя иногда Софи кажется, что деревья шепчут о чём-то зловещем. Например, однажды ей показалось, что они обсуждают её судьбу. Их шелест звучал как шёпот старых тайн, словно они знали больше, чем люди. Она остановилась и прислушалась, чувствуя, как холод пробегает по спине. В этом безмолвном лесу, где каждый лист был свидетелем веков, ей казалось, что её жизнь — лишь часть великого, но мрачного замысла. Вечер. День был тяжёлым, и усталость окутала Софи. Но шум ветра и вой природы за окном не давали ей уснуть. Она лежала в постели, слушая, как ветер играет с деревьями. Софи не могла уснуть. Она встала с кровати, накинула тёплый плед и направилась к комнате родителей. Ей хотелось поделиться своими тревогами. Подойдя к двери, Софи услышала шёпот. Осторожно приоткрыв дверь, она заглянула внутрь. Её сердце замерло: на полу, в луже крови, лежали её родители, лорд и леди Рейн, тела лежали в неестественной позах в углу комнаты, конечности были вывернуты под неестественным углом. На них были видны многочисленные следы насилия: синяки, ссадины и глубокие порезы. Кровь на полу образовывала тёмную лужицу, создавая резкий контраст с белым мрамором пола. Символ, на стене рядом с телом, был нарисован кровью. Он выделялся на фоне общей картины.. Его очертания были неровными и хаотичными, словно был создан в приступе безумия. Софи долго смотрела на происходящее, не веря своим глазам. Её дыхание стало прерывистым. Внезапно она почувствовала прикосновение к плечу. Обернувшись, она никого не увидела, только тени на стенах. Наше время. Виктория проснулась с ощущением, что её только что прокатили в стиральной машине. Висок пульсировал, в ушах звенело, а перед глазами всё ещё стоял тот самый кровавый знак на стене — закорючка, напоминающая то ли неудачную подпись, то ли инструкцию по сборке мебели из Икеи. — Ну вот, — пробормотала она, — либо у меня начались галлюцинации от переизбытка латте, либо я только что побывала в эпизоде «Сверхъестественного». Телефон зазвонил так вовремя, что Виктория чуть не свалилась с кровати. На экране — имя, которое она не видела пять лет: «Детектив Блэквуд». — Виктория, — голос на том конце провода звучал так, будто он только что выпил три эспрессо и прочитал все тома уголовного кодекса за ночь. — Мне нужна твоя помощь. — О, — протянула Виктория, пытаясь прийти в себя. — Ты звонишь после пяти лет молчания, и первое, что говоришь — «мне нужна твоя помощь»? Классика. — Я серьёзно, — Блэквуд проигнорировал её сарказм. — Убийство. Странное. Очень странное. — Ну, убийства обычно странные, — заметила Виктория, натягивая халат. — Иначе тебе бы не звонили историкам искусства в семь утра. — Вывернутые конечности, — продолжил Блэквуд. — И знак на стене. Как будто кто-то пытался нарисовать… — …перевёрнутую руну, но у него дрожали руки, — закончила за него Виктория. Тишина. — …Ты уже на месте? — наконец спросил Блэквуд. — Нет, — Виктория задумчиво покрутила в руках чашку с остывшим кофе. — Я видела это во сне. — Во сне. — Да. Блэквуд вздохнул так, будто его жизнь превратилась в сериал, где сценаристы окончательно перестали стараться. — Ладно, — сказал он. — Приезжай. Но если начнёшь говорить, что у тебя дар провидицы, я лично выпишу тебе штраф за мистификацию. — Обещаю, — ухмыльнулась Виктория. — Но если я окажусь права, ты покупаешь мне кофе. — Договорились. Через полчаса Виктория стояла перед домом, который выглядел так, будто его только что эвакуировали из фильма ужасов. Блэквуд ждал её у входа, скрестив руки на груди. — Ну что, Шерлок? — спросила Виктория, поднимая бровь. — Готов к тому, что твоя рациональная картина мира вот-вот треснет по швам? — Я предпочитаю Ватсона, — парировал Блэквуд. — Он хотя бы не говорил во сне с призраками. — О, значит, ты помнишь, что я болтаю во сне? — Виктория улыбнулась. — Мило. Блэквуд проигнорировал намёк и жестом пригласил её внутрь. А там… там было точь-в-точь как во сне. — Ну вот, — вздохнула Виктория, — теперь я официально начинаю верить в реинкарнацию. Блэквуд посмотрел на неё, потом на стену с кровавым знаком, потом снова на неё. — Ладно, — сказал он. — Рассказывай. Но если в твоей истории будет хоть одно слово про «карму» или «потусторонние силы», кофе аннулируется. Виктория задумалась. — Хорошо, — сказала она. — Тогда давай начнём с того, что в XVIII веке был один очень злой тип, который любил выворачивать людям конечности… Блэквуд закрыл лицо ладонью. — Боже, — простонал он. — Я пожалел об этом звонке ещё до того, как набрал номер. — Но теперь уже поздно, — хихикнула Виктория. — У нас есть неведанный преступник, которого нужно поймать. И, возможно, твоя карьера вот-вот станет ещё страннее. Блэквуд вздохнул. — Кофе будет крепким. — И сладким, — добавила Виктория. — Я же знаю, как ты любишь сахар. Он посмотрел на неё с подозрением. — Ты что, следила за мной все эти годы? — Нет, — улыбнулась Виктория. — Просто хорошая детективная работа. И вот это начало, где прошлое и настоящее сплелись в один кровавый клубок.