Глава 17 или я вернулась

POV   Оли Я зашла в тëмную прохладную комнату, за пределами помещения все разошлись, никто не подслушивал. Мы с Вовой остались одни. Плотные шторы были полностью зашторены, так что даже ни один лучик света не мог проникнуть внутрь.  Я прошла чуть вперëд и за это время наткнулась на валяющиеся предметы, осколки чего-то, разбросанные вещи. -Вов? - тихо позвала я напарника. В ту же секунду меня обвили большие, но слабые руки, прижимая к груди, голова опустилась на моë правое плечо. Его дрожащие пальцы цеплялись за мою одежду. Чтобы немного успокоить его, запустила свою руку в его волосы, зачастую это помогало, когда Сокол был чем-то расстроен или раздражëн. Мы стояли молча, я отчëтливо слышала тяжёлое дыхание человека, быстрое биение сердца и тихий, очень тихий скулëж. Я нащупала левой рукой выключатель от лампы. Щелчок, и комнату озарил тëплый приглушённый свет. Со стороны Вовы послышалось недовольное мычание, видимо долго света не видел. Я стала гладить парня по его сухим, растрëпанным волосам. -Вовка... - мужчина поднял меня на руки и положил на кровать повисая сверху, обнимая и утыкаясь в шею, жадно вдыхая мой аромат. -Вов? - снова позвала я Адидаса, - взгляни на меня. Я обхватила его исхудавшее лицо в ладони. Его голова оторвалась от моей шеи, и его взгляд уставился на меня. Несмотря на плохую видимость, я смогла разглядеть его лицо. Лицо Вовы заметно исхудало, усы, волосы и брови были в полном беспорядке, оттенок кожи стал белее, глаза были опухшими и красными, радужка поблекла, из яркого тëмно-коричневого оттенка, они стали серо-коричневые, под ними красовались фиолетовые, практически чëрные синяки, губы искусанные, а в их уголках покраснения, как будто немного разорваны. Руки продолжали сильно обнимать меня, хотя они явно ослабли после голодовки. Не смотря на это, от него ни чувствовалось ни запаха перегара, ни алкоголя, ни грязи или чего-то мерзкого, но запа крови присутствовал. Мне было больно смотреть на него, в груди всё сжалось, воздуха не хватало. Я еле сдерживалась, чтобы не пустить слезу. Вова же смотрел на меня по-другому. В его глазах читалась боль, отчаенье, но в тоже время какое-то тëплое чувство, спокойствие, радость. Я гладила большими пальцами его щетинестые щëки, он охотно подставлялся под такую своеобразну ласку. Сейчас он был похож на большого зверя, которого все бросили, и теперь он ищет дом и укрытие. -Вовочка, родной, почему ты мне солгал? - грустным тихим голосом произнесла я. В ответ тишина, ему тяжело говорить. Но глаза говорили обо всём сами, они в мгновение потускли, и старались смотреть на всë что угодно кроме меня. -Ты не хотел меня беспокоить? - Вова лишь слабо кивнул, - эх, ты, моя кошачья мордочка, - ласково, произнесла я. Многие бы сказали, что это грубое прозвище, но Вова сам называл себя таким образом, и иногда просил чтобы именно так, я его называла. Наблюдая со стороны, я заметила, что единственная не называю его Адидасом, я не питала к этому прозвищу чувства, роднее мне были «Сокол», «Наглая кошачья морда» и другие ласковые формы его имени и позывных. Появлялось такое чувство, будто это что-то личное, интимное, связь, которую никто не мог разорвать, наш мир, который не могут понять, я мысленно усмехнулась с этого, - хотел как лучше, а перепугал всех, - немного броня проворчала я, теребя его непослушные волосы,- давай выйдем ко всем, они сильно переживают за тебя. Вова отрицательно махнул головой. -Ну по крайней мере, позволь мне к ним сходить, сказать, что с тобой всё хорошо, заодно возьму аптечку и еду, твоя мама явно что-то приготовила. Немного подумав, он отпустил меня, но отрицательно качнул головой. -Не хочешь есть? - предположила я. В: ты, - кратко промолвил он. -Хочешь, чтобы я приготовила тебе? - поняла его. Сокол активно закивал, - хорошо, не переживай