Не умирать, а побеждать

— Ты встань, пробудись, мой сердечный друг, я люблю тебя, как жениха желанного!..

С.Т. Аксаков, «Аленький цветочек»

— Иди ближе! Что стороной ходишь?

Фильм «Тимур и его команда», 1940 г.

Черри, конечно, была не прочь позволить Невиллу хотя бы проводить себя на Астрономическую башню, но тот за несколько часов хождения по замку со всеми его коридорами и закоулочками устал просто-таки смертельно. Он не виноват, конечно, у него ведь не было опыта двадцатидвухкилометровых марш бросков из Мюлтона в Литтл-Уингинг. Поэтому она дошла с другом до штаба и отправилась проведать Малфоя и Снейпа сама, а по пути сделала крюк, зашла в мебельный склад, что на два этажа выше кабинета ЗОТИ, сняла телескоп со штатива и захватила прибор с собой. Она нашла обоих обитателей башни в не самом плохом для них состоянии: Снейпа — в бессознательном, но стабильном, Малфоя — в уставшем и испуганном. Она отправила в штаб ласточку — доложить, что всё в порядке. — Что, пришла, мышь бесхвостая? — такими словами приветствовал Малфой гостью, вопросительно на неё зыркая. Черри поняла его шифр: он хотел уточнить, не привела ли она за собой хвост из своих. Или из чужих. — Пожалел бы мышку, у которой хвостика нет, — ответила она жалобно. Малфой кивнул: значит, Черри пришла сюда одна. — Ваши, выходит, проигрывают? — спросил он без злорадства, а с сожалением даже. — С чего ты взял? — Ну, Тёмный Лорд сказал, что Поттер убит. — А мистер Лонгботтом сказал, что не убит. Или ты не слышал? — Слышал. Но он ведь так сказал, только чтобы всех успокоить. «А вдруг от и правда нам соврал насчёт Гарри? — засомневалась Черри. — Старостам он ведь наплёл про проверку. Про засаду Волан-де-морта в Хогсмиде ничего не рассказал до поры до времени. Оно и ясно, от это сделал для нашей же пользы, но теперь надо самой всё узнать.» Небо и окресности замка уже светлели; близился восход солнца. Черри окинула взглядом видные с башни как на ладони улицы Хогсмида, несколько мест осмотрела через телескоп. Пусто… Вдруг со стороны гор полыхнула яркая вспышка. Черри сразу же направила туда объектив, припала глазом к одному из окуляров, а к соседнему подозвала Малфоя: — Да вот же он, Гарри, живой и невредимый. Смотри! На горной тропе стояли лицом к лицу заклятые враги: Гарри Поттер и лорд Волан-де-морт. Над Гарри парил феникс, посверкивая алым оперением. Гарри ждал нападения противника, но вдруг в него что-то полетело — не от Волан-де-морта, а сзади. И не заклинание, а бутылка с подожжёным запалом. Черри ахнула: Гарри не успевал среагировать. Но Фоукс спикировал, принял удар на себя… Вспыхнул взрыв. Удар оказался сильным даже для феникса; птица загорелась и пеплом осыпалась на горный склон. Волан-де-морт, видимо, надеялся, что Гарри обернётся посмотреть, что это прогремело и опалило ему сзади волосы, и избрал именно этот момент для заклинания — но Гарри не обернулся, а нанёс ответный удар. Заклинания пересеклись, палочка вылетела из рук Волан-де-морта, её убийственный луч настиг его самого, он упал… И почти одновременно с падением Тёмного лорда упал первый камень, сорвавшийся с места от вибрации после взрыва. Упал совсем рядом с Гарри. А следующий камень упал прямо на Гарри. А следующий — поверх первых двух камней… Грохот взрыва долетел наконец до Астрономической башни, выведя Черри и Малфоя из оцепенения. А когда пол башни задрожал от сейсмической волны камнепада, Черри уже сообразила, что нужно делать. У парапета валялась метла, на которой прибыл вчера на башню Дамблдор. Черри подняла её и аккуратно ткнула передним концом Малфоя. — Летим туда. — Что? — Садись, я позади тебя. — Почему? — Ты опытнее, летаешь лучше. Поэтому будешь управлять. — Нет, я хотел спросить: почему мы летим? Это же бесполезно, Сью. Он ведь мёртв… — А если нет? Летим скорее. Вдвоём мы быстрее камнепад расчистим. — Но… — Пожалуйста? — Ладно, — сдался Малфой. — Смотри не свались. Она примостилась позади него на древке метлы, обхватила его за пояс. «Совсем как тогда, на велосипеде с Дадли. Разве что обзор теперь сверху, ” — подумала Черри, глядя на пролетающие