Глава VI
17 ноября 2021, 21:58 Мы можем не надолго вернуться в прошлое? Это очень важно: совершить временной скачок.
ребёнком: всегда всех слушал; всегда всем помогал; всегда всех уважал: так научили его родители. Но может, они просто хотели иметь удобного для себя ребёнка?
Когда Исай появился на свет, он не кричал, но и не молчал — было похоже на вопли из преисподней, ну по крайней мере, так сказала бабушка. Она была в этом убеждена и заставила поверить в это молодых родителей.
— Эй, Исай, — женщина осторожно толкает мальчика в бок. — Я принесла лекарства. Выпьешь?
Он поворачивает голову, смотрит ей в глаза, но она отворачивается от него, показывая свою отстранённость и нежелание смотреть в лицо. Не то чтобы он ей не нравится, просто она привыкла к тому, как относилась к нему на протяжении всей его жизни, как к должному. Как к брошенному котёнку или щенку, хотя иногда, кажется, что животных любят больше. Исай об этом думал, он много о чём думает и много чего записывает, потому что не может ни с кем поделиться: он не хочет втягивать других в свои, как ему кажется, детские и наивные проблемы.
***
Когда Исай приблизился к нужному ему району, где, по словам тех парней, обитали сектанты. Почему он пришёл сюда? Очень сильно хотелось узнать правду, пусть Исай не самый социальный человек, пусть не знает, что может с ним случиться, он всё же решил испытать судьбу. Парень останавливается около девятиэтажного строения, кажется — это здесь. Он принюхивается, запах отвратительный: воняет помоями и трупами, будто кто-то помер. Исай поворачивает голову направо, где из-за угла выглядывала чёрно-белая, вытянутая собачья морда. Пёс смотрел своими небольшими обсидиановыми глазами, что несильно поблёскивали от солнечных лучей, животное было встревоженно, оголив свои белые клыки, тихо зарычало, давая Исаю понять: «Не подходи!» Исай проглотил накопившуюся от страха слюну, вытолкнул воздух из лёгких, делая несколько шагов назад, и, упираясь в металлические перила на крыльце. Он пытался всем своим видом показать, что не хочет причинить вреда и вроде бы, получалось: пёс с опаской посмотрел на парня, уходя в противоположную сторону. Исай облегчённо вздохнул, хватаясь за прохладную перекладину, он делает пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Вспышка. Исай сгибается пополам, пытаясь вытерпеть боль, но особо ничего не выходит. Голову пронзает отвратительный звук, похожий очень сильно на зов; Исай открывает рот, наклоняясь вперёд, рвотный рефлекс застрял в горле; мышцы на лице напрягаются, форма лица немного вытягивается, а зрачки резко сужаются. Он застывает в таком положении на какое-то время, пытаясь что-то придумать. Боль отступает через какое-то время, но ,судя по-всему, ненадолго. Исай считает, загибая пальцы. — Сорок секунд, — спокойно произносит он на выдохе. Рука тянется к двери, Исай резко дёргает на себя, она открывается с сильным скрипом, отчего парень даже жмуриться. В подъезде относительно пусто, только пара стеклянных бутылок стоят на ступеньках, а на бетонном полу валяются пустые шприцы, окурки сигарет и осколки стекла. Парень скукоживается, прикусывая нижнюю губу, и, сводя брови, тем самым показывая своё недовольство. Грязь и небольшая вонь — это всё, что может сказать Исай. Он осторожно шагает по полу, пытаясь не наступать на мусор, Исай старается быть тихим, вдруг что. Парень преодолевает один лестничный пролет за другим, смотря на обшарпанные стены, кое-где выбитые окна с проломленными пластиковыми подоконниками, и, вроде бы закрытые на ключ двери квартир; Исай не проверял. Шесть — это число обозначало номер этажа, на котором находился паренёк, что застыл на первых двух ступеньках, увидев сидящего человека. Это был худощавый мужчина непонятно какого возраста, но на вид где-то лет пятьдесят. Он смотрел на Исая своим мутным взглядом, будто собирался что-то сказать, когда челюсть резко опустилась, но также резко поднялась. Его сильно выделяющиеся скулы, впалые