я быстро, - обняла его, Вова до последнего не хотел меня отпускать и с новой силой обнял меня за талию. Я лишь тяжело вздохнула и потрепала его по макушке, - всё, Вовочка, я скоро вернусь, - поцеловав его в волосы, я выскочила из комнаты. В достаточно просторной кухне сидели все и молчали, как только Марат увидел меня, подскочил. М: как он? - все тут же обеспокоенно уставились на меня. -Не переживайте, всë теперь будет хорошо, я его успокоила и он постепенно вернëтся в своей прежнее состояние. Извините за грубость, но, Диляра, я могу воспользоваться кухней и вашими продуктами? Д: да, да, конечно, не спрашивай, бери всё что нужно, а зачем если не секрет? -Вова захотел, что бы я ему приготовила еду. Женщина явно обрадовалась такому повороту, наконец-то еë сын нормально поест. Я приступила к готовке, выбор пал на овсянную кашу, овощи на пару и ромашковый чай. Все молчали и пили чай, а я хозяйничала. Т: Оль, где ты была всë это время? - решил прервать тишину кудрявый. -В Москве. Е: Оль... - позвал меня паренëк, я сразу поняла к чему он. Все смотрели на нас с подозрением. -А если быть точнее, то возила Мишу к моей родне. З: зачем? -Потому что по документам, Миша теперь под моей опекой, в какой-то мере, теперь я его мама. Н: ого, теперь всё понятно, - вытирала недавние слëзы девушка, лысый парень, сидевший рядом, поглаживал еë плечи и что-то шептал. Ай: Миш, значит ты нам соврал, что встретил еë в Москве случайно? Все замолчали. Е: я... -Это я попросила его молчать. Не вините его, он просто выполнял мою просьбу. К: п-почему? -Честно я не хотела вам показываться, после того инцидента. Город вмиг стал мне чужим. Когда Миша позвонил и рассказал в каком состоянии Вова, я решилась. Уладила пару моментов и приехала к вам. Если и винить во лжи, то только меня. З: а что на счëт Эдуарда? -Он мой старый знакомый, я его младшего брата спасла. Там и завязалась дружба. Опережает ваш вопрос, он не знает как меня зовут, для них я Пума. Н: вот оно как. КС: Оля, верно? - поинтересовался взрослый мужчина, отец Вовы. -Да, всё верно, извините что не представилась раньше, меня зовут Волхова Ольга Владимировна, я подруга вашего сына, мы вместе служили на Афгане 5 лет, - в тот момент я повернулась корпусом к сидящим. КС: вот оно как, рад с вами познакомиться. Хотел спросить, что с моим сыном приключилось? Я задумалась, вернувшись к готовке, подбирала слова, как бы всё понятно объяснить. -Ожидаемый вопрос. Если говорить по простому, у него ломка, опережаю ваше беспокойство, это не из-за наркотиком. Это психологическая ломка, по крайней мере мы еë так назвали. Во время службы практически вся молодëжь прошла через неë, у некоторых она начинается позже, когда он находиться в семье и к нему приходит полное осознание того, что произошло. Д: а как долго это будет? - серьёзно спросил тот, обрабатывая получившую информацию. -Не знаю, у каждого по разному, кто-то месяц, кто-то неделя, некоторым нужен день, два, были и те кто год от этого страдали. Ну если смотреть на данный момент, то сейчас она идëт на спад, но он ещё может долго восстанавливаться, всё зависит от человека и окружения, - спокойно ответила я, продолжая готовку. -Мы скорее всего к вам не выйдем, так что садитесь за стол без нас и отдохните, - через минуту молчания продолжила я и снова замолчала. Через пару секунд из комнаты Вовы послышался оглушительной грохот. -Всем сидеть на месте. Все подскочили, но не смели двигаться. Когда я забежала в комнату, то увидела сидящего в углу, дрожащего Вову. Рядомопракинутую тумбу. -Сокол, - я подскочила к нему и обняла его, - всё хорошо, я тут, я вернулась, - мужчина крепко обнял меня. В: мне показалось, что ты бросила меня, оставила одного. -... Всё теперь хорошо, идëм поедим. Он лишь слабо кивнул. Я быстро вернулась на кухню, всех успокоила и забрала поднос