Часть 1

      Когда сегодня снова, по уже начавшей раздражать своим постоянством случайности, послышался стук в окно, сомнений не осталось: нужно противостоять. Причем не так, слабенько, еле двигая до крайности ленивыми ногами, противостоять, но жестко и однозначно, чтобы и шанса на надежду у злостных недругов не находилось. Злостные же недруги тем временем, будто бы пытаясь не дать и одной лишней минуты на обдумывание планов, начали появляться в поле зрения, постепенно заполняя его и, как казалось, тихо этому радуясь внутри своих жестяных, давно не мытых скорлупок-панцирей. (Эти скорлупки представлялись очень сложным и даже в какой-то степени гибким образованием, они не раз спасали своих хозяев в проблемных ситуациях вроде этой. Но несмотря на всю удачность их конструкции, скорлупки имели и очевидные недостатки. Во-первых, недоставало настолько прочного металла, чтобы изготовить их, ну и, во-вторых, никто из наших примечательных современников так и не смог прийти к какой бы то ни было дельной технологии производства. Вот и оставались хваленые скорлупки лишь неумелой рукой начерченными полосками на листе бумаги.) Мы, в свою очередь, также не дремали. В старом подвале, под приличным количеством обвалившегося камня, давно уже были нами замечены несколько самодельных ножей. И теперь, опасаясь неминуемо надвигающегося вторжения, мы всем скопом кинулись к спасительному оружию. Загвоздка же этой истории заключалась в том, что лестница, ведущая в подвал, по своей природе и по замыслу строителей не могла, видимо, выдерживать столь большие массы и в самый критический момент, под давлением двух десятков человеческих ног, рухнула. Под злосчастной же лестницей оказалась довольно глубокая и явно искусственно образовавшаяся яма. Выбраться из нее было бы делом трудным, если не сказать невозможным, и упавшие справедливо могли считать себя погребенными заживо. Не обращая внимания на их крики, мы осторожно перебрались через возникшую прореху и оказались наконец в подвале. Здесь-то нас и поджидали эти странные существа. Вообще говоря, они не были в обычном смысле странными, но проскальзывало в них нечто нереальное, нечеловеческое, инородное, некое чуждое нам естество и своей чуждостью пугающее. И, как нам удалось заметить, ждали они уже немалое время, в силу чего говорило множество обглоданных костей какого-то домашнего скота на их столе, а также большое число пустых бутылок, валявшихся вокруг. Впрочем, как это ни странно, существа по всей видимости были раздосадованы нашим визитом. На лице одного из них появилось выражение отвращения и раздраженности в связи с тем, что придется бросить только что розданные карты и обратить внимание на пришедших. Он же и поднялся первым. В подвале все затихли, ожидая его слов. Но только он собрался говорить и уже даже произнес первые несколько звуков, как вдруг упал и забился в каком-то жутком лихорадочном припадке, похожем на эпилептический. Кинувшиеся к нему собратья на ближайшие пару минут гарантированно о нас забыли, чем мы и не преминули воспользоваться; мы скрылись в одном из углов. На наше счастье именно в этом углу, страшно запыленном и уже годы никем не посещаемом, обнаружилась маленькая железная дверца, открывавшаяся с таким диким скрипом, который, казалось, способен был бы услышать и напрочь глухой. Существа же тем паче отреагировали на звук и уже неслись по направлению к нам, перебирая своими непонятными и запутанными конечностями; двигались, несмотря на это, они быстро. Но даже такой их быстроты не хватило, чтобы помешать нам проникнуть за дверь и прочно закрыться. Оставшись в темноте, отрезав себе путь назад и не решаясь двинуться вперед, мы вскоре умерли от голода.