щёки, тонкий побитый нос, покрасневшие глаза и тонкая шея — всё это пугало Исая. Парень вцепился правой рукой в деревянные перила, чтобы в случае чего не упасть назад, глаза испуганно смотрели на всё ещё сидящего мужчину, что, судя по-всему, не собирался вставать. Его мысли начинают путаться, а страх усиливается, сдавливая грудную клетку, ком подступает к высохшему горлу, отчего он даже сглотнуть не может. Ладонь левой руки начинает интенсивно дрожать, после чего нервная дрожь разливается по-всему телу, заставляя его трястись. Исай падает на колени, несильно ударяясь о ступени. Руки тянуться к волосам, собираясь сжимать их; глаза начинают слезиться и через несколько секунд прозрачные капли стекают по щекам, на подбородок, а после — падают на бетонные ступени. — Пожалуйста, — умоляюще просит парень, почти свернувшись калачиком. Наркоман поворачивает голову на звук, тупо пялясь на Исая. Он осторожно совершает попытку подняться, опираясь на худощавые руки. Суставы немного потрескивают, но мужчина всё ещё продолжает пытаться, пусть даже ничего не выходит. Его мутно-голубые глаза с покрасневшими глазными яблоками, также продолжают смотреть на Исая, охваченного панической атакой. Мужчина кряхтит, мычит и пробует связать слова, что получается хуже, чем у маленького ребёнка, поэтому всё, что он пытается сказать — превращается просто в набор букв и непонятных звуков. — Хрр… — хрипит он, раскачиваясь почти в сидячем положении. Еле живое тело пододвигается поближе к перилам, чтобы ухватиться за них. Ноги волочатся по поверхности, немного «отставая» от тела, вес перемещается на его всё ещё худющие руки, хотя вряд ли их можно так назвать. Исай слышит движение, успокаивается немного и поднимает голову, чтобы посмотреть на происходящее. Мужчина продолжает шататься, кажется, что если сейчас расслабиться — полетит вниз с лестницы, ударяясь о каждую ступеньку, и, в конечном итоге, влетит в стену, рассыпаясь на сотни мелких осколков. Парень старается как можно резче отодвинуться к стене на случай чего. — Хрр… — снова хрипит наркоман, будто он — зомби, хотя в принципе похож. Вспышка. Тело опять пронзает боль. Парень вжимается в стену, тяжело выдыхая воздух из лёгких, и пытается откашляться. Получается не очень, Исай чувствует, как что-то вроде бы перекрывает глотку, не давая ничего сделать. Все эти звуки похоже пугают мужчину, поэтому его тело не может больше удержаться на месте, он в попытке встать слетает со ступеней. Туша ударяется один раз о выступ, а второй раз до хруста костей влетает в побитую стену. Исай выпрямляется, упираясь руками в бетон, глаза скоро можно будет продать на органы, когда они выпадут из орбит. Дыхание резкое и прерывистое, будто после бега или занятий по плаванию. Сердце громко стучит, ударяясь о рёбра, будто пытаясь сломать их. Парниша подскакивает, поднимаясь на следующий этаж: желания задерживаться нет. Он уже бежит по лестнице, надеясь, что тот мужик вырубился и не будет догонять его.***
Крыша на, которую попал Исай, преодолев множество ступеней, показалась ему такой же, как и та, где он обычно обитает. Такая же бетонная, холодная и серая, с бетонными невысокими бортами по краям, но только без сетки и родного матраса. Он осторожно проходит по периметру, осматриваясь, следов сатанинской секты парень так и не обнаружил, отчего даже немного огорчился. По правде говоря, он и не за этим суда пришёл. Вспышка. Исай зажмуривается, падая на колени. Снова. Снова эта преследующая боль, что никак не проходит и не пройдёт, пока Исай не предпримет ничего. Он упирается головой в бетонную плиту, напрягает челюсти, шипит и даже в какой-то момент дёргается, заваливаясь на бок. Исай открывает глаза, когда болевые ощущения отступают, но перед лицом всё ещё мелькают маленькие вспышки света. Полежав ещё немного, юноша поднимается, снова осматриваясь, но уже высовываясь за борты, чтобы убедиться, что местность там безопасная. Он находит пару мусорных баков, что стояли почти у стены, а