Wenn das Herz spielt

Холодный ветер пронизывал до самых костей, на улице -17 градусов по цельсию. Настольная лампа освещала лист а4, на котором было множество набросков, начиная от набора нот, заканчивая текстом и стихами. Даже рисунки имели место быть. Эван сидел в старом сером свитере, поджав ноги на кресле, и постукивал карандашом по краю листа. Комната была тиха, слышался только редкий гул проезжающих за окном машин, будто кто-то лениво перелистывал страницы города. На подоконнике стояла чашка с остатками чая — уже давно остывшего, но всё ещё пахнущего бергамотом. Он посмотрел на один из своих набросков — четыре такта, записанные наспех, потом жирная чёрная линия и небрежная надпись сбоку: «вернуться к этому позже». Он наклонился вперёд, снова взял в руки карандаш. На мгновение замер — и вдруг начал стучать пальцами по столу. Чётко, в ритм, чуть сильнее каждым ударом. — Тум, чик... тум-тум, чик... Эван потянулся за телефоном, включил диктофон, пробубнил ритм, затем открыл чат с Артёмом. — Спишь? Три точки. Потом тишина. Он уже собирался отложить телефон, когда тот завибрировал. — Ну, относительно. Что там? Эван вздохнул, посмотрел снова на свои черновики, на груду неиспользованных идей, и вдруг пальцы сами набрали: — А если всё таки собрать группу? Не в теории и не как-нибудь потом, а вот прям щас. — Прямо в 4 утра, ну как языка снял. Давай завтра встретимся и обговорим, я тоже об этом думал. В первые секунды он не поверил своим глазам. Неужто они одного мнения? Пускай они вдвоём частенько об это грезили, похоже пришло время действовать. Эван лишь поставил реакцию на сообщение и отложил телефон. Он снова взглянул на лист — словно всё, что годами казалось обрывками, сейчас обретало очертания. Ни одной законченной песни, ни одной репетиции, но ощущение было, будто группа уже существует — где-то на границе воображения и будущего. Эван потянулся, встал, подошёл к окну. В свете фонаря снег медленно оседал на пустую улицу — тихо, будто город тоже затаил дыхание. А если и собирать группу, то что им вообще нужно? Люди, оборудование, время.. У Артёма есть парочку друзей которых Эван тоже знает, но согласятся ли они? Оборудование.. У Артёма есть профессиональное оборудование, сам с детства сидит на гитаре, а у Эвана были лишь электрические барабаны, но на что ему было ещё рассчитывать в жилом здании? Всему своё время, сейчас мысли точно не полезу, лучше дать волю случаю и встретиться завтра, всё обсудив. Он закрыл шторы, убавил свет лампы и накинул на плечи худи, с которой так и не снял бирку — купил на распродаже, потому что «чёрная и тёплая». Сунул телефон под подушку, лёг на спину и долго смотрел в потолок, пока мысли не начали рассыпаться, как сдувающийся дым. Завтра. Он не знал, с чего начнётся завтрашний день, но впервые за долгое время хотел, чтобы он пришёл скорее. Утро в Петербурге началось, как всегда — с неохотного света, пробивающегося сквозь серые облака. На улице были всё те же -17, снег потрескивал под ногами прохожих. Эван проснулся от звука уведомления — Артём прислал адрес и приписал: — Даров, короче подходи к половине второго. "Индикатор", задний вход. Я там договорился, так что притопывай. Эван пролистал сообщение, потом сел, потёр лицо и пошёл к окну. Время около 12 дня, почти обед и живот жутко урчал, видимо пора восполнить силы и хоть чем-то перебиться. Сходив в душ и приведя себя в порядок, Рид приготовил себе незамысловатый завтрак из пары яиц, бекона и нарезанных овощей. Он ел молча, в полусонной тишине, сидя на табуретке у кухни, где тонкая трещина на кафеле перед плитой раздражала его уже третий год. Лёгкий запах кофе заполнил пространство, смешавшись с ароматом жареного бекона. Простая еда, но в такие дни — почти как ритуал. На телефоне всплыло ещё одно сообщение от Артёма: — Может Лена ещё подтянется, а Илюха стопроцентно будет. Эван хмыкнул. Он знал Лену — с её бархатным голосом, тяжёлыми кольцами в ушах и страстью к песням, в которых никто не понимал слов, кроме неё самой. Было бы странно, если бы она не пришла. Он вымыл посуду и разложил всё по местам, оставив после себя идеальный порядок. Терпеть не мог беспорядок. До встречи около 40 минут, не лучший вариант задерживаться, так что он сразу пошёл к своему гардеробу. Он накинул серую футболку под любимую тёплую рубашку в клетку — немного потёртую на локтях, но уютную, как плед. Сверху — тёмное пальто из плотной ткани, прямого кроя, с широким воротником. Он поправил его машинально, словно собирался не просто на встречу, а на что-то более важное. На шею — шарф, мягкий, тёмно-синий, с еле заметным узором. Его подарила мать пару лет назад — «на север, чтоб не замёрз». Он редко носил что-то с сентиментом, но этот шарф держал крепко — как будто он был не просто тёплым, а родным. Чёрные джинсы, чуть потёртые у колен, и высокие ботинки, на которых виднелся старый след от краски — память о том, как он однажды помогал Артёму красить стены в подвале, где они мечтали сделать студию. Перед выходом он бросил в рюкзак блокнот, палочки, наушники, кошелёк, документы, ключи и, немного подумав, положил туда старую флешку. На всякий случай. Он вышел, захлопнув за собой дверь, и спустился по лестнице, где знакомые обои уже облезли до кирпича. Эван вдохнул морозный воздух, закрыл глаза на секунду — и пошёл в сторону метро, туда, где начиналось что-то новое. Шагая по морозным улицам, Эван был более чем доволен погодой. Любил зиму, любил одежду которую можно носить и любил холод, снег, зимние ночи. Ему всегда казалось, что зима — это музыка. Тихая, как вступление к чему-то важному. Снег скрипел под ботинками, дыхание клубилось в воздухе, и город казался не серым — а вымышленным. Немного ненастоящим. Эван засунул руки в карманы пальто, посмотрел на застывшие витрины. Люди вокруг спешили, поникшие в воротниках, в наушниках, в своих мыслях. А он, наоборот, никуда не спешил. Впереди была встреча, но впервые за долгое время он чувствовал себя не как в ожидании чего-то тревожного, а как будто выходит на сцену. Без зрителей. Без софитов. Просто выходит. В мыслях витали слова "Да какая сцена? Мы же просто начинаем, расслабься.." и с подобным относительно позитивным, но волнующим настроем он шагал вперёд. Он свернул в узкий переулок — снег здесь был не тронут, и каждый его шаг оставлял чёткий след. Где-то впереди, в пяти минутах ходьбы, находилась студия, о которой говорил Артём. Старый подвал, бывшая типография. Там было холодно, пахло кирпичом и пылью, но для них это могло стать местом. Он остановился у двери и посмотрел вверх — серое небо, провода, снежинки, танцующие в воздухе. "Что ж.. Все с чего то начинают.." — подумал он и толкнул дверь. София проснулась не от будильника, а от звука капель — где-то у соседей текла труба, и по батарее с завидным упорством цокала вода. Она открыла глаза, свернулась чуть сильнее в тёплом одеяле и пару секунд просто смотрела в потолок. Сегодня — обычный день. Утро после уроков. Пара учеников во второй половине дня. Можно не торопиться. И всё равно внутри уже тикало: не позже восьми выйти за хлебом, не забыть распечатать упражнения, и — самое главное — не опоздать к Ане, у которой важная контрольная на носу. Она встала, заварила чай с мятой, машинально намазала на хлеб сыр и огурцы, и включила музыку — тихо, на фоне. Немецкая баллада, которую она дала ученице на перевод. "Du bist wie ein Lied, das ich immer wieder hören möchte..." Соня ела медленно, потом надела пальто, поправила шарф. Тепло оделась, как всегда — шапка, варежки, аккуратный рюкзак. У зеркала задержалась — не для того, чтобы рассматривать себя, а просто… чтобы немного замереть. Поймать свой взгляд. Напомнить себе: ты есть. Всё хорошо. На улице было холодно, но не ветрено. Она шла вдоль домов, чуть улыбаясь — не кому-то, а самой себе. Улицы спали, люди спешили, а ей было почти уютно в этом потоке. Она завернула за угол, проходя мимо витрины с музыкальными инструментами — даже не взглянула, но на секунду замедлила шаг, как будто что-то уловила боковым зрением. Словно ритм. Тум. Чик. Тум-тум. Чик. Она ничего не поняла, но вдруг стало чуть теплее. Как будто где-то рядом играли музыку, которую она ещё не знала, но которую обязательно услышит. Дверь скрипнула тяжело, воздух внутри оказался плотным — пахло сыростью, пылью, старым деревом и чем-то ещё… будто гитарные струны когда-то впитали в себя сигаретный дым и теперь отдают его обратно. — Ну наконец-то, — Артём поднял голову от гитары и усмехнулся. Он сидел на жёлтом стуле с отбитым уголком, в одной руке держал медиатор, в другой банку энергетика. — Ты не поверишь, но Лена пришла раньше меня. — Ага, — раздался голос из глубины комнаты. — Потому что кто-то должен был спасти репетицию от твоего музыкального вкуса. Лена вышла из-за ширмы, в сером свитере, с распущенными тёмными волосами и нотной папкой под мышкой. На губах — лёгкая помада, в глазах — лёгкое недоверие. Эван кивнул. — Привет. Выглядит… атмосферно. — Да пиздец, — Лена оглядела студию. — Здесь акустика как в консервной банке, но можно вытянуть, если повесить что-нибудь на стены. — Я принёс флешку, — Эван достал из кармана. — Там пара идей, которые можно попробовать. — Покажешь потом, — Артём хлопнул его по плечу. — Сейчас — главное. Мы серьёзно или это снова разговоры? — Серьёзно, — коротко ответил Эван. Он чувствовал это в пальцах. В напряжении плеч. В том, как звенела тишина в этой комнате. Эван осмотрел всё находящееся в комнате и скинул рюкзак на стол, после повесил пальто на вешалку у входа. Соня сидела напротив Ани, проверяя упражнение на спряжения. Девочка морщилась, стараясь вспомнить окончания. — Ich bin, du bist, er… — …ist, — мягко подсказала Соня. — Он есть. "Er ist müde" — он устал. — Я тоже устала, — буркнула Аня. — Немецкий такой тупой. Соня усмехнулась. — Он просто… строгий. Но красивый. Он как зима. — Зима тупая. — Иногда — да. Но зато в ней можно спрятаться. Она не успела объяснить, что имела в виду, потому что за окном где-то неподалёку едва уловимо