мимо светлеющие пейзажи: сначала развалины стены Большого зала, потом раскидистые кроны садовых деревьев, ворота, улицы Хогсмида, горы… Черри тряхнула головой. По прибытии её ждал не безмятежный сон на сидении автобуса в Лондон, а активные действия по спасению брата. Они приземлились на горную тропу. Черри сходу выхватила палочку, подняла верхнюю глыбу и переместила её на другую сторону камнепада; расчисткой тропы можно будет заняться и позже. Малфой заставил себя отвернуться от тела Волан-де-морта, прогнав страх, что прежний повелитель, желая отомстить за предательство, нападёт на него из-за спины, и присоединился к невозмутимой спутнице. Спустя несколько напряжённых минут был поднят камень, который первым упал на Гарри. — Я ведь говорил тебе, Сью. Он мёртв… *** Среднестатистический маг объединил бы содержание этой книги под понятием «псевдонаучная чушь». Но братская клятва с восемьдесят третьей страницы, похоже, работала. И даже если бы она не работала, у Черри не было бы никаких оснований, чтобы не прибегнуть к инструкции с восемьдесят пятой страницы книги, что лежала в её рюкзаке. Потому что если ты знаешь единственный способ, который может вернуть человека к жизни, ты обязан его применить, а там уж как получится. Делай что должен, и будь что будет. Заголовок: «Отмотка времени: назад к жизни». Условия: 1. Пострадавший, а также оказывающий помощь, должны быть волшебниками; — соблюдено. 2. Смерть наступила не в результате заклинания, а в результате механических телесных повреждений; — так и есть. 3. Смерть наступила несколько минут назад; чем больше времени прошло, тем труднее его отмотать; — спасибо за предупреждение. 4. Оказывающий помощь должен любить пострадавшего больше, чем себя самого… — у Черри нет времени думать, так ли это. Она произнесла длинное старинное заклинание, и над телом Гарри возник золотой циферблат с остановившейся на делении «12» стальной стрелкой. Стрелку надлежало сдвинуть назад — руками. А края у неё были ох, какие острые! Но Черри обратила внимание на другое: стрелка была длиннее, чем обе её ладони. Её можно было толкать вдвоём с кем-нибудь. И — бывает же такое! — Черри точно знала, с кем именно. Человека больше всего любят мать, сестра и жена, даже если она пока только невеста. Так ведь во всех сказках написано! — Это бесполезно, Сью, — покачал головой Малфой, но Черри его не слушала. Раз — взвилась в воздух серебристая ласточка и умчалась в направлении к замку. Два — палочка и карманный справочник опустились в карман мантии, чтобы не мешали; Черри подвернула рукава и решительно упёрлась ладонями в острый край. Три — от замка отделилась точка, которая, приблизившись, оказалась Джинни Уизли на метле. Четыре — Джинни встала рядом с Черри, и вот уже обе девочки изо всех сил толкают стальную стрелку. Из их ладоней струится кровь, стекает по запястьям, предплечьям в рукава мантий. Малфой молчит: он понял, что их не переубедить. Но остальные этого не понимают. Остальные — это жители деревни, проснувшиеся от камнепада и собравшиеся тут же, на горной тропе. — Сью, Уизли, вы с ума сошли? Бросьте, девочки. Пропащее это дело! Черри и Джинни продолжают толкать стрелку. Светлеет; их силуэты всё отчётливее вырисовываются на фоне горного склона и свалки камней. Прибывает самоназначенная делегация из школы. — А ну, смирно! — гаркает Грозный Глаз Грюм. Джинни вздрагивает, но останавливает привыкшее подчиняться строевым командам тело, и продолжает налегать на стрелку. — Нет заклинания, способного вернуть к жизни умершего, — увещевает Дамблдор своим спокойным и оттого авторитетным голосом. Черри и Джинни невозмутимо пытаются сдвинуть стрелку. Такое заклинание есть, пусть и с условиями. Не их печаль, что Дамблдор об этом заклинании ничего не знает. *** Дамблдор хотел приблизиться к ним, но Сириус его удержал. — Дайте дорогу тем, в ком не иссякла ещё надежда! — Сириус, — покачал головой директор, — я понимаю, что Гарри — твой крестник, и ты не готов пока смириться с его потерей. Но поверь, я лучше знаю жизнь… — И именно поэтому совсем недавно собирались с нею расстаться? — прямо