Часть 3

Очередной кошмар, который не давал уснуть. Снова эти ужасные моменты снились. Мужчина сел на край кровати и закрыл руками лицо, тяжело вздохнул. Ему было сложно. Этот год выдается очень тяжёлым. Всё крутилось только возле одной девушки. Вся его чёртова жизнь. Он уже не может быть тенью и прятаться — мужчине хочется уже видеть её и наблюдать не издалека,будить её поцелуями,дарить цветы,видеть как она смеется или плачет. Воспоминания лупят, очень сильно, и даже душат. Он ненавидит свою семью. Он хочет сжечь их — и чтобы они больше не портили ему жизнь. Воспоминания Он хотел выйти из дома, но мама его остановила и спросила: — Ты куда? — К Лилит. — Ты к ней не пойдёшь. Она уехала и сказала передать, что ненавидит тебя и не хочет видеть. — Мам, ты очень плохо врёшь. — Нет, сынок, это правда. Она даже сегодня переехала, чтобы тебя не видеть. Её взгляд был грубым, и в нём не было ни капли сожаления. Он сжал кулаки и ушёл к себе в комнату. Маргарет никогда не умела врать и делала это с такой смешной уверенностью. Он надеялся, что она такого не говорила. Но она уехала. Всё-таки. Не сказали — куда, и насовсем? Конец воспоминания Он собрался и поехал к Лилит. У неё скоро смена,нужно будет положить лилию с запиской.Для него это ритуал утренний от которого настроение поднимается за секунду.Ему нравится целовать её в макушку на прощание,а потом следить как она рада этой лилии и записки. На записке — аккуратный, чистый,красивый почерк. Это была ещё одна фишка неизвестного. Перед уходом он поцеловал её и ушёл смотреть, как она собирается на работу. Он улыбнулся, когда она была в настроении. Ему было тепло на душе, когда у Лилит хорошее настроение. Она — его зависимость. Он посмеялся, когда она вчера говорила подруге про него. Лилит так мило дрожала, когда чувствовала, что за ней следят. Её английский акцент — такой нежный, будто мурчит. Но итальянский у него навсегда останется в голове. Как она ему на итальянском говорила, что они никогда не перестанут общаться и будут всегда вместе. Но родители решили всё за них. Было жалко только ребёнка. Себя — не жалко. Он знал, что сможет её найти и вернуть к себе, несмотря на этот тупой запрет. Мужчина сидел в тени,следил за девушкой. Как она уверенно ходит на каблуках и разговаривает с мужчинами. Ему было противно на это смотреть. Он хотел, чтобы она ушла с этой работы. Ведь она — только его. Больше ничья.Никто не смеет к ней прикасаться. Неизвестный уже надеется, что скоро она уйдёт с этой работы. Но ждать ещё долго. Гребаных полгода. Это будет пыткой для него. Не сдержался — он ушёл.Неизвестный решил съездить к ней домой и посмотреть ноутбук. Ведь она его всегда прячет — в разные места,будто что-то там очень ценное. Когда он включил его, пароля не было. — Она дура. — На рабочем столе — две игры и четыре папки: «График работы», «Рецепты», «Фотографии с фотосессии», папка без названия. Первая папка — фотографии с фотосессий. Тут всё было очень красиво: тематические, на день рождения, на улице, на море, с подружками, показ мод. Несколько фотографий он себе перекинул и продолжил просмотр. Мужчина открыл следующую папку — там уже был пароль. Но он был очень лёгким. Перед ним открылась настоящая Лилит — раскрепощённая, очень сексуальная. Глаза у мужчины загорелись. Каждая фотография различалась только позами. Здесь девушка была очень настоящей. Каждая фотография зацепила его.Первые десять фотографии как она в белье курит на балконе и очень видно её татуировки,вторая десятка фотографий где она полностью голая позирует будто пытается перенести суть своей работы и третья десятка была самая приличная,в белье ее любимого цвета. Эти фото он тоже перекинул себе. Он ещё немного покопался в ноутбуке — и нашёл записи,её личный дневник. 