донёсся глухой ритм — тум… тум-чик… тум-чик… — и стих. Соня подняла взгляд и посмотрела в окно. Снег продолжал идти. Где-то внизу кто-то просто репетировал. Или пробовал. Или начинал что-то — как и она. Резкий удар по тарелке "Райд" заставил Артёма и Лену вздрогнуть, а Эван лишь ещё сильнее загорелся всё этой затее, а после уже нормально уселся за установку. — Ебанёшься!! — Выкрикнул Артём от столь резкого звука. — Британец твою дивизию, предупреждай хотя бы. — Хаха, прости прости. Но ты посмотри, я всего пару раз сидел за акустическими барабанами.. Это.. Нечто.. — В глазах промелькнула искра, как у маленького ребёнка которому только что подарили новую игрушку и Эван был готов провести с этой игрушкой весь последующий день. Артём сидел и втыкал в комбик, настраивая нужный строй. Для начала хотел попробовать в стандартном, но опущенном на тон. — Когда там должен Илья прийти? — Спросила Лена пока наблюдала за тем как Артём прыгал по ладам. — Через полчаса где-то, — буркнул Артём, не отрывая взгляда от грифа. — Он сказал, что что-то там "подвис с проводами". Как всегда, блять, "подвис". — Ну хоть не с батареями, — спокойно заметила Лена. — Один раз он пришёл весь в саже, помнишь? — Потому что решил разобрать колонку, — Эван хмыкнул, — "на всякий случай". Он с улыбкой погладил край рабочего тома, потом слегка ударил по малому барабану — проверяя отскок. Всё звучало немного глухо, студия явно требовала акустической обработки. Но после лет, проведённых за "резинками" и цифровыми пэдами, каждый живой удар отзывался у него в теле вибрацией, как будто всё это — продолжение его самого. — Зато мы почти в сборе, — сказал он, глядя на Лену. — Ты с текстами что-нибудь приносила? — Есть кое-что, — Лена достала из папки стопку листов и подбросила на ближайший стул. — Пара недописанных, как всегда. Я ж не гений, чтобы в поэтическом экстазе с балкона кричать. Но там, кажется, есть пара цепких строчек. — Экстаз у нас только у Эвана, — буркнул Артём. — Ещё чуть-чуть и он тазом к бочке пристроится. — Ну уж извините, — Эван откинулся назад, вытянул руки и, глядя на потолок, с улыбкой сказал: — Это же как влюбиться. Только не в человека. Лена приподняла бровь: — Так ты у нас по уши в барабаны, да? — Лучше в барабаны, чем по уши в дерьмо, — пробормотал Артём. В студии снова прозвучал лёгкий стук — Эван машинально отбил простой рисунок на римшоте. Потом ещё. И ещё. Всё громче, но в ритме. Всё рождалось с нуля, прямо здесь. Поставив заглушки чтоб сильно не мешать, со словами "Дайте хоть опробую нормально", Эван начал отбивать самые классические ритмы с малым барабаном, хай-хэтом и бочкой, подключая в более быструю игру тарелки и остальные тома. Финальный удар по крэшу и в дверях появился Илья, который опоздал на целых полчаса, хотя и предупредил что задержится. — Надеюсь жалоб поступать не будет.. — Вкинул Илья заместо приветствия и проследовал внутрь. — Жалоб? — Переспросил Артём и хлёстко пожал ему руку, приобняв за плечо. — Да вас пиздец слышно, если будем тут оставаться, надо что-то делать. — Возразил Илья, направившись к Эвану. — Ничего, придумаем. — С улыбкой ответил Рид и так что же пожал ему руку. — Как ты, британец? — повторил Илья, осматривая Эвана с ног до головы. — В порядке. Почти не оглох, — хмыкнул тот, бросая палочки на установку. Илья оглядел комнату, прошёлся по углам, словно что-то прикидывал. — Мы когда-то с Артёмом были в студии в Купчино. Там повесили ковры на стены и положили поддоны с пенопластом. Воняло так, что глаз резало, но зато хоть не гремело по всему району. — Да-да, и там ещё был таракан с именем Инакентий — добавил Артём. — Он один раз залез в комбик и больше не вылез. Пропитался музыкой. — Тут тоже можно что-нибудь замутить, — сказал Эван. — Главное, что хоть где-то начать. Остальное — сделаем по ходу. — Ты как будто уже видишь себя на обложке винила, — усмехнулась Лена, присев на край стола. — Или на афише? — Не… но я точно слышу. — Эван указал на свой висок. — Ещё чуть чуть и окажемся где-то за границей на ахуеть какой огромной сцене. — С издёвкой и улыбкой ответил Эван. Илья тем временем достал из рюкзака маленький интерфейс, пару кабелей и начал возиться с переносной звуковой картой. — Если успеем что-то черкануть сегодня — можно хотя бы наброски сохранить. Я взял флешку. И ноут. — Не зря всё таки на звукаря учился? — Артём подмигнул. — Зато без денег, — буркнул Илья. — Так что если кто-нибудь знает, где можно пахать за нормальные деньги, а не за вокзальную шавуху — дайте знать. Все рассмеялись. И хотя репетиция толком ещё не началась, в воздухе уже что-то изменилось. Как будто они не просто собрались — а случились, вот так спонтанно. Комната слегка прогрелась от тел, звука и гитарного перегруза. Кто-то снял свитер, кто-то расстегнул кофту, у кого-то запотели очки. В углу валялись палочки, пара пустых банок, листок с текстом, где было зачёркнуто всё, кроме строки «небо слушает». — Я на пять минут — в магазин, — сказал Эван, накидывая пальто. — Что-то в голове шумит, надо перезапустить. Кому-нибудь чё-нить взять? — Возьми чай, если будет, — бросила Лена. — Зелёный. Без сраного жасмина. — Возьми всё, кроме сигарет, — добавил Илья. — Это уже будет подвиг. — Спасибо за напоминание, возьму две пачки. — Рассмеялся Эван и тут же вышел на улицу. Мороз ударил в лицо сразу — резкий, колючий. Он вдохнул глубоко. Было приятно выйти из звука в тишину. Приятно — и немного странно. Улицы будто изменились, пока они были внутри. Стало светлее. Чище. Поднеся скрутку табака ко рту и сжав её зубами, зажигалка проделала своё секундное действие. Клок дыма вылетел из его рта и британец медленным шагом пошёл до ближайшего магазина, котоырй подметил ещё на пути к студии. Он прошёл вдоль стены, свернул за угол и почти одновременно с кем-то распахнул дверь в маленький продуктовый — тот самый, через два дома. Замешкался. Придержал дверь. Соня подняла взгляд. Тёплый воздух магазина обдал её очки, и они запотели. Она чуть нахмурилась, машинально поправляя дужки. Перед ней стоял парень в тёмном пальто с серебристым рюкзаком и серыми волосами, лёгкими волнами ложившимися на воротник. Она увидела только профиль. Резкий. Чистый. Он придержал ей дверь. Молча. — Спасибо, — коротко сказала она и прошла внутрь. Он кивнул. Так же молча. Она пошла к полке с чаем. Он — к холодильнику. Их маршруты почти не пересекались, кроме того мгновения у двери. Но именно в нём оба что-то уловили. Незаметно для себя. Лёгкое внутреннее дрожание — не от холода. Выбрала чай — зелёный, без жасмина. Чистый, как снег на стекле. Она почти не замечала, как двигалась по магазину, будто что-то было не здесь. Что-то осталось за дверью. Она пыталась вспомнить, кого ей напомнил тот парень. Он не сказал ни слова, но было в нём что-то… музыкальное? Нет, не в прямом смысле. Просто — ритм. Манера держаться. Ощущение тишины внутри него, но не пустой — живой. Она вышла на улицу, вдохнула мороз. На лице — лёгкая улыбка. Без причины. Просто так. — Ладно, Соня, — сказала она себе тихо. — Чай, контрольные, и домой. И пошла прочь, не зная, что этот день уже начал что-то менять. Британец вышел из магазина с четырьмя банками газировки, решил всех угостить. Зелёного чая не было, зато попался какой-то странный напиток с розмарином — Лена, скорее всего, заценит или выбросит. Прохладный воздух чуть тронул шею под шарфом. Он шел медленно, не спеша возвращаться. Было ощущение, будто его что-то касается изнутри — не словами, не мыслью. Просто… ощущение. Он вспомнил лицо девушки у входа — точнее, не лицо даже, а очки. И голос. Тихий, ровный. Почти ничего не сказал, но он почему-то запомнил. Мелочь, но осталась. "Сколько раз мы проходим мимо друг друга, не зная, что это кто-то важный?" — вдруг подумалось ему. Он фыркнул и пошёл обратно. В голове снова заиграла партия хай-хэта, будто кто-то отбивал её внутри черепа. Значит, верно двигается. Небольшая кухня в хрущёвке. Белая кружка с зелёным чаем остыла наполовину. На столе — тетрадь с заметками, чёрная гелевая ручка, учебник немецкого и раскрытая книга, которую она читала уже третий день. В наушниках играет "Компромисс" от "Би-2", в последнее время эта группа зацепила её. София сидела, подперев щеку ладонью. Пальцы двигались по полям тетради, оставляя строчки — вроде бы что-то полезное, а на самом деле почти машинально. Мысли шли совсем в другую сторону. — Соня, ты опять зависла? — донёсся голос из соседней комнаты. — Нет, — отозвалась она и чуть хрипловато прочистила горло. — Уже почти закончила. Она встала, подошла к окну. Улица была всё та же: тусклый фонарь, припорошенные машины, редкие прохожие, укутанные в капюшоны. Где-то вдалеке слышался ритм шагов. Или это показалось? Соня обхватила себя руками. Не от холода — скорее от того, чтобы не распасться. Внутри у неё было ощущение, которое она сама особо не понимала. Словно какое-то предчувствие. Она не знала, что это. И не знала, что он — в этот момент возвращался к установке, бросив взгляд на дверь, словно тоже что-то почувствовал. — Как думаете, здесь можно курить? — Спросил Эван, только закрыв за собой дверь. — А ведь раньше ты говорил что у тебя нет зависимости, — Отрезал Илья, который уже настраивал аппаратуру, подключал педали для гитары и всё подобное. Артём игрался со строями, подбирал что-то среднее между сильно низким и высоким. — Как думаешь, в строе Ре пойдёт? Пока у нас нет конкретной идеи, я не буду отходить от стандартного. — Артём пробубнил себе под нос, но Рид, благо, услышал. — Давай пока так, да, щас придумаем что-нибудь. — Эван уже скинул пальто и поставил чёрный пакет на стол. — Разбирайте, и Лена, взял я какой-то чай.. Иди смакуй. Лена взяла пакет и вытянула бутылочку с этикеткой: "зелёный чай с розмарином и грейпфрутом". — Господи… ты точно не в аптеке это взял? — приподняла бровь она, скептически принюхавшись. — Это называется экспериментальный подход, — Эван пожал плечами и уселся обратно за установку, достав из пачки сигарету. — Я вообще-то стараюсь соответствовать