возразил Сириус. — Брали бы лучше пример с молодых! Смотрите: Гарри — труп, но они отказываются верить, что всё кончено. А вы-то!.. — Сириус, я сегодня тебе уже десять раз говорил: на мне лежит проклятие, как наказание за мои ошибки прошлого… В голосе Дамблдора звучало чуть ли не удовольствие вперемешку с гордостью. Сириус вспомнил, как год назад, снова случайно попав в Азкабан, он не переставал терзать себя виной во всём произошедшем с Гарри и заодно с Магической Британией — он тогда упивался, даже наслаждался этим терзанием, ища доказательств, что он неисправимый безалаберный негодяй. Неужели директор чувствовал то же самое? — Проклятие лежит, говорите… Проклятие, от которого вы сами не ищете способа избавиться. Наказание, которое вы сами себе выдумали, чтобы помучаться. Ошибки, которые вы сами не хотите себе простить! — Так ты тоже… читал? — понял наконец Дамблдор. — Да, я должен был предвидеть, что Запретная секция — недостаточная мера, чтобы никто не добрался до этой книги. Сириус, это сборник сказок, который выдаёт себя за руководство. Все эти заклинания, клятвы, самоубеждения — они не работают! — А вы как будто проверяли? — с сомнением отозвался Сириус. Дамблдор многозначительно промолчал. Он проверял. Точнее, проверяли они с Гриндевальдом, когда в молодости собирались заключить братскую клятву. Закончилось всё дуэлью, мордобоем и вырванной, скомканной и выброшенной в окно страницей. Они-то думали, что любят друг друга, а оказалось, что любят они только свою идею об Общем благе. И теперь директор просто хотел уберечь молодых от подобных разочарований. *** А «молодые» всё продолжали напирать на острый стальной край, невзирая на споры и крики разрастающейся толпы, на попытки их отозвать или увести. Для них существовали лишь стрелка, которую надо толкать, Гарри, которого можно спасти, и песня выбравшегося из пепла птенца феникса, который тоже верил, что всё ещё может закончиться очень хорошо. И когда первый луч солнца выглянул из-за склона и отразился в стрелке, она вдруг дрогнула и тронулась с места. Золотой циферблат рассыпался тысячами переливающихся на солнце искр. Девочки склонились было над Гарри, но он, целый и невредимый, плавно и быстро поднялся с тропы без их помощи. Никто не сказал ни слова, не обменялся кивком: их любовь сказала всё за них. И они стояли рядом втроём перед толпой удивлённых волшебников, озарённые с ног до головы восходящим солнцем — три человека, победившие множество невзгод, а главное — самих себя, состоящие друг с другом в трёх видах отношений: Гарри и Черри — в семейных, Черри и Джинни — в дружественных, Джинни и Гарри — в романтических. И всё-таки чего-то им не хватало. Черри обернулась к сидящему на камне слизеринцу. Он глядел на них снизу вверх, одинокий, отрёкшийся своими поступками от человеческого общества — как волк, отбившийся от стаи. — Пойдём с нами, Драко, — пригласила она, протягивая ему ладонь, порез на которой уже сам по себе затянулся. Малфой хотел возразить — но не стал. Позволил ей помочь ему встать, приблизился к тем, кого считал своими врагами — и заметил, что его самого никто из них врагом не считает. Гарри и Джинни не трогались с места, пока он не присоединился к их компании. Гарри сверился с наручными часами. — К завтраку как раз успеем. Вперёд, к Хогвартсу! И они вчетвером зашагали к замку мимо безмолвной толпы: два шестнадцатилетних юноши и две пятнадцатилетние девушки, молодые, уверенные, что впереди их ждёт яркая, долгая, полная свершений жизнь. Поднимающееся солнце освещало им дорогу — порой неровную и виляющую, но точно ведущую путников в место назначения, которое выбрали они сами. Единственным человеком, осмелившимся встать у них на пути, оказалась вездесущая журналистка Рита Скитер. — Что вы имеете сказать по поводу произошедшего? — спросила она совершенно буднично, извлекая из сумки блокнот и ядовито-зелёное Прытко Пишущее Перо. Черри посмотрела в сосредоточенное лицо Скитер, окинула взглядом зрителей и произнесла то, что рвалось из её сердца со дня её первого прибытия в Хогвартс: — Ребята, давайте жить дружно!