один из них был открыт и заполненным наполовину. «Интересно, кто здесь выбрасывает мусор? Призраки?» Исай выдыхает накопившийся воздух в лёгких, застёгивает карман куртки, где лежал его допотопный телефон с немного разбитым экраном; перекидывает лямку рюкзака через другое плечо и надевает капюшон. Тело и душа полны спокойствия, когда он ставит правую ногу на борт, а отталкиваясь, приставляет левую. Немного наклонив голову, Исай смотрит вниз, ему не страшно, не боязно, сердце не выпрыгивает из груди от перенапряжения; он спокоен — такое не впервой. Исай делает небольшой шаг, подаваясь вперёд. Он летит, прямо туда — вниз, в груду мусорных пакетов. Поток воздуха треплет волосы и достаточно сильно обдувает лицо, отчего Исай вытаскивает язык, глотая воздух, что для него имел вкус и запах свободы. Свобода. Но свобода заканчивается. Заканчивается, когда он сильно ударяется о бортик бака рукой, приземляясь лицом в вонючие пакеты и отходы. Поначалу вонь не чувствуется, потому что рука болит, он почти не может ей пошевелить. Кажется, это перелом. В который раз? Сколько уже раз он ломал руки? Достаточно. Исай прокашливается, стараясь перевернуться на бок. Отвратительно, но это помогает. Помогает избавиться от вспышек энергии, что происходят в нём беспорядочно, рандомно и не по расписанию. Почему так происходит? Как давно? Достаточно. Парень шипит, рычит, пытаясь не фокусироваться на болезненных ощущениях, ведь он умеет, но, видимо, не сегодня. Исай выплёвывает мерзкую на вкус слюну, но послевкусие никуда не уходит, оно остаётся с ним на долгое время, как вспышки. «Ну, хотя бы здесь не так твёрдо,» — думает Исай, пока под его головой лежит мягкий пакет. Он закрывает глаза, но не для того чтобы заснуть. Слёзы: он всегда плачет, когда так сделает, так необходимо — это помогает. Очищение души? Ха, может быть. Его слёзы, они холодные, как лёд; они не солёные, как у большинства людей, они безвкусные. Они всегда такие были, сколько он себя помнит, потому что он не человек. Исай не от мира сего.***
Первая такая попытка была в восемь лет, тогда он ещё был маленьким и ничего не понимал, не знал что делать. Возвращаясь из школы вместе с матерью, он уже тогда почувствовал какое-то ухудшение в своём здоровье. Голова не сильно болела и тело немного ломило, Исай никому ничего не сказал, а просто спрятался в своей комнате, думая, что сможет переждать в тишине и спокойствии. Проходит полчаса, час, затем два — боли всё усиливаются, Исай продолжает терпеть. Он маленький мальчик, который впервые сталкивается с таким, ему страшно и больно, ведь ещё сегодня утром, Исай бежал по аллее в сквере, пока его мама сопровождала в начальную школу. Ему было весело и хорошо, он выглядел таким счастливым, пусть в его семье не всегда всё было хорошо. Этим утром отец накричал на него за то, что он разбил стеклянный графин, который был предназначен для его бабушки, ведь у неё сегодня юбилей. Стивен сказал, что очень долго его искал, что теперь не сможет найти подобного и что Исай — чертёнок. Это его задело, совсем чуть-чуть, самую малость. Отец попросил не обижаться на такое, ведь он — не ребёнок. А кто он? Об этом подумал Исай, когда выходил из дома и отец злобно просмотрел на него, садясь в машину. Ему было не обидно, нет, ему всё равно, просто пофиг. Просто почему-то хочется разнести всё вокруг — это было странное чувство для маленького его. Он не понял, что это могло значить. «Чертёнок!» — разозлённый голос отца пронёсся в голове. Давно его так не называли. Три года прошло. Он уже и забыл, что это обращение к нему. Неужели это его так разозлило? Отчасти. — Мам, — робко позвал Исай, застыв в дверном проёме на кухне. Женщина готовила обед, стоя у плиты, она повернула голову, немного скептично посмотрев на сына. Его руки были прижаты к грудной клетке, а глаза прищурены, будто у него что-то болит. — Мне плохо, — всё также робко говорит он. Виолетта собирается что-то ответить, но её перебивает внезапно пришедший