Экспозиция

***“ Замазыч, Чашечка, Клеви — первое исключение, Пикчер — второе исключение, Курасан — третье исключение, Пшика, Нансенсу — четвёртое исключение, Чарджери, Сока, Кнайф, Лампочка, СТЁРКА, БРЯЛОК — участники” ***       Краткий в очередной раз сверлит взглядом список, прикрепленный на стену иголкой, и который бьёт прям в душу малинового осиным колом. — Как эти чучела, Стёрка и Брялок, способны на такое!? — безумолку повторяла потерянная буква.       Вновь показалась тревога с отвращением на его лице. Он боялся. Боялся всего в ту минуту. Показаться слабым, бессильным, жестоким, беспомощным. Признать своё поражение этим... Этим чучелам.       Также как в прошлые в разы, он сорвал изтерзанный, как его разум, листок в попытке хоть как-то выплеснуть внутреннюю бурю. Розовые руки рефлекторно порвали бумагу, словно тех, чьи имена она носила. Меланхолией будущего спускались хлопья бумажного снега. — О, Краткий, не думал тебя здесь увидеть, — приветливо заглянул Ёшка.       Краткий не пошевелился. Голос его фиолетового напарника лишь подлил масло в огонь. Он не хотел... —Краткий? — не хотел показаться гнусным и мелочным ни перед ним, ни перед собой тем более. Он как прежде станет маленькой буквой? — Краткий, ты чего? — пытался докричаться Ёшка.       Выжимая всё из себя, Малиновый натянул улыбку на недовольную гримасу. — Да, привет, Ёшка.. — Привет, я тебя везде искал, что ты тут делаешь? — О своём думаю.. — Ты в порядке? — Да-да... Конечно, почему ты спрашиваешь? — Честно, ты выглядишь, как пережёваная малина. — Говоришь прям, как Чепик. — Краткий, как продвигаются дела с расписанием? — Я... я д-де-делаю, занимаюсь им, можешь, пожалуйста, не отвлекать? — Ухожу, но только ответь на телефон, — доставая из-за пазухи телефон, заканчивает Ёшка.       После закрытия двери, Краткий остаётся наедине с неизвестным на той стороне трубки. —Алло? — нерешительно поднимает трубку буква. —О, Господин Краткий, приветствую вас, давно вы не выходили на связь, — взахлёб говорил верховный садовник, — За это время мы-мы... — Садовник, ты за главного. Я на данный момент очень занят. Приду при первой возможности, — перебивая, произнёс Краткий и положил сразу после трубку.       Он снова в окружении своих страхов. Даже возвращённый его телефон в тайне ненавидел его. — Ёшка, — осматривается в пустом коридоре Краткий, зовя напарника.       Идя по знакомому коридору, но он не ощущал ничего кроме давления «чужих» ему стен. С каждым шагом коридор всё удлинялся, а разум утончался. Но Малиновый замечает в конце неуютного туннеля свет и идущий оттуда отдалённые звуки, будто ангельские песни. Шаг. Второй. И...       Краткий стоит около телевизора за которым скучает Фиолетовая буква. Опять спасение лишь продолжение кошмара. Вновь серая комната с невзрачной мебелью, где жизнь прекрасна только за стеклом телевизора. Труп выглядит живее, чем вся комната, включая одного красного симболара – Краткого. Лишь Ёшка выглядит не разлагаемым из внутри. — О, Краткий, решил за неделю всё таки выйти? Краткий продолжил молчать. Фиолетовый не понимал поведения сожителя и хотел добавить, но... — Я был на Арматуре у участников; некоторое время, — неожиданно выразился Краткий. — Что! Получается ты сообщил им, что принял их ультиматум и уступишь место ведущего мне? — озадачен Ёшка, не зная, что неосознанно излил то, отчего Краткий хотел убежать хоть под землю.       Краткий развернулся к нему, лицо тускнело, будто забрали любимого питомца. Края бровей начали падать, улыбка пропала,взгляд стал острее ножа. Ёшка покрылся румянцем, не осознавая, что он сказал такого. — Да, — холодный ответ Краткого звучал подобно грому.       По коже Фиолетового убегали редкие капли пота, как мыши. — Ты проводил исключение Нансенсу? — сухие, как камень, слова выходили из Краткого, будто передавая его чувства. — Нет? — Ёшка отводит взгляд, просматривая место на наличие безопасного от ауры Малинового уголка. — Завтра прибудем и всё проведём.       Неуверенно утвердительно покачал головой Ёшка. Взяв пульт с кофейного столика, чтоб включить телевизор, буква обратила внимания на Краткого. Он подошёл к скромной книжной полке. — Моя книга “Гишики”. Откуда ты её стащил? — выдавил из себя Краткий.       Ёшка удивился. То ли его действиям, то ли его изменениям. — Краткий, ты же сам поставил и сказал не трогать.       Раздражённо посмотрев на приятеля, малиновая буква достала книгу и оторвала ранее приклеенную обложку “Гишики”. После сел на ближайший стул читать книгу. — Нет, — отвечал Краткий на любой звук от напарника, похожий на слово.       Ёшка не выдержал давления внутри комнаты и пошёл в свою. Идя по мягкому ковру в компании «родных» стен Звездоглазый размышлял.