званию музыканта-новатора. — Пробубнил британец, подпаливая скрутку. — Только не экспериментируй с тарелками, а то у меня уши ещё с первой серии звенят, — пробурчал Илья. — И не кури здесь. Ну серьёзно. Я потом оборудование неделю выветриваю. Эван вздохнул и, сняв резинку с палочек, повертел их в руках. Всё в комнате ощущалось по-другому. После магазина, улицы, странного ощущения. Будто всё стало чуть глубже, плотнее, как будто в нём что-то включилось. — Чёрт с тобой, дай одну, — Махнул Артём Эвану, наконец оторвавшись от грифа. — Кстати, ты какой-то тихий вернулся, чё случилось? Эван на секунду задумался, но из мыслей его вытащил Артём который уже подошёл к нему, так что британец протянул ему сигарету. — Да. Просто… город как-то сегодня звучит по-другому. Не знаю. Может, зима в голову бьёт. — Или ты влюбился в чай с розмарином, — усмехнулась Лена. — На тебе лица нет, только романтика. Он ничего не ответил, только отстучал на воздухе простой ритм: тук-тик-тук-тук-тик, потом добавил бочку. В голове уже начал складываться рисунок. — Ладно. Начнём с чего-то простого? — предложил он. — Прямолинейный грув, 4/4, чуть медленнее темпа? Задавай ка простой риф квадратом. — Прямолинейно — это к тебе, британец. — Артём щёлкнул тумблер и зазвучал гулкий аккорд. Музыка пошла. Сыровато. Нерешительно. Но что-то в этом было правильное. Простой риф звучал уверенно, спустя 2 квадрата Эван подстроился и начал с тарелки, которую сделает ведущей конкретно сейчас. Открытый хай-хэт, малый барабан и бочка, всё сложилось воедино. Артём решил ускориться и Рид подловил его темп, добавив кардан. Они пока не знали, как будет называться их группа, а Эван даже не догадывался что прямо сейчас кто-то глухо слушает их игру через открытое окно сквозь тени зимы. За окном воздух был неподвижен, как будто сам вечер прислушивался. Мелкий пар, вырывавшийся изо рта прохожих, сразу исчезал — будто не хотел мешать. На подоконнике в другом здании Соня сидела с книгой, уже не читая. Звук был глухим, но чётким. Идущим откуда-то изнутри квартала. Неритмичный в начале — но потом выстроился. И стал чем-то больше, чем просто шум. Она не знала, кто играет. И уж точно не знала, что среди всех этих ритмов и струн — в одном из них был он. Тот, кто придержал ей дверь, и в чьём молчании тогда что-то отозвалось. — Наверное будем по чуть-чуть сворачиваться. Как думаешь.. — Артём обратился к Илье, внимание которого было полностью приковано к ноутбуку. — Ты же тоже умеешь играть на электрухе, так? — Я не профессионал, просто любитель. — Без лишних эмоций ответил Илья. — Так сыграй что-нибудь, какое-нибудь соло, давай. — Артём тут же снова включил комбик и настроил чистый звук, соло из которого будет звучать просто великолепно. Британец всё так же сидел за стойкой и допивал свою банку, но предложение Артёма его заинтересовало, так что он сел обратно, взяв палочки в руки на случай если захочет подыграть. Илья нехотя отложил ноутбук, будто выныривая из другой реальности. Подошёл к гитаре, взял её без суеты — так берут не ради эффекта, а по привычке, как часть тела. — Ну окей. Только не ждите от меня ничего выверенного. Он не стал садиться, просто стоя провёл пальцами по струнам, настраиваясь. Чистый звук отозвался лёгким звоном в помещении, и Эван почувствовал, как в комнате стало… тише. Не в смысле звука — тише внутри. Илья сыграл первые ноты. Они были не быстрые, не техничные — но в них было что-то настоящее. Плавный, почти блюзовый заход, тёплый, с лёгкой хрипотцой. Артём молчал, Лена замерла с бутылкой в руке, даже Рид, будто забыв о своей установке, просто слушал. Эван машинально подхватил кистями ритм на малом и хай-хэте — лёгкий, едва заметный фон, будто внимая голосу гитары. С каждой секундой между ними возникал импровизированный диалог — без слов, без схем. — Блять… — пробормотал Артём, едва слышно. — Почему ты молчал, что умеешь так? Илья только пожал плечами, продолжая играть. В этот момент ни он, ни остальные не знали, что, возможно, именно так они и положили начало. Звук постепенно затихал. Илья зацепил последнюю ноту третьей струны с вибрато и медленно заглушил звук гитары, оставив в воздухе лёгкое вибрационное послевкусие. Несколько секунд стояла тишина, наполненная чем-то больше, чем просто окончанием игры. — Ну, вот теперь точно пора расходиться, — тихо произнёс Артём. — С такой точкой. Он отключил гитару от комбика, потянулся, хрустнув плечами. — Ну слушайте, будто что-то вырисовывается. Лена подошла к колонке, чтобы свернуть проводку. — Забавно, как случайная репетиция может звучать как начало чего-то неслучайного. Только надо с текстом разобраться и давайте уже от него отталкиваться. Эван уже снова натягивал пальто, неторопливо, будто не хотелось уходить. Он чувствовал лёгкую усталость, но приятную, ту, что бывает только после чего-то настоящего. На ходу надевал перчатки, взгляд его скользнул по студии — она уже не казалась такой же, как пару часов назад. — Завтра что, снова здесь? — бросил он через плечо, подбирая свои палочки. — Завтра — отоспаться, у меня дела вечером, — буркнул Илья, собирая гитару в чехол. — Но на выходных можно. — Я за, — отозвался Артём. Они вышли на улицу вместе, у каждого по сумке, в пальто, в облаках пара, что поднимался в морозный воздух. У входа в студию на секунду остановились. Было странно, как тихо теперь звучит город. Ни одного автомобиля. Только снег под ногами. — На связи, — коротко бросил Илья и ушёл в сторону проспекта. Лена махнула на прощание и свернула на другую улицу. Остались Эван и Артём. — Слушай, — начал Артём, сунув руки в карманы, — я серьёзно. Если будем работать над этим, может что-то и получится. Не просто джем, а вот реально сука группа. — Я тоже так думаю, — кивнул Эван. — Это даже не обсуждается. Они кивнули друг другу, и каждый пошёл своей дорогой. Британец прошёл пару кварталов и уже скоро будет виднеться его подъезд. В кармане он всё ещё отбивал те же ритмы, которые они придумывали часом назад. Хотелось бы сесть на мотоцикл и проехаться немного, как довершение и без того отличного дня, но к сожалению сезон не подходит. Эван зашёл в подъезд и начал подниматься на четвёртый этаж, ему не нужно было даже думать о лифте — привычка. Дом старый, с характером, скрипучими ступенями и облупленной плиткой, но уютный по-своему. Он жил здесь уже почти два года. Дом напротив был виден из кухни и его спальни, особенно зимой, когда деревья стояли голыми. И там, напротив, горел свет в одном из окон. Жёлтая лампа, плотные шторы, но одна створка была чуть приоткрыта. Он не знал, кто там живёт. Никогда не задумывался. Просто иногда видел, как кто-то ходит по комнате — силуэт, иногда свет от ноутбука, иногда книжка в руках и прямо даже прямо сейчас. Женский силуэт сидел на подоконнике и читал книгу. Соня читала очередную книгу жанра "детектив" и иногда посматривала на улице, на эти белые узоры из снега и проходящих мимо людей. Взгляд её пал на мужчину, который заходил в подъезд напротив. Пальто, тёмно-синий шарф и белые волосы. Что-то знакомое.. Соня чуть прищурилась, словно пытаясь нащупать в памяти, где могла его видеть. Он стоял у двери подъезда, задержался на секунду, будто сам что-то вспоминал, а потом скрылся за тяжёлой дверью. «Пальто… и эти волосы…» Она откинулась обратно к подушке которая всегда лежала у неё на подоконнике, книга всё ещё в руках, но взгляд уже не возвращался к страницам. Мысль крутилась где-то на задворках сознания, не давая покоя. Может, в магазине? Или на улице днём? Или… звук? Где-то рядом во время репетиции звучала музыка. Может, он и есть её источник? Она не знала. Но теперь в её голове появился он — мужчина с белыми волосами и чужой аурой тепла в этом зимнем городе. Эван тем временем уже закидывал одежду на стул, проходил мимо кухни, прихватил остаток чая. Он снова выглянул в окно — теперь там лишь мягкий свет, без движения. Но ощущение, что кто-то тоже смотрел, не покидало ещё долгое время. Сидя за рабочим столом и просматривая любые попавшиеся видео, в ленте попалось видео с фортепиано, мелодию из которого он быстренько выучил буквально на днях. Это и сподвигло его обернуться и с левого плеча увидеть его клавишный инструмент. Вновь прослушав авторское произведение итальянского музыканта, Эван выключил монитор и включил настольную лампу, настроив тусклый свет. Всегда любил играть в "атмосфере". Он перевёл взгляд на инструмент, что стоял прямо под окном, будто дожидаясь момента. Тот самый электронный клавишник, немного потрёпанный временем и студийными переездами, но по-прежнему родной. Он встал, натянул на себя тёплый свитер поверх футболки, подошёл и включил пианино. Начал вспоминать ноты по памяти, почти в слепую, но.. "Ре, ля, ре.. фа, а здесь подыгрываем.. ля, ля диез и соль.. Да, оно." Ноты сложились под руками, будто он играл её уже сотни раз. Лёгкая тема, немного грустная, но очень искренняя. Он повторил её, чуть варьируя динамику, добавляя от себя. А потом... пошло само. Пальцы пошли дальше, за пределы видео. Он стал развивать тему, добавлять ответные фразы левой рукой, импровизировать на ходу, играться с нижними октавами. В комнате стоял полумрак, лишь тусклый свет у окна и теплое дыхание музыки. В это же время, в доме напротив, София всё никак не могла уснуть. В окно сочился свет от фонаря, книжка лежала рядом, забытая. И вдруг — знакомые ноты. Тот самый мотив, который она уже слышала, кажется, больше полунедели назад. Ещё тогда, сквозь городскую тишину. Теперь — снова. Только ближе. В разы отчётливее и увереннее. Она не могла сказать, откуда он точно доносится, но чувствовала: это оттуда. Из дома напротив. Тот, с белыми волосами. Кажется, он снова играет. Соня села, подошла ближе к окну, приоткрыла раму. Холодный воздух хлынул внутрь, но он не был неприятным — скорее, пробуждающим. Так и оказалось. Лампа идеально освещала очертание его лица, его белые волосы которые слегка обдувал холодный ветер, проникавший внутрь квартиры. Она слушала. Просто стояла у окна, укрывшись пледом, и слушала, как