10 октября Я шла с работы, в наушниках играла какая-то бездумная попса, когда всё вдруг оборвалось. Я увидела, как кто-то кричит. Кто-то падает. Вся сцена будто из фильма: кровь, песок, холодный ветер с моря. Я замерла, не могла пошевелиться, будто всё внутри застыло. А потом просто ушла. Не оборачиваясь. Но я будто что-то унесла с собой — это было внутри, это трещало, жгло. Утром после смены я проснулась и увидела на столе лилию. Рядом — записка. "Лилит, как тебе сцена на пляже? Видел, что очень понравилось." У меня побежали мурашки. Это был не просто страх — это был леденящий ток, пробежавший по всему телу. Кто-то был там. Кто-то знал. Кто-то видел, как я смотрела. И это... меня пугало. И странно притягивало. 14 октября Лилии снова появились. Такие же белые. Такие же чужие. Я знала — это он. Кто-то, кто смотрит. Кто-то, кто дышит рядом. Кто-то, кто знает, когда я просыпаюсь, когда ухожу, что я чувствую. Я всё чаще ловлю себя на мысли, что ищу взгляд. Как будто хочу почувствовать — он тут? Этот страх уже не просто страх. Это ожидание. Это... предвкушение? 30 октября Цветы больше не сопровождались записками. Просто лилии. Но стало даже хуже. Они молчали, а внутри меня всё орало. Я писала: "Мне страшно. Кто-то следит. Кто-то прожигает меня взглядом, как будто хочет прожечь насквозь." Но, чёрт возьми... этот взгляд... Он заставлял меня чувствовать себя живой. 3 ноября Я на грани. Устала. "Я хочу уйти с работы. Я не вывожу." Хочется просто исчезнуть, чтобы никто не нашёл. Хочется лета. Хочется забвения. Но я всё равно просыпаюсь утром, проверяю — есть ли цветы. Есть ли он. Он. Он — мой страх и мой наркотик. 4 декабря Мне снился кошмар. Прошлое. То, чего я не хотела вспоминать. Но будто кто-то был рядом. Не во сне — рядом в комнате. Он успокаивал, гладил воздух возле меня. Я заснула снова не смогла,было сложно.Тот мужчина ушел,оставил только лилии. И впервые — спокойно. Это странно: чувствовать, что кто-то наблюдает и при этом... защищает. 6 декабря Сегодня я была на показе мод. Я смеялась, улыбалась, снимала сторис. Но всё время — ощущение взгляда. Жгучего, далёкого. Знакомого. Я поймала себя на мысли: "Мне кажется, что меня это возбуждает." Что со мной не так? 7 декабря Сегодня я услышала шёпот. Нет, не во сне. Внутри. Где-то за ухом, где-то на коже. Я не разобрала слов — но я чувствовала их. Этот голос. Его голос. Медленный, обволакивающий. "Меня его шёпот возбуждает," — впервые призналась я себе. 8 декабря Пусто. Он закрыл ноутбук и ушёл. Ему было достаточно. Достаточно того, что она не понимает, кто он, но он её возбуждает и даёт чувство безопасности. С ухмылкой на лице он уехал домой. Налил себе виски и просматривал те фотографии, которые перекинул. Для него эти фотографии были чудесны. Превосходны. Мужчина пошёл распечатать фотографии, чтобы повесить их в комнате. Комната была маленькой. Там был только компьютер, с которого он наблюдал за девушкой и следил, где она и что ей приходит на телефон. Он повесил снимки и сел за стол. Налил себе ещё виски. — Моя... Лилия. — Через десять минут она должна прийти домой и мило сопеть в кровати. Лилия и записка уже были на столе. У него в голове были те записи — как она ненавидит работу и хочет поскорее уйти оттуда. Неизвестный решил поехать к Адаму. Снова без предупреждений — ведь он уважаемый гость. Без стука зашёл в кабинет. — Ты как всегда без предупреждения. Что случилось снова? — Позвони по этому номеру и скажи, что можешь предложить работу бармена. — Это та Лилит? — Да. — Ок. А если откажет? — Мне плевать. Заставь её. Или сделай ставку выше, чем у неё в этом гнилом борделе. Она — моя. И никто не должен её трогать. — Я услышал тебя. Всё будет сделано. Неизвестный кивнул и вышел из клуба. Сидя в машине, он наблюдал, как девушка уже ложится отдыхать. И снова — её любимая привычка не закрывать шторы. Он усмехнулся.