Часть 1

За окном бушевала гроза. Чара ненавидела это. Когда гром и ветер ломают всё на своём пути, создавая столько шума. В тот день тоже была гроза. Именно от дождя она решила спрятаться в пещере. И это повлияло на её последующую жизнь и смерть. Сейчас девочка лежала в кровати и не могла уснуть. Комната иногда озарялась ярким светом молнии, что не на шутку пугало. Она даже немного дёрнулась, вскрикивая, что не могла не заметить Фриск. Этот всеобщий спаситель, а сейчас сосед по комнате. — Тебе страшно? — спросила Фриск. — Нет, отстань. — Получилось не так уверенно, как хотелось бы. С её кровати послышался звук какой-то возни. Фриск встала и перенесла подушку и одеяло на кровать к сестре. — Ты что, слов не понимаешь? — Сказала Чара, при попытке её обнять. — Не трогай меня. — Но тебе же страшно. — Фриск звучала так, будто правда переживает за сестру. — И что? — Я просто хочу помочь. Просто помочь. Она всегда хочешь помочь. Всем и вся. Кто бы не встретился ей на пути, Фриск стремится помочь, спасти, пощадить. Чаре не нужно не пощада не прощение. — Могу поспорить, тебе просто нравиться видеть меня беспомощной и нуждающейся в тебе. Вот тебе развлечение на вечер. — Мне не нравиться, когда кому-то плохо. — Но признайся, тебе нравиться играть в спасителя. — Я просто помогаю, когда могу. — Это не ответ. — Мне нравиться помогать, потому что я радуюсь, когда кто-то рядом со мной радуется. Что в этом плохого? — То, что от такой помощи мне хочется сбежать куда подальше. Девочки немного помолчал. Фриск обдумывала слова сестры. — Почему так? — Спросила она. — Ты правда не понимаешь? — Чара начала понемногу заводиться. — Вы все обращаетесь со мной как с бродячим котёнком, взятым с улицы, которого щедрые хозяева взяли домой и теперь нянчат. Разве не чудесно? — Имеешь в виду, что помощью мы демонстрируем своё превосходство? — Именно. Фриск обдумывала изъяны своей системы. До этого ей удавалось помочь всем. Со всеми найти общий язык, если быть милой и доброй, но она и подумать не могла, что именно эти качества могут ей помешать. — Я никогда не думала об этом в таком ключе. — Начала Фриск. — С такой силой я чувствовала себя обязанной помочь всем. Просто потому что могу. Я не могу не быть вежливой и доброй с тобой. Если вернуться к твоей метафоре, то это не ты у нас в доме. Это твой дом. Ты у себя в доме. — Я этого не чувствую. — Сказала Чара подумав. — Почему? А почему? Когда утром за столом собирается она, Фриск, Ториель… Азриель. Она же чувствовала себя в семье раньше, так что изменилось? Она всё испортила — вот что. — Потому что вы меня ненавидите. — Чара звучала удручённо. Она не капли не сомневалась в своих словах. — Нет, Чара. Мы не… — О вот только не начинай. Можешь говорить всё что угодно, но дела это не изменит. Я же вижу! Вижу, как вы на меня смотрите. Как разговариваете. Всё шутки этого костлявого придурка. Или когда Азриель начинает рассказывать что-то хорошее из прошлого, а потом отсекается и с грустью смотрит на меня. Потому что я всё испортила. Из-за моей ошибки мы умерли. Никто этого не забыл и не забудет никогда. — Чара говорила как на духу то, о чём давно думала. — Чара… — Фриск осеклась. Хотелось снова возразить и сказать, что всё не так, но она не могла. Чара говорила правду, и Фриск понимала это. Но всё не могла быть так безнадёжно. — Никто не… Я не злюсь на тебя, мне просто жаль, что всё произошло именно так. Я не буду, говорить, что ты не виновата, но ты виновата не полностью. Ты тоже жертва обстоятельств. Если бы монстры не были заточены, если бы на тебя не вызволили роль спасителя подземелья, если бы Азриель тебе отказал, или что-то другое произошло, ничего этого не было бы. Сыграло роль множество факторов, ты же была ребенком, несправедливо обвинять тебя во всём. Чара молчала осмысливая слова. В них было зерно правды, но какой от него смысл, если дело это не меняет. — Но я нас убила — Сказала Чара. — А ты вернула к жизни. Вон! Азриель дрыхнет в соседней комнате. — А ты спасала меня. После каждой смерти, ты делилась со мной плохими воспоминаниями, не давая мне умереть. Моей решимости могло и не хватить, как это и случилось с остальными детьми. — Только помощи моей никто не видит. — Я вижу. — Ну спасибо, блин. Успокоила, так успокоила. — Саркастично ответила Чара. Девочки полежали немного в тишине, слушая звуки дождя, стучащего по подоконнику. Гроза понемногу стихала. — Я правда хочу как лучше тебе, — Снова заговорила Фриск. — Не нужно закрываться. — Проще сказать, чем сделать. Я ведь “злодейка”. Когда я веду себя грубо, то это само собой разумеющееся, но если я попробую вести себя хорошо, то это вы меня “перевоспитали”. Какой смысл мне стараться, если мои заслуги будут приписаны вам. — А ты хочешь? Хочешь стараться, чтобы стать лучше? Чара замялась. — В какой-то степени, да. Но это сложно, когда у всех уже сложилось о тебе определенное мнение и когда каждый мой шаг контролируется не равнодушными “друзьями”. Так и хочется после очередного нравоучения сделать наоборот назло вам. Фриск задумалась. Ответ казался близко, но решиться такое предложить… — Если ты говоришь, что ты хочешь стать лучше, тогда я не буду указывать тебе как поступать. Дам совет, если попросишь, но в остальном твоё будущее в твоих руках. — Серьёзно? — В тоне слышалось недоверие. — Да. — И не будешь психовать, если результат не окажется мгновенным? — Постараюсь. И знаешь что? — Что? Фриск стала говорить тише и серьёзнее. — Я правда хотела быть с тобой подругами, или даже сёстрами. — Только не пытайся сделать из меня твоего послушного фанатика, вроде Азриеля или Санса. Благодарного за всё добро, которым ты их одарила. Я знаю, что ты делала и какими способами. — Хочу, чтобы у тебя был выбор, и чтобы ты выбрала меня. — Возможно, стоит попробовать. Девочки ещё немного помолчали. — Спасибо. — Неуверенно сказала Чара. В ответ Фриск обняла сестру, прижимая её ближе к себе. Чару немного поворчала, но не отстранилась. И гроза понемногу заканчивалась.