кто-то в этом огромном городе продолжает говорить музыку, продолжает творить. Эван сыграл уже не одну мелодию, ни две. Вдохновение накрыло с головой и само его тело подыгрывало пальцам. Голова покачивалась в такт, а глаза были полуприкрыты, сплошное наслаждение своей игрой. Мягко проведя пальцами по аккорду фа на третьей октаве, мужчина наконец оторвался от фортепиано и взглянув в окно. Видимо всю ночь будет идти снег ведь уже 20 минут он постепенно набирает обороты. Глаза и внимание остановились на девушке, которая стояла и вроде бы смотрела прямо на него. Прямо напротив. Кажется она какой-то знакомой, будто уже пересекался с ней где то, но эти круглые очки и длинное каре кажется напомнили ему. Она лишь убрала руки с подоконника и одарила его неслышимыми аплодисментами, хотя по движениям её рук всё было и так понятно. Эван на секунду остолбенел — будто бы внезапно проснулся из глубокой задумчивости. В комнате сразу стало тише, как бывает после музыки. Он моргнул, медленно выпрямился, чуть наклонился вперёд, вглядываясь. И да — это была она. Та самая девушка, мимо которой он проходил в магазине. Тот быстрый взгляд, то странное ощущение, будто встретил кого-то, кого уже знал раньше — но не знал, где именно. Всё сошлось: силуэт, очки, лицо, мягкий свет из её комнаты. Британец сам не понял, как улыбнулся. Потом, почти не думая, тоже приподнял руку и кивнул. Без пафоса, без жестов — просто лёгкое движение, которое говорило: спасибо. Соня ещё секунду стояла у окна, потом потянула штору, но не закрыла до конца, оставила маленький просвет. Это почему-то показалось важным. Как маленький жест — до встречи, но не прощай. Эван снова опустился на табурет, но уже не стал играть. Просто сидел и смотрел на свои руки, на клавиши. Сердце отбивало едва заметный ритм — не музыкальный, какой-то другой. Он не знал, как её зовут. Но знал, что сегодняшний вечер запомнит надолго и пожалуй теперь будет чаще садится за фортепиано по вечерам. Холодный солнечный свет пробивался сквозь жалюзи. Он был мягким, не резким — таким, каким бывает только в морозные зимние утра. Девушка вновь проснулась не от будильника, а от того самого света, и от удивительного чувства лёгкости, будто наконец выспалась. Она села на постели, зевнула, потянулась. Тепло под пледом, но за пределами комнаты — холодный воздух, который уже добрался до щиколоток. Она встала, накинула толстый свитер поверх пижамы и босиком прошла на кухню. В чайнике уже булькала вода, а на подоконнике всё ещё оставалась щель между шторами, тот просвет со вчерашнего вечера, который она не стала закрывать. Сразу бросается взгляду. Окно напротив. Занавески были распахнуты и в них был он, курил прямо в своей комнате, усевшись на подоконнике. Неужели его совсем не смущает запах? Может пользуется палочками с каким-нибудь ароматом, кто его знает. Но распахнув шторы, он сразу перевёл свой взгляд на неё и улыбнулся, слегка махнув рукой в которой уже дотлевала сигарета. То же сделала и она. оня прикусила губу, сдерживая невольную улыбку. Ответное движение вышло неуклюжее, но от этого — только честнее. Улыбка Эвана была тёплой, настоящей, без слов — как будто говорил: утро доброе, соседка. "Вот бы хоть имя твоё узнать.." Она взяла чашку с чаем, остановилась у окна чуть дольше, чем планировала. Вроде и дел полно — урок через сорок минут, надо собираться, проверить материалы, привести себя в порядок… Но утро будто замерло в этой точке, как и вчерашний вечер. С его взглядом на неё, мир будто становился тише и, даже немного уютнее. Эван тем временем затушил сигарету в маленькой глиняной пепельнице, смахнул пепел с подоконника и потянулся. Пальцы были немного окоченевшие — всё-таки открытое окно в -15 не шутка. Но оно того стоило. Он не ожидал увидеть её снова — и уж точно не вот так, сразу с утра. Но теперь всё как будто щёлкнуло. Да, та самая девушка. Та, что наслаждалась его игрой прошлым вечером. Та, с умиротворяющим и тихим взглядом и, руками, в которых было больше живого тепла, чем в самом солнце. Он ещё раз кивнул ей, молча, и встал с подоконника и Сам не замечая, чуть приоткрыл окно шире, чтобы слышать улицу. Эван включил воду на кухне и сполоснул кружку от вчерашнего чая. В квартире было прохладно, но он любил это утро — пятница без планов, без спешки, без метаний. Можно наконец-то привести в порядок мысли, может, немного поиграть, может, просто ничего не делать. Он накинул худи, босиком прошёл в комнату, включил колонку. Из неё зазвучал мягкий инструментал — старый джазовый трек, что-то с хриплой трубой и живыми барабанами. В последнее время он сильно подсел на джаз и он частенько был его сопровождением, что бы он ни делал и куда бы не держал путь. Кухня, подоконник, свет. Он взял старую чёрную тетрадь, где когда-то начал записывать идеи для текстов и партий. На одной из страниц была строчка, записанная ночью, вскользь: "Ты слушала, и снег падал медленно — будто знал, что тебе нельзя мешать." Он усмехнулся. Дурацкая, конечно, строчка. Но живая. Основные наброски текстов были у Лены, которые она записывала в обсуждениях со всеми, но написать что-то своё и интерпретировать это в их будущую песню, звучало очень даже ничего. Так и просидел за рабочим столом в размышлениях о будущих песнях, но лишь просматривал все возможные видео и думал, как бы улучшить свою технику. Примерно через пару часов он всё-таки оделся нормально, надел наушники, засунул руки в пальто и вышел на улицу. Мороз стал мягче — уже не так кусал лицо, как ночью. Он решил пройтись до булочной в соседнем квартале. Там он иногда покупал свежие багеты, а заодно можно было захватить кофе с собой — сегодня он хотел именно гулять и думать о чём угодно, но только бы ничего не решать. София, по обыкновению, шла быстро, по привычной траектории, держа в руках термос с остатками утреннего чая и сумку с тетрадями. Она возвращалась от ученицы — сегодня та закончила на двадцать минут раньше. Они почти столкнулись — в прямом смысле слова. Он шагнул в сторону витрины, она — слишком поздно это заметила. — Ой, простите пожалуйста, — Соня рефлекторно дёрнулась вбок, подняв глаза. И застыла. Он — тоже. Они оба узнали друг друга с первого взгляда. Тот, что с фортепиано. Та, что слушала через окно. Казалось что в эту же секунду замер целый мир, а медленный снегопад и вовсе прекратил свой ход, оставив снежинки парить в воздухе. Эван спустил наушники на шею и поправил волосы. Его взгляд был удивлённым, но без растерянности — скорее мягким, словно он ждал этой встречи, просто не знал, когда она случится. — Доброе утро, — сказал он, чуть тише, чем нужно было в оживлённом городе, но достаточно, чтобы она услышала. Соня всё ещё смотрела на него — как будто пыталась понять, что теперь говорить, когда тот, кто был «по ту сторону стекла», оказался вот здесь, на расстоянии одного шага. — Доброе, — ответила она, и даже самой себе показалась странно спокойной. Между ними было молчание и было оно — достаточно неловким. Оба будто видели друг друга на сквозь, то как каждый перебирал в голове фразы, которые можно вставить в этот неожиданный разговор. — Я… вчера немного… — он усмехнулся, почесал затылок. — Наверное, переборщил с импровизацией. Уж извини, если помешал. — Нет. — Она покачала головой, прижимая термос ближе к себе. — Это было очень… красиво. Эван чуть улыбнулся. Тонко. Почти благодарно. Он понял, что она действительно слушала. — Эван, — произнёс он и протянул руку будто в играющей манере, но это рукопожатие было адресовано не как мужчине, а как даме. — София, — ответила она, и её голос тоже прозвучал чуть мягче, чем обычно и девушка ни секунды не раздумывая, пожала ему руку. Где-то рядом загудел автобус, кто-то позвал собаку, но вокруг них всё это было фоном, почти неслышным. Эван посмотрел на булочную, потом снова на неё. — Может, кофе? Он тут неплохой. И… — он чуть пожал плечами, — думаю, мы начали знакомство достаточно странно, чтобы теперь можно было не формальничать. Соня прижала ладонью угол губ, скрывая едва заметную улыбку. — Давайте. То есть… да. Можно. Улыбнувшись от её согласия, британец поспешил распахнуть дверь и вежливым движением руки, пригласил её внутрь, после проследовав за ней, оставляя между ними пару шагов. Но это уже было что-то. В булочной было тепло и пахло чем-то сладким — свежая сдоба, карамель, ваниль. Уютный прилавок с выпечкой, стеклянный холодильник с десертами и тихий джаз, едва различимый среди жужжания кофемашины. Соня остановилась у стойки, немного разглядывая витрину, а Эван встал рядом, глядя не на булочки — на неё. — Что-то конкретное хочешь? — спросил он, чуть наклоняясь, чтобы не переговариваться сквозь воздух. — Капучино… и, наверное, вот ту булочку с корицей, — кивнула она в сторону витрины. — Выглядит как утреннее спасение. Он усмехнулся: — Две булочки с корицей, одно среднее капучино и средний эспрессо, пожалуйста, — обратился к девушке за кассой. — За меня не обязательно было, — тут же тихо, но неуверенно возразила девушка. — Я всё ещё чувствую себя виноватым за вчерашнюю музыку, — с улыбкой отозвался он. — Так что давай будем считать это извинением в кофейной форме. Они выбрали столик у окна с красивым видом на небольшой парк напротив. Снег лишь добавлял своего антуража и выглядело всё только лишь завораживающее. — А ты часто играешь по ночам? — спросила она. — Ну как сказать.. — Эван чуть наклонился вперёд, сделав глоток. — Иногда так и хочется своими руками сыграть что-то.. Красивое. Он вновь сделал глоток и посмотрел на неё: — А ты всегда так внимательно слушаешь? — Не всегда. Просто... — она запнулась на секунду. — Просто как будто эта была не как обычная музыка. Знаешь, будто кто-то говорит внятно, но без слов. Звучало очень живо. Британец лишь посмотрел на неё и ничего не сказал. Просто улыбнулся. Пауза. Тихая, тёплая, без какого-либо давления. — Если тебе интересно… — начал он, почти не глядя ей в глаза. — Могу сыграть ещё как-нибудь. Уже… не через окно. Моё электрическое фано конечно не первого качества, но