мужчина: — Что болит? — грубо спрашивает он. — А? — удивлённо смотрит Исай. — Всё. — Ясно, — Стивен безразлично смотрит на мальчика, обходя его стороной. — Иди, мама принесёт тебе лекарство. Исай чувствует власть и подчиняется, уходя в свою комнату, ожидая, пока ему принесут что-то, что сможет помочь ему. Мальчик забирается на кровать у стены, обнимая свою любимую игрушку — чёрный волк, которого ему подарили в два года. Его зовут Койот, и он не нравится Исаю, но почему-то считает любимой игрушкой. Потому что Исай одинок. У него нет друзей, нет братьев или сестер, иногда ему кажется, что и семьи то у него тоже нет. Кажется, будто его родители просто подобрали его с улицы, как иногда подбирают собак, а потом сажают на цепь, чтобы те охраняли дом. От этого больно, грустно и неприятно, как от предательства. Исай считает, что его предали — может так оно и есть? А может, это всё его бурное воображение? Ведь он ещё маленький, ему всё ещё восемь, хотя — что может измениться, если восемь смениться на девять? А ничего, почти ничего. Всё останется как и было, потому что такие как он редко меняются. Это пару недель назад сказал ему отец, Исай даже не понял к чему это. Зачем? Почему? Правда ли, что он — не человек? Или это выдумки, чтобы он не баловался? Но разве от этого он станет вести себя лучше? И вообще, когда это он себя плохо вёл? Исай всегда был примерным***
Удар был болезненным, особенно, для него: маленького мальчика. Ему всего восемь, и он прыгнул, под проезжающий по тротуару спортивный велосипед. «Дурак!» — выкрикнул парень, что вёл свой транспорт, а потом взволнованно добавил: «Ты как?» Исай шипел от боли в руке, а с содранной коже на лбу стекали небольшие капельки крови. Блондин в панике перевернул Исая на спину, осматривая его лицо. Он задавал ему вопросы, но Исай только постоянно шипел от боли, а через какое-то время улыбнулся. Будто ему уже и не больно вовсе. На улицу выбежали Стивен и Виолетта, когда услышали крик о помощи. Исай поднял голову, все также с улыбкой смотря на них. Стивен хватает мальчика за шиворот свитера, поднимая того на ноги. Исай снова шипит от пронзающие боли в руке, кажется, кость сломалась. Стивен укоризненно смотрит на Исая, Виолетта стоит позади, будто не собирается ничего предпринимать; будто не собирается останавливать мужа; будто ей плевать на это; будто ей плевать на всех. — Ха, — раздраженно выдыхает Стивен, закрывает глаза, а брови сводит на переносице. — Больно? — сухо спрашивает он, на что Исай кивает. — Что ж, поедем в больницу.***
Исай впервые в больнице; впервые чувствует запах хлорки; впервые натыкается на людей, сидящих в очереди; впервые он получает серьёзную травму. Медсёстры забирают его на рентген, но сначала его осматривает врач: молодая девушка около двадцати восьми лет с фиолетовым цветом глаз. Она говорит ему успокаивающие слова, но Исай просто смотрит в пустоту. «Кажется, травмирование — это лучший способ». Перелом локтевой кости. Ему наложили гипс, теперь придётся ждать почти месяц. Целый месяц. Это был первый раз, когда Исай сломал руки, но смог унять боли в своём теле.***
Брайан судорожно снимает москитную сетку с окна в туалете, на первом этаже. Ему страшно, отчасти, он ведь пролез на территорию через забор, около хирургического корпуса. Он уже там лазил прежде, когда поздно ночью приходил к своему другу, что был болен и находился под наблюдением врачей. Брайан помнит, как они болтали через открытое окно на первом этаже. Помнит, как его друг смеялся над тупыми шутками Брайана. Помнит, как ему нравилась его улыбка. Помнит всё. — Эй, Исай, — окликивает его Фьюри. — Идём. Он тянет руку парню, что всё ещё стоял в помещении, но Исай не принимает её. Он сам. Сам может вылезти из окна. Сам может… Нет, не может. Никогда не мог. — Идём, — говорит Брайан, когда Исай всё-таки оказался снаружи. Теперь он на свободе, теперь он сможет сбежать от отца, хоть и не знает на долго ли?Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!