Часть 2

Наруто устало дышит, его тело ослабло и смертельно голодно. Но он не умер, потому что, хотя он и не чувствовал этого, Курама был рядом и поддерживал в нем жизнь. Ее было мало, но она была рядом, он восстанавливал каждую фибру, каждую кость и каждую поврежденную клетку в его существе. Только по этой причине он все еще был там, одинокий и слабый, где никто не мог его найти, где никто не скучал по нему. Несмотря на это, его мысли еще не были полны негодования, он лишь сожалел о том, что был настолько глуп, что поверил, будто что-то могло измениться. Он должен был знать, что ничто не изменит его жизнь, как бы он ни старался: одиночество той комнаты, этот холод его детства и боль, причиненную всей деревней, которую он никогда не заслуживал. Он думал, что, возможно, если он покажет, что он сильный, и достигнет своих целей, то люди увидят его, и он, наконец, почувствует себя целостным. он скучал по теплу ее постели, вкусу еды, солнцу на ее лице, чистой воде, текущей по ее телу, ощущению ее чакры, находящейся на пике своей активности, чтобы защитить ее семью. он скучал по Саске. Потому что, несмотря ни на что, он знал, что ее самые сильные эмоции были к нему, он не мог правильно классифицировать их отношения, но это было нормально, они были в порядке после стольких беготни и преследований, они были в порядке, он все еще мог чувствовать его присутствие рядом с ней, такое теплое, такое сильное и такое реальное, единственного человека, который мог понять ее боль, и по этой причине она чувствовала, что между ними была связь, невыразимая словами. Но его больше не было, никого больше не было, он просто гнил в этом месте, чувствуя, как время проходит без него, а она просто смирилась с тем, чтобы ждать смерти, ее избитое тело взывало об освобождении, ее руки, которые в какой-то момент перестали кровоточить, чувствовали только, как сухая кожа сталкивается с наждачной бумагой и металлом, застрявшим в ее плечах, которые в какой-то момент она проигнорировала. Но ни одна печать не была вечной, даже печать Узумаки. Поэтому он ждал, ждал, ждал, не замечая течения времени, и просто сосредоточился на том, как сильно он мог чувствовать свою чакру и самого Кураму внутри себя, где то маленькое пространство, которое существовало в его сознании, постепенно исчезало, пока в один прекрасный день, наконец, не наступило время. - Наруто, - послышался шёпот, но что-то наконец-то раздалось. Слезы хлынули из его глаз, радость и печаль смешались в нем, ожидание того стоило. - Курама, - пробормотал он сухим голосом, и холодное эхо разнеслось по комнате. Он чувствовал это, это было так же тепло и агрессивно, как он помнил, он плакал сильнее, прежде чем упрекнуть себя. - "Да ладно, Наруто, ты не плакса", - сказал он себе и глубоко вздохнул, еще немного, совсем немного. Он терпеливо ждал, час, дни, может быть, месяцы или годы, но наконец. - Курама, - его голос, охрипший от долгого молчания, прозвучал ниже, чем он ожидал. - Мальчик , - послышался ответ, и он настоял. - Курама, - повторил он с большей силой. - Я здесь, я тебя слышу , - наконец ответил он. - О, Курама, наконец-то, я так долго ждал этого момента, - радостно пробормотал он. - Что случилось? Я долго не мог выбраться, даже не знаю, сколько времени прошло, - сказал он, раздраженно и сердито, Наруто мог представить, как он потягивается от долгого сна. - Они запечатали нас, я не знаю, как долго мы здесь находимся, - сказал он, все еще уставший, но счастливый, его тело реагировало на наличие чакры, вернее, впервые за долгое время его тело вырабатывало чакру, и это питало его. - Да что, черт возьми, случилось? - ответил он, еще более нетерпеливо зарычав. - Давным-давно Сакура пришла сюда и сказала, что я им больше не нужен, - сказал Наруто. - Так они запечатали нас, думая, что мы никогда не выберемся, какие идиоты! Ты герой войны Наруто Узумаки, а я Кьюби но Йоко - Наруто улыбнулся его энтузиазму. — Мы выберемся отсюда, это точно, — сказал он. - Просто потерпи, мне нужно как следует зарядить чакру, - объяснил блондин, внутри него было совсем немного чакры, как зернышко риса, которое быстро исчезало, когда его накапливалось слишком много. Из его груди вырвался жалобный стон, боль от каждого сдавливания еще больше истощала его. - Успокойся, малыш, это поглощает твою чакру напрямую, а мое ее замедляет, - заметил лис. - Я помогу всем, чем смогу, не волнуйся, у нас полно времени - и как и предсказывали Курама и Наруто, относительно быстро, поскольку они с Курамой постоянно общались, ментальное пространство Наруто быстро вернулось, и находиться там стало так же нормально, как дышать, пока его тело не восстановилось настолько, насколько это было возможно (без еды и воды). И вот, наконец, Наруто был готов и заряжен, он начал долгие роды. - Вероятно, это печать, подавляющая твою чакру, но не настолько сильная, чтобы полностью тебя подавить, - упомянул Курама в своем ментальном пространстве, где Наруто был покрыт бумагами, создававшими печать из цепей, которая не позволяла ему приблизиться к нему. - Если ты перестанешь накапливать чакру, у него не будет чакры для поглощения и часть печати отключится, моей должно хватить, чтобы сломать ее, - Наруто понимающе кивнул. - Хорошо, давайте сделаем это, - сказал он с энтузиазмом. - Просто помни, что если ты не выпустишь достаточно, ты потратишь мою чакру впустую, и печать активируется еще сильнее, - предупреждение было, но Наруто был в курсе и доверял всему, чего ожидал. - Готов? - блондин впервые за долгое время открыл глаза, даже несмотря на то, что ему мешало видеть, острая боль лишь придала ему еще больше уверенности. Тело блондина горело чистой силой, вместе с телом Курамы в красной смеси, а бумага вместе с цепями, окружавшими Наруто, были разорваны на куски одна за другой. Блондин упал на пол, холодный и мокрый, но настоящий, со сдержанной радостью он подтащил свою единственную руку, которая весила как свинец, к выцветшей и изношенной повязке, которую он снял своими изуродованными пальцами и сломанными ногтями, Наруто снял повязку с глаз и снова смог видеть. Несмотря на прошедший дождь, снова показалось голубое небо.