звучит ещё вроде хорошо. Соня чуть приподняла бровь. Она не ожидала, но не удивилась. Это предложение прозвучало… более чем естественно. Не как приглашение в гости, не как «приходи, и я покажу». А как: "Если хочешь — дверь приоткрыта." — Хорошо, — сказала она после паузы. — Я была бы рада. — Не сегодня, конечно, — уточнил он, чуть поторопившись. — Когда захочешь конечно же. Считай, у тебя в кармане бесплатный билет. Просто… если снова вдруг решишь послушать. Соня слегка кивнула, и уголки её губ едва заметно дрогнули. Соня посмотрела в окно, будто собираясь с мыслями, и вдруг начала свою незамысловатую речь: — Я кстати, репетитор по немецкому. Работаю с детьми, подростками… иногда со взрослыми. Не то чтобы мечта всей жизни, но мне нравится объяснять, когда кто-то начинает понимать. Эван кивнул, заинтересованно: — Тогда, насколько же хорош твой немецкий по сравнению с носителями? — Даже не знаю, просто влюбилась в этот язык в 13, — усмехнулась она. — До сих пор помню свою первую фразу: „Ich bin nicht müde“. Переводится как "Я не устала", хотя тогда ужасно хотелось спать. Эван чуть рассмеялся, и это сняло остаток напряжения. Он откинулся на спинку стула, глядя на неё поверх чашки: — А я… музыкант. Ну, по крайней мере, пытаюсь быть. Фортепиано — с детства. Барабаны — позже. Сейчас вот с ребятами решили собрать что-то вроде группы. Посмотрим, выйдет ли. Соня мягко улыбнулась: — А ты ведь не отсюда, да? Он кивнул: — Из Британии. Переехали с родителями лет в пятнадцать. Мама наполовину русская, поэтому язык не был совсем новым. Хотя поначалу я говорил с жутким акцентом. Мне кажется, даже собаки на улице оборачивались. — Сейчас не скажешь, — ответила она. — Я вот акцента по моему даже не слышу. — Спасибо, — коротко сказал он. — А ты, как понимаю, местная? — Да, с самого детства в этом районе. Тут всё до боли знакомо. Даже булочную эту помню ещё с тех времён, когда тут были другие обои и кофе стоил вполовину дешевле. Они оба засмеялись. На мгновение — снова тишина, но уже уютная. Кофе почти допит, булочки на тарелке остались лишь крошки. За окнами улица продолжала жить своей жизнью, но за этим столиком всё происходило по-другому. Эван посмотрел на часы — не потому что спешил, а просто по привычке. — Не люблю спрашивать «а чем ты увлекаешься», — сказал он, — но… всё же спрошу. Чем нравится заниматься вне работы? — Чтение. Прогулки одна. Наблюдать за людьми. И ещё — слушать чужие разговоры в транспорте. — Ответила девушка и с невинной улыбкой добавила: — Просто иногда это такие случайные шедевры. — Значит, ты ещё и шпион. — подмигнул он. — Только когда без наушников. — отшутилась она. — Скажешь что-нибудь на немецком? Всегда считал этот язык по своему прекрасным. — Попросил её Эван, подперев подбородок рукой. Соня чуть наклонила голову, задумалась на секунду, а потом с лёгкой полуулыбкой произнесла: — Du hast so schöne Haare. (У тебя такие красивые волосы) В переводе что-то вроде "Снегопад сейчас очень красивый." — Звучит как красивая какая-то фраза. И не скажешь что язык такой грубый, как все говорят. — Эван кивнул, запоминая и вслушиваясь в каждое слово. — Немецкий может быть грубым, да. Но если выбрать нужные слова — он как гладкая ткань. — Произношение у тебя идеальное, будто сам носитель предо мной. Голос прямо таки подходит этому языку. — Усмехнулся британец. Соня чуть улыбнулась, посмотрела на него чуть дольше, чем нужно, и вдруг сказала, совершенно искренне: — А у тебя… ты вообще будто из старого фильма. Такой немного потерянный в своём мире, но по-настоящему живой. Это… редко. Эван застыл на долю секунды, удивлённый и тронутый. Он усмехнулся — не самодовольно, а тихо, по-доброму: — Это, пожалуй, самый странно-красивый комплимент, что я слышал. — Я ведь стараюсь быть оригинальной, — хмыкнула она. А затем, будто между прочим, добавила: — Du siehst unglaublich gut aus. (Ты выглядишь невероятно хорошо.) — А это как переводится? — с прищуром спросил Эван, прекрасно уже догадавшись. Соня улыбнулась игриво: — Тебе бы в кино. Британец мягко склонился чуть ближе, глядя ей прямо в глаза, и уже по-немецки — спокойно, уверенно, почти шепотом — сказал: — Freut mich wirklich. Übrigens… deine Haare sehen großartig aus. Und die Brille? Steht dir richtig gut. (Мне правда очень приятно. Кстати… твои волосы выглядят потрясающе. А очки? Тебе и правда очень идут.) Она замерла. Сначала — удивлённый взгляд. Потом — лёгкий вдох. И щеки, медленно заливающиеся тёплой краской. Эван всё ещё смотрел, наблюдая, как слова проникают внутрь. И молчал — не потому что не знал, что сказать, а потому что ничего добавлять не хотелось. — Так ты всё понимаешь.. — Тихим тоном произнесла девушка, зарывшись в собственный руки от нахлынувшего стыда. Он лишь улыбнулся ей и добавил: — Изучал его всё школьное время, а после на курсах. Соня спрятала улыбку в ладонях, но взгляд остался — ясный, немного смущённый, но уже тёплый, почти сияющий. — И всё это ради того, чтобы однажды поразить кого-то в пекарне? — Конечно нет, — рассмеялся Эван. — Это был бонус. Они оба улыбнулись. Неловкость уже не давила — наоборот, сменилась какой-то уютной близостью. Он поднялся, взглянул в окно — снег всё ещё шёл, но уже мягче, как хлопковая вуаль. — Что ж, наверное пойдём? Не хочу немного прогуляться? Пока всё вокруг такое… притихшее. — Эван повернулся к ней, не слишком настойчиво, но с тем особым, немного британским вниманием, которое не оставляет равнодушным. Соня кивнула и еле заметно улыбнулась. — Я не против. Они вышли на улицу. Первые несколько шагов были тихими, будто оба искали правильный ритм, чтобы идти рядом. Но через пару минут шаги слились, дыхание выровнялось, разговор снова потёк — лёгкий, живой. — Вот ты говорил, что не любишь вопрос «чем увлекаешься», — начала Соня, — а сам чем живёшь в свободное время? Когда не с группой и не на фортепиано? — Гуляю. Думаю. Иногда пишу, не обязательно музыку. Бывает, просто сижу где-нибудь на холодной скамейке и смотрю, как город дышит. — Так ты у нас романтик, значит? — Скорее… наблюдатель. Мне кажется, всё интересное — где-то рядом. Нужно просто уметь не спешить. Соня кивнула. Её это тронуло. И в какой-то момент она замедлила шаг, остановилась. Вокруг — старые здания, белые деревья и редкие прохожие. — А знаешь… — сказала она, чуть повернувшись к нему. — Я не думала, что обычная пятница может так начаться. — Я тоже. Но я даже рад, что она началась вот так. Они дошли до перекрёстка — туда, где их пути должны были разойтись. Соня остановилась, оглянулась на улицу, потом на него. Эван стоял чуть сбоку, руки в карманах, подбородок утоплен в шарф, на губах всё та же полуулыбка. Он посмотрел на неё внимательно — не навязчиво, но так, будто запоминал. — Ну… — протянула она, — у меня тут поворот. — Я догадался, — кивнул он. — А мне — туда, дальше по проспекту. Небольшая пауза у светофора где оба лишь смотрели друг на друга. — Хочешь… — он достал телефон, — Ну.. Давай не будем оставлять это просто так? Соня чуть приподняла бровь, но без тени удивления. — Ты про номер? — Да. А то вдруг ты завтра опять решишь читать у окна, а я не успею сыграть подходящую мелодию. — Ответила девушка и мягко, искренне рассмеялась. — Хорошо. Только обещай, что не будешь звонить среди ночи, чтобы сыграть мне Шопена. — Я и не играю Шопена. Но если ты попросишь — с удовольствием, — усмехнулся Эван. Он протянул ей телефон, и она быстро набрала свой номер. Британец сохранил его как „Sofia (mit Brille)“ (София (в очках)). — В скобках? — хмыкнула она, заглянув ему через плечо. — На случай, если вдруг ты появишься без них, — пожал плечами он. — А я растеряюсь и решу, что это кто-то другой. Соня немного приподняла очки, потом сняла их, с лёгким вызовом глядя прямо в его глаза. — Тогда, может, тебе стоит запомнить меня и без очков. — Du bist auch ohne sie schön. (Ты и без них красива.) Она чуть вздохнула, краска снова залила щёки. Но не отпрянула, не отвела взгляда. — Ich danke dir. (Я благодарю тебя.) До встречи, привлекательный англичанин. — До встречи, Софи. Она повернулась и пошла по своей улице. Он — по своей. Пути разошлись. Но в воздухе осталась тишина, снег и что-то невидимое, будто их шаги всё ещё шли в унисон — просто немного врозь. Путь домой по которому он шёл уже сотню раз ощущался как то, иначе. Шарф чуть развязался и спал, руки были всё ещё слегка тёплыми от чашки кофе, а внутри было нечто другое — это было не просто тепло, скорее тонкий гул, похожий на послевкусие после хорошей музыки. Квартира встретила тишиной. Он повесил пальто, бросил шарф на спинку кресла, прошёл на кухню и поставил чайник — не столько чтобы пить, сколько из привычки. Пальцы машинально коснулись телефона, открыл контакты, пролистал до „Sofia (mit Brille)“ — и просто посмотрел на это имя. Всё таки решился налить чай да по крепче, как и любит. Сел на за фортепиано, коснулся клавиш. В голове не было чего-то определённого, что бы он хотел сыграть. Коснулся клавиш ми на третьей и четвёртой октаве, потом подыграл левой рукой перебором и следующие 15 минут следовала его авторская композиция. Наконец убрав руки с клавиш, Эван переоделся в домашнюю одежду и вновь сел за фортепиано. Подумал что может написать Артёму или Лене о предстоящей репетиции? Лучше нет, сегодня он хотел жить и не думать, так что он создал новый чат с тем самым номером. София. Он ещё несколько секунд просто смотрел на экран, словно подбирал нужные слова и связку этих же слов, но решился: — Я всё ещё слышу, как ты смеялась над Шопеном. Он подождал пару секунд, перечитал. Улыбнулся уголками губ. Потом дописал: — Спасибо за сегодняшний день. Сообщение отправилось, и экран чуть потускнел. Эван отложил телефон на край стола и снова посмотрел в окно. Его комната отражалась в стекле, а за ним — уже знакомое окно напротив. Всё ещё прикрытое занавеской и с горящим светом внутри. Британец немного приподнялся и уставился в окно напротив. Возможно было зря надеяться на какое то чудо, что она выглянет в это окно и вновь помашет ему, но