жить нужно.

Тёплый, родной. Папа. Живой. Улыбается и гладит по голове. Вот-вот обнимет. —Слышь, Шурка, пойдем мороженого купим, а?Как раз в парк зашли. Что-то ярчает в глазах. Снова реальность с мокрыми щеками, а не добрый сон. Он редко снится, хотя отец как-никак. С тех пор так тихо дома... Никто не покупает арбузы, не спрашивает как дела в школе и об успехах в ненавистной химии. Шурка стала меньше понимать материал. Многое упустили. Не то чтобы Павлов хорошим был, но и плохим учителем не являлся ,если не брать некоторые моменты за гранью школы. Екатерина стала как не своя. Заплетает наспех косы и уходит. И Соловьёва больше не Шурка, а Саша. Просто Саша. Не дочь смелого милицейского, а сиротка под опекой Фадеевой. Непонятно, зачем папа умер. Наверное, чтобы спасти. Интересно, где он сейчас.... ходит где-то рядом незнакомцем или нет...И столько всего не спрошено. Отчего такие условия.. почему только вместе? Он что,бросил ее на произвол судьбы? Ради чего? Тонкая фигура приближается к ребенку в кровати. —Саш,что случилось?...ну не плачь...Завтра вставать утром, а глаза опухшие. Фадеева смотрит беспокойно, слезы вытирает с мягких щёк. Вздыхает. Обнимает ласково. Кажется, понимает без слов. Она ещё не думала о ребенке, а тут появилась Шурка. И девать некуда—сирота все-таки. С ней даже как-то легче после потери, одно горе сближает. Тоже успокаивает. Дети они такие, со своей логикой и находчивостью. Яркие, оптимистичные. И Саша такой была. Держит здесь, показывает, что жизнь не кончается. Жить нужно. Хотя бы друг для друга. И они живут, держатся. Человек ко всему привыкает, и они привыкнут, ведь время лечит.