Эван всё же стоял и смотрел. А пока — тишина. Чай остыл. Комната, словно бы пропитанная мягкими остатками музыки, наконец, начала дышать. И в этой тишине Эван сел на подоконник, снова достал сигарету — одну, как исключение — и вдохнул. Город под окнами уже начал засыпать. Уведомление на телефоне заставило его слегка вздрогнуть и оторваться от белой улицы. — И тебе большое спасибо. Одно только это сообщение заставило улыбку появится на его лице, но больше улыбались глаза. — Будешь сегодня играть? Эван провёл пальцем по экрану и, не спеша, набрал ответ: — Буду. Но тише, чем вчера. Обещаю. — Сегодняшний день был как песня с хорошей концовкой. Даже если мелодия ещё не написана. Он отправил сообщение и положил телефон рядом, перевернув экраном вниз — не потому что не ждал ответа, а чтобы не смотреть на него постоянно. Вместо этого — снова пальцы на клавишах. Неспешный перебор. Несколько аккордов. Что-то своё, что рождалось в тишине. Телефон завибрировал, пришлось перевернуть его и на экране снова мигнуло: — А я теперь, похоже, живу с саундтреком. Ты хорошо пишешь. Не только музыку. Он усмехнулся, чуть склонив голову набок. — А ты хорошо слушаешь. Это редкий талант. — Тогда, может, однажды ты сыграешь не через окно. — Сообщение было отправлено через минуту и судя по всему, она прямо таки решалась, но знала что он не будет против. Ответа сразу не было. После, Эван отправил лишь одно слово: "Обязательно)" и звучало оно лучше, чем любой другой ответ. Он выключил свет, оставив лишь мягкую лампу над клавишами, и начал играть. Словно для кого-то по ту сторону стекла. Даже если она не слышит — она есть. На дворе воскресенье, Эван уже с головой, полными мыслями о предстоящей репетиции, топает в студию. Утро для него было достаточно ленивым, суббота вытянула из него все силы и если вспомнить, то весь вчерашний день он провёл с телефоном, не выходя из часа с одной девушкой в очках. Студия находилась в десяти минутах ходьбы, и чем ближе он был к ней, тем громче в голове звучали идеи. Внутри уже горел свет — похоже, кто-то из ребят пришёл пораньше. Артём стоял у комбика, крутя ручки настроек, что-то бубня себе под нос. Увидев Эвана, кивнул: — Здорова. Ну что, капитан ритма, будешь первым запускать корабль? — Ага. И если он потонет — я первый сбегу. — Эван усмехнулся и прошёл внутрь, сразу направившись к установке. — В среду собираемся на репетицию. Лена сможет, Илья вроде тоже. Я всем написал. — Значит, сегодня разминочка, а в среду — уже почти серьёзно, — отозвался Артём, вытаскивая гитару из чехла. — Я бы сказал — пробный выстрел. Чтобы понять, есть ли порох. Эван отстучал пару тактов на воздухе, потом сел за барабаны. В голове уже вертелся ритм — то ли от недавней прогулки, то ли из-за утреннего диалога с Софией, но он точно знал: звучание сегодняшнего дня будет особенным. — Давай с импровизации начнём. Просто сыграем — без правил. А потом подумаем, что из этого можно собрать. — Наконец-то ты говоришь, как настоящий фронтмен. — Артём кивнул и провёл пальцем по уже звучным и настроенным струнам. — Я скорее задний план. Только громкий. — Так, смотри, набросков много, так что в среду уже сообразим. — На выдохе усталости произнёс Артём. — У Лены, говоришь, всё готово с текстами? — Эван уже собирал все свои вещи в рюкзак, говоря Артёму спиной. — Ну я ей записал то что сегодня накидали, так что она разберётся. Кстати надо общий чат создать, я сделаю чуть позже. На улице стало теплее на пару градусов, по сравнению с утром. На всё про всё у них двоих ушло 3 часа. У Артёма были дела сверху, так что он был слегка в спешке. — Ну давай, — кивнул Эван, застёгивая рюкзак. — Только не забудь добавить туда именно того Илью, а не как в прошлый раз. — Да-да, блин, до сих пор стыдно. Тот Илья мне потом ещё плейлист кинул, типа "раз вы уж добавили". — Артём усмехнулся и накинул куртку. — Я побежал, если что — на связи. — Удачи. — Эван хлопнул его по плечу на прощание, и Артём почти бегом вышел из студии, хлопнув дверью. На мгновение наступила полная тишина. Пространство будто выдохнуло. Эван остался ещё на пару минут — прошёлся по студии, окинул взглядом инструменты, подошёл к установке и провёл пальцами по стойке малого барабана. Потом выключил свет и вышел, закрыв за собой дверь ключом, как и договорились. На улице воздух был влажным, пахло мартом, несмотря на февраль. Снег редкими пятнами прятался в тени. Эван оглянулся — студия осталась за спиной, а впереди была пара свободных часов. Не хотелось идти домой сразу. Хотелось прогуляться. Побродить. Подумать. Может, даже... Он достал телефон и открыл переписку с Софией. — Как проходит воскресенье? — напечатал он. Потом стёр. Может хотел немного поэтичнее подобрать слова, но лучше варианта не придумал, так что всё таки отправил. Британец спрятал телефон в карман и зашагал по улице, не спеша — будто оставляя пространство для случайной встречи. Ответ пришёл быстрее, чем он ожидал. — Достаточно тихо, а у тебя? Он улыбнулся. Представил, как она, возможно, всё ещё в очках, может быть с чашкой чая, сидит где-то в тишине — так же, как и он представлял себя в этой тишине. Но в этот раз захотелось не только представлять. — Я только из студии вышел. Погода будто так и говорит прогуляться часик лишний. Не хочешь составить мне компанию? — Я как раз недалеко. На восстания. Где пересечемся? Улыбка от её ответа появилась так же незаметно, как и настроение, которое возросло в разы. — Я поверну на Садовую, давай на перекрёстке рядом с книжным. Бывала там? — Напечатав сообщение, он тут же немного прибавил ход. Эван свернул за угол, поднимая воротник пальто — лёгкий ветер пробежал по шее. — Хорошо, где то через минут 5 буду! Он улыбнулся. На сегодня это уже была встреча, и не через стекло. Эван сам того не заметил, как буквально примчался на место встречи. Улица была довольно оживлённой, люди наслаждались достаточно тёплой для зимы погодой в ожидании марта, а в кафе и прочих заведениях, которые попадали в его обзор, были полны. Через дорогу показалось знакомое лицо. Знакомые очки, но сегодня она была уже без шапки, в одном лишь шарфе. Идя до перекрёста и не видя Эвана, София была погружена в собственные мысли и всё равно шла достаточно быстро, но её остановил красный свет, из-за которого она и подняла глаза. Эван стоял на углу, уже тепло смотрящий на неё. Невозможно было не улыбнуться, увидев его такого, так что её щёки покрылись еле заметным румянцем, а уголки губ неосознанно приподнялись. Он чуть склонил голову, словно приветствуя без слов, и шагнул вперёд, когда загорелся зелёный. София подошла ближе, и когда расстояние между ними сократилось до пары шагов, Эван слегка наклонился вперёд, не касаясь, но как будто защищая её от порыва ветра. — Привет, — сказал он мягко. — Ты действительно пришла. — А ты действительно предложил, — ответила она, глядя ему в глаза. Пару секунд они просто стояли, а вокруг снова будто всё притихло: только шум города, который потерялся в их смехе. — Идём? — предложил он. Она кивнула, и они зашагали вдоль Садовой, не спеша, не особенно выбирая направление. Просто рядом. — Я думала, ты устанешь после репетиции, — заговорила она первой. — Я и устал, — усмехнулся он, — но это именно та усталость, которую хочется размотать прогулкой. Чтобы голова продолжала звучать, но уже другим ритмом. — Ты всегда всё так через музыку описываешь? — Спросила девушка с неким интересом. — Возможно. Музыка — это, наверное, мой способ думать. Или не думать. — У меня так с книгами. Когда устаю — читаю. Даже не для того чтобы узнать что-то новое и так далее, просто чтобы почитать. — Сказала София, слегка склонив голову. — Кажется, мы с тобой одинаково устаём, — тихо ответил он. Они свернули в переулок, где стало тише и уютнее. Витрины старых магазинчиков, вывески, стирающиеся временем, и потрескавшийся асфальт под ногами — всё это казалось странно красивым средь их молчания. — Слушай.. — Начала девушка, немного тише чем до этого. — А ты не боишься.. что всё идёт вот так быстро? — Не сказать что сильно, разве что самую малость. Но знаешь, иногда наверное не стоит думать о темпе, просто идти вперёд. Тем более, если я уверен и в тебе, и в себе. Соня посмотрела на него и на пару секунд задержала взгляд. Почему-то, эти слова звучали для неё комплиментов, она медленно кивнула и произнесла: — Хорошо сказано. И.. я тоже уверена. Всего одним предложением от каждого, они будто вывели свой уровень доверия на новый уровень и у обоих сердце начало биться с более быстром темпе. — Будешь что-нибудь? — Спросил Эван, указав глазами на кофейню, мимо которой они проходили. Оба сошлись на том, что хотят пройтись в парке, так что прямой наводкой двигались туда, но немного согреться вкусным напитком никому не помешает. Соня на секунду задумалась и, потянувшись поправить шарф, ответила: — Давай, только что-то не очень сладкое. Может, чёрный чай с лимоном? — Чёрный чай с лимоном, понял. А я, пожалуй, возьму капучино, — сказал он, уже поворачивая к двери. Кофейня оказалась уютной, с деревянными столиками, лёгким ароматом свежей выпечки и ненавязчивой джазовой музыкой на фоне. Пока бариста готовил напитки, Эван краем глаза заметил, как Соня чуть потирает и отогревает уже немного покрасневшие пальцы — видимо, всё же мёрзнут. — У тебя перчатки с собой? — спросил он, подавая стакан с чаем. — Есть, но я их всегда забываю надеть, — улыбнулась она. — Тогда следующая прогулка — с инструктажем по зимнему снаряжению. — Если ты обещаешь быть инструктором, — хмыкнула она, принимая стакан. Они вышли и направились в сторону парка. Снег снова начал идти, мелкими хлопьями, как фон — мягкий и тихий. На одной из лавочек у дорожки, под уличным фонарём который ещё не работал, они остановились. Эван снял рюкзак, поставил рядом, сел и сделал глоток. Соня устроилась рядом, немного повернувшись к нему плечом. Их локти почти соприкасались. Она что-то хотела сказать, но потом вдруг посмотрела на него и, словно не решаясь, беззвучно замолчала. — Всё нормально? — спросил он, не слишком громко. Соня чуть кивнула. А потом, внезапно, без слов — мягко, осторожно — склонилась и поцеловала его в щёку, дождавшись момента когда он повернётся к ней в профиль. Настолько быстро, что сама удивилась, когда отстранилась. Он застыл, зрачки малость расширились и вокруг стало будто теплее. Она медленно отстранилась от него и Эван увидел, как та принимает этот момент в свою голову. Осознание нахлынуло сильной волной и Софи тут же начала извиняться, будто совершила что-то жутко неправильное. — Прости, я… — начала она, жутко смутившись. — Не нужно. — Тут же с улыбкой ответил Эван. — Думаю ты знаешь, что я не против. Возможно эти слова немного преободрили её, но улыбаясь и смотря ей прямо в глаза, он смущал её лишь сильнее. — Я думаю что всё должно быть поровну. — Что..? Не успев переварить его слова, Эван аккуратно коснулся ладонью её правой щеки и приблизился настолько близко, что его белоснежные волосы щекотали её переносицу. Мягкие и тонкие губы поцеловали её в левую щёку и он так же медленно отдалился от неё, позволив ей всё таки до конца переварить ситуацию. Соня смотрела на него — не отводя взгляда, будто боялась потерять этот момент, если моргнёт. Щёки ещё горели, но внутри уже не было той тревожной паники, которая захлестнула её секунду назад. Наоборот — дыхание выровнилось и стало как-то тепло. — Значит, ничья, — шепнула она, всё ещё держа стакан с чаем, но уже не чувствуя холода. — Идеальный счёт, — ответил Эван, и в его голосе была мягкая игра. Они снова замолчали — но теперь это была та самая тишина, где не нужно ничего объяснять. Где даже молчание и дыхание могли стать диалогом. Соня сделала глоток чая, глядя вперёд, на дорожку, где медленно падал снег. Потом спросила, не глядя: — У тебя тоже сейчас.. какое то странное чувство? — А по конкретнее? — Спросил британец, взглянув на неё. — Ну, чувство будто сейчас всё как-то, правильно. Лично я не хочу идти назад, но и перепрыгивать сразу несколько ступенек не хочу. Он чуть наклонился вперёд, поставив локти на колени и держа свой стакан в руках. Вдохнул зимний воздух. — Идеально это описала, хах. А ещё я чувствую, что впервые за долгое время — я там, где будто и должен быть. Соня опустила голову, чтобы скрыть слишком мягкую улыбку, которая буквально сама просилась наружу. Пальцы на стакане были тёплыми, и всё внутри тоже. И в эту секунду она поняла: если бы можно было остановить время, она бы сделала это здесь — на этой лавочке, под фонарём, в этом городе, рядом с ним. Эван сидел чуть боком, опершись локтем о спинку лавочки, и смотрел на Соню, которая держала кофе обеими руками, как будто пытаясь вобрать в себя всё тепло из этого бумажного стакана. — Мне иногда кажется, — заговорил он чуть тише, — что именно в такие моменты и чувствуешь себя по настоящему. Просто сидишь, болтаешь о всяком и.. тебе и правду хорошо. Соня медленно повернулась к нему, а её глаза чуть сузились от улыбку. — С тобой сложно ничего не чувствовать, — сказала она, не отводя взгляда. — Ты будто и впрямь настоящий, искренний в своей мере. — Это плохо? — Спросил Эван, чуть усмехнувшись. — Наоборот. Это даже подкупает. Эван сделал глоток кофе, потом посмотрел вперёд, туда, где за тонкими деревьями медленно ходили прохожие. — Как думаешь, а если бы мы встретились.. скажем месяц назад, всё было бы иначе? Девушка задумалась на мгновение, перед тем как ответить. — Думаю да. В жизни всё складывается в нужный момент. Возможно, если бы мы не пересеклись тогда в магазине, мы бы сейчас и не сидели здесь. — Так ты у нас веришь в судьбу? — С лёгким смешком спросил британец. — Ну как сказать, отчасти. — Посидим ещё немного? — Я буду только рада. — Произнесла девушка и откинулась на спинку лавочки, наблюдая за прохожими, временами кидая взгляды на своего спутника. Парк понемногу наполнялся вечерним светом — неоновыми пятнами от кафе, тёплыми оттенками фонарей и отблесками фар. Где-то вдали слышалась гитарная переборка — уличный музыкант, вероятно, устроился неподалёку у метро. — А ты часто гуляешь вот так? — спросила Соня, не поворачивая головы. Просто глядя и продолжая идти, будто продолжая разговор в пространстве между ними. — С тех пор как начал играть — да. До этого как-то не особо замечал, что город может звучать. Теперь ловлю себя на том, что просто хожу и вслушиваюсь. В людей. В улицы. В то, как пахнет хлебом у пекарни. Она усмехнулась: — Значит, ты ещё и немного поэт? — Мне никогда не давалось письмо, хах. А ты? Замечаешь всё подобное? — Интересно думать о том, что у каждого прохожего совершенно отличающая от тебя жизнь. После сказанного, проследовала короткая пауза, но Эван всё же решил добавить в это молчание пару нот. — Спасибо за такие моменты, думаю, моя жизнь теперь стала интереснее. — Он улыбнулся, взглянув на неё. Соня немного замедлила шаг, будто подбирая ответ, но её улыбка выдала всё раньше слов. — Думаю, это взаимно. Хотя… — она чуть повернулась к нему, — ты сделал её интереснее ещё до того, как мы заговорили. Когда просто играл в своём окне. — А ты вот так незаметно слушала. — Кивнул он. — Я и думал, что за непонятное чувство меня не покидало. — И не верится что всего за дня 4, всё уже вот так. Народу постепенно становилось всё больше, вечер воскресенья давал о себе знать и люди выходили из дома чтобы просто подышать свежим воздухом и отдохнуть. — Не люблю вести счёт в подобных вещах, но лично я всем доволен. — Эван вновь ослепил её своей белоснежной улыбкой и ему нравилась эта её реакция. Соня едва заметно прикусила губу, пряча слишком явную улыбку. Она прекрасно знала, как действует эта его белоснежная полуулыбка — и на неё она действовала почти с первого взгляда. — Конечно доволен. — С мягкой насмешкой сказала она. — Ты вон даже с окнами не ошибся. — Мне просто повезло. — Пожал плечами он. — Или ты — моя музыкальная карма? — Тогда ты был в прошлой жизни итальянским композитором, страдавшим от невозможной любви. — Отшутилась она, и тут же добавила, с тем же тёплым тоном: — А в этой, кажется, всё пошло лучше. Эван посмотрел на неё внимательнее. Как-то особенно тепло и немного дольше, чем следовало. — Значит я не зря настрадался в прошлой жизни. Они свернули в тихий переулок, где снег лежал толще, чем на центральной улице, и даже шаги звучали мягче. Фонари светили не так ярко, и весь этот уголок города казался почти вырванным из времени. Соня шла чуть ближе, чем раньше, и иногда их плечи почти касались. Казалось, они оба это замечали, но никто не торопился отступить. Напротив — эта близость была как подтверждение того, что всё идёт правильным темпом. Эван чувствовал, как её присутствие будто настраивает его изнутри — словно клавиши, которые давно не касались правильных пальцев. Соня бросила короткий взгляд на него — не в упор, а как бы между строк, чтобы просто почувствовать, рядом ли он всё ещё в том же ритме. Он был. — А ты ведь и правда похож на композитора. — тихо сказала она. Эван рассмеялся, коротко, чуть хрипловато от холода. — Умеешь же ты комплименты делать. — А ты умеешь слушать, даже между строк. Они вышли к скамейке, едва заметной под фонарём, который мерцал с усталостью старого города. Эван жестом предложил присесть, и они молча устроились рядом. Прошли от одной скамейки к другой. Может быть абсурд, но никто из них совсем не возражал. Ни один из них не знал, сколько времени прошло — минуты или час. Но было чувство, что спешить совсем некуда. И если бы этот вечер был композицией, они оба поставили бы её на репит. Диалоги набирали обороты. Каждый рассказывал о своих разных жизненных историях, обменивались мыслями и некими чувствами. Впервые за долгое время, они почувствовали себя настоящими и были рады, что прямо сейчас они прямо здесь и сейчас. В какой-то момент им обоим стало немного прохладно — не столько от воздуха, сколько от времени, которое подкралось незаметно. Фонари светили уже более ярко, чем в начале, и с неба медленно начал сыпаться мягкий снежок — не тяжёлый, а тот, что больше похож на перья, падающие беззвучно. — Знаешь, — тихо произнёс Эван, потирая ладонью замёрзшие пальцы, — кажется, я никогда не чувствовал, чтобы зима была такой… по своему уютной. Соня хмыкнула: — Может, дело не в зиме? — Может быть. — Он посмотрел на неё с той самой полуулыбкой, от которой у неё внутри сразу всё становилось слишком живым. — Слушай, — начала она, будто решаясь, — а ты… если честно, давно был с кем-то вот так? Я не про отношения даже, а просто.. ну ты понял. Эван немного помолчал. Он не ожидал вопроса, но и не испугался его, скорее пытался подобрать слова для ответа и в целом, вспомнить. — Было но, через чур давно, мне тогда лет 17 было да и потом всё, ооочень сильно испортилось. А здесь.. — Он как будто перешёл на октаву выше, — всё идёт так, как я и мечтать не мог. Соня не ответила сразу. Она только посмотрела в сторону, затем снова на него, чуть ближе. — А.. Почему испортилось? Если хочешь, можешь конечно же не говорить, просто.. интересно.. — Она не хотела давить на него, но хотела ещё чуть-чуть узнать о нём, о его прошлом. — Изменила, вот и всё. До этого поведение изменилось, недопонимания, то, это, ну и обернулось всё вот так. Эван говорил спокойно, без горечи, словно это была история из другой жизни — как будто с ним тогда был кто-то другой, не он сегодняшний. Он не оправдывался и не жаловался, просто поделился — ровно столько, сколько нужно, чтобы она поняла. София слушала внимательно, не перебивая, не опуская глаз. А когда он замолчал, она кивнула — будто бы приняла, поняла, и не собиралась задавать больше вопросов, которые могли бы больно задеть. На вид он даже не погрустнел, будто навсегда отпустил всю эту историю и лишь читал сказанные слова с записной книжки. — Прости, если это было слишком... — мягко сказала она. — Смотря на тебя сейчас, я даже не знаю как можно поступить, вот так. Очередная пауза. Он не знал что сказать. Вроде бы хотелось задать ей подобный вопрос, но может ещё слишком рано? Она — ранимая девушка, Эван сразу это понял и обходился с ней очень мягко, не хотел торопить, давить, напрягать. Но она первой продолжила диалог. — У меня лично никогда не было такого. Да и отношений, как таковых. Но я довольно частенько думала что если и появится кто-то и вместе с ним шанс, то я буду всеми силами стараться и пытаться ничего не сломать. Эван чуть наклонил голову и, не отводя от неё глаз, произнёс: — Тогда мы с тобой на одной волне. Я тоже не хочу ничего ломать. Только строить. Медленно, если нужно. Если нужно быстро, но за то всё будет честно и без всякой лжи. Она снова посмотрела на него. Взгляд чуть дрогнул, но не от сомнения — от чего-то вроде тихого волнения. Её зрачки слегка расширились, а веки прикрыли глаза, которые улыбались. Оба считали, что их разговор — вовсе не случайность. Снег продолжал сыпаться. Ночь обещала быть длинной, но уже не такой уж и холодной. Соня будто бы ещё сильнее сжалась в шарф, но не от холода, а от внутреннего трепета. Эван не отводил взгляда — не изучающе, не с напором, просто спокойно и мягко смотрел на неё и не просил больше, чем она была готова отдать. — Думаю, я не привыкла к таким разговорам. — Тихо, почти в полголоса сказала она. — Знаешь, к таким… честным. Без масок, если можно так выразиться. — А может, мы просто оба устали их носить? — отозвался он, тоже мягко, без нажима. — И в этом что-то есть. Быть собой — не притворяясь, не защищаясь. Даже если немного страшно. — Немного? — Она улыбнулась. — А мне вот страшно, немного. — И всё же ты здесь. — Эван сделал едва заметный жест рукой, будто указывая на скамейку, на этот переулок, на них самих. — Значит, уже сильнее, чем страх. Соня чуть покачала головой, пряча улыбку. Она смотрела на него и будто хотела прикоснуться. Хотела ощутить тепло, которое скрывается под его верхней одеждой. Хотела ощутить биение трепещущего сердца и просто, стать хотя бы чуть чуть ближе. — С тобой так просто и хорошо.. — Эван произнёс это так тихо, в таком низком тембре который прошёлся мурашками под её кожей, но этот комплимент стоил тысячи. Эти слова будто коснулись чего-то в самой Софии. Она не сказал ничего сразу. Просто придвинулась чуть ближе и положила голову ему на плечо, сложив свои руки у себя на коленях, волнующе потирая пальцы. — И мне с тобой. — Произнесла она так же тихо, но голос был почти у его уха, так что Эван всё прекрасно услышал. — Идём в твоём темпе, хорошо? Я буду только рад, правда. — Вот как значит? — В игривой манере спросила девушка. Это был скорее риторический вопрос, ведь когда вместе со сказанными словами, мужчина накрыл её ладонь своей, Соня просто напросто обняла его. Довольно резко, может быть не сдержанно, за то так искренне. Так же искренне, как и то, то что она слегка отдалилась и чмокнула его в щёку. Пожалуй, она сама не ожидала от себя такого, так что после сделанного, тут же покрылась румянцем. Всё произошло так же быстро, так же как и с поцелуем. Но она уже знала что он не против, он наоборот тоже хочет, чувствует, желает. Эван повернулся к ней, немного разъединив объятия, но после приблизился и сделал их только крепче, прижавшись так нежно и аккуратно, но в то же время изо всех сил. Подобный жест, пожалуй, стоил многих слов и, больше ничего и не нужно было. Момент на этой скамейке оба запомнят надолго. Только фонари, снег и город, которые будто специально замедлили темп, дабы не помешать им. — Стоп! Стоп!!! — Крикнул Эван и его еле как услышали через звуки гитар. — А если продолжить соло на ещё один квадрат? Илья, попробуй подобраться по струнам и сделать бенд второй струны на 15 ладу, сможешь? Репетиция в вечернюю среду шла полным ходом, все играли по настоящему и уже в полную силу. В студии оказалась гитара, которую Илья сразу забрал себе и они с Артёмом час сидели, придумывая ему Сафронову партии. — Ну ты сказал, щас попробуем.. — Ответил Илья, пытаясь подобрать запрошенную соло партию. — Саныч, подыгрывай немного на крэше, по моему будет хорошо звучать. — Заметил Артём, одновременно подстраиваясь рифами под Илью. — Саныч? — Удивлённо и с улыбкой спросил Эван. — Ладно ладно, просто британец. — Сказал Артём и спустя минут 7 они продолжили с того места, которое захотели улучшить. — Вот! Вот! — выдал Эван, едва они дошли до нового проигрыша. — Слышите? Уже совсем другое звучание. Вот теперь слышится как завершённая партия. — Да, но мне кажется, крэш надо чуть глуше, — добавил Илья, снимая гитару с плеча, чтобы поправить ремень. — А то он немного «перебивает» мелодию соло. Что думаешь? — Симпровизирую, пару раз его проиграем и я подстроюсь. — С усмешкой отозвался ударник и кивнул. Хотя… если бы мы играли это вживую, я бы наоборот дал жару. Там это бы прям зашло. — Живьём всё иначе, конечно. — Согласился Артём. — Но сейчас мы всё ещё в студии. И нам нужен не драйв, а точность. Запишем чисто — потом уже можно будет и слегка менять свои партии. Эван встал, прошёлся вдоль аппаратуры, вглядываясь в ноутбук, где уже были записаны треки отдельных инструментов. — Заебииись. Мы почти дошли до того звучания, которое я представлял. Осталось только немного уравновесить низы и чуть-чуть подровнять гитару в первом куплете. Но в целом… — он обернулся к остальным и кивнул, — звучим всё лучше. По-настоящему. — Лена, а если последнее слово перед солом немного вытянуть? Чё там было, тра-та-та-та небесаааааа, инструменты в этот момент замолкнут, а после я с Ильёй начнём своё соло. — Предложил ведущий гитарист, странно жестикулируя руками. — Вот хотела предложить, в ноты я попаду, без проблем. — Лена в это время стояла у микрофона и делала пометки в тексте песни. — Тогда следующий раз сыграем с этим ньюансом. — Илье заметно понравилась эта идея и он уже в одиночку подстраивался под эту задумку. — Все молодцы, в том же темпе. Щас ещё пару раз проиграем и на сегодня можем закругляться. — Эван огласил всех и со своей записной книжкой проследовал к барабанной установке. — Вот теперь ты и правда как бэндлидер заговорил. — Отметил Илья с улыбкой. — Осталось только придумать название группы. — И, может, наконец-то собраться вчетвером вне студии, — вставил Артём. — Чтобы просто по-человечески посидеть. Может в бар? Знаю я один хороший недалеко отсюда. — Согласен, — сказал Эван. — Только не завтра. Я… эээ… — он запнулся на долю секунды, — немного занят. — „Немного занят“… — с прищуром повторил Артём. — Это та самая София, да? — Ну... — Эван не стал отрицать, но и не стал подтверждать. Просто снова сделал свою характерную полуулыбку, от которой не укрылась бы даже Лена. — Всё ясно. Британец влюбился. — Прокомментировал Илья, Подыгрывая под сказанные слова высокими тонами. — Ещё один заход или сделаем перерыв? — Спросил Эван, пощёлкивая палочками. — Перерыв. Минут десять. А потом с чистыми ушами послушаем свежий дубль. — Подытожил Илья, снимая наушники. — Хорошая работа, парни. Мы почти там, а я пока всё отредактирую. Британец откланялся и ушёл на перекур, накинув своё пальто. Открыв дверь на балкон, морозный воздух сразу же ударил в лицо, но ему даже наоборот полегчало после такой активной игры на ударных. Сигарета подпалилась, клуб дыма тут же плавно вылетел из его рта, он достал телефон и уже хотел написать Софии, хотя бы спросить как проходит день, но увидев что она уже печатает сообщение, его всего накрыла лёгкая эйфория. — Как репетиция? Такое короткое сообщение, но Эван был безмерно рад что она вспоминает о нём, интересуется им и всё тому подобное. Он встал по удобнее, уперевшись локтями об перилла и сжал сигарету зубами, а пальцы тут же начали набирать сообщение: — Ещё пару раз проиграем моменты, которые нужно отшлифовать и будем расходиться. А у тебя как проходит день? — В целом, не плохо. Ребёнок сидит задания письменные выполняет, щас буду проверять. — Und wie läuft es bei ihm mit dem Deutsch? (И как у него успехи в немецком?) — Gar nicht schlecht, aber an dich kommt er noch lange nicht ran :) (Вовсе не плохо, но до тебя ему ещё далеко тянуться.) Кончики губ устремились до самых ушей и Эван совсем не заметил как на балкон вошёл Артём, скрестил руки на груди и пялился на счастливого британца. — Да ты прям сияешь. — Играющим тоном сказал Артём. Не ожидав кого то здесь увидеть, а тем более услышать своего друга, Эван тут же слегка вздрогнул и резко погасил телефон. — Иди ты. — Эван подловил его настроение и ответил тем же тоном. — Ну расскажи хоть, что у тебя там с ней. — Павлов подошёл к нему и тоже упёрся об перилла, жестом попросив сигарету. Эван молча протянул пачку, прищурившись от дыма и от того, как внезапно его выдернули из собственного настроения. Пока Артём закуривал, он всё ещё слегка улыбался. — Да ничего, — наконец отозвался он. — Просто… всё как-то, необычно. Не знаю как сказать. Будто ты идёшь по льду, но впервые не боишься, что он треснет. Артём хмыкнул, выпустив дым в небо: — Да ты прям поэт, Саныч. — Это ты в меня глубоко копаешь, раз сюда вышел. — Улыбнулся Эван и добавил: — Просто с ней легко. Ни одной фальши. И знаешь, не как в кино, не бросает в жар, не захлёстывает, а наоборот — очень спокойно, мягко. И это самое странное. Потому что я привык к другому. И давай всё таки "британец". — Хм. Сильно сказал. — Артём взглянул на него сбоку. — Ну ты прям завидно спокойный. Обычно у тебя либо хаос в голове, либо кофе, либо палочки в руках. А сейчас ты просто... стоишь и улыбаешься. — Между прочим, кофе я сегодня не пил. Так что выводы делай сам. — Сказал Эван и слегка улыбнулся. Артём затянулся и посмотрел на огни города вдали: — Ну что я могу сказать… Не проеби, лады? Такие штуки редко случаются. — Не собираюсь. Слишком ценно, чтобы проебать. — Эван кивнул, потому что и так всё знал. А в студии тем временем снова заиграла гитара которую было еле еле слышно — кажется, Илья уже что-то тестировал без них. — Пошли обратно, бэндлидер. — Подтолкнул его локтем Артём. — А то они там без твоей белоснежной улыбки сольются в блюз и заплачут. — Да-да, и ни одной ноты не возьмут. — Улыбнулся Эван, потушил сигарету и, расправив плечи, направился обратно в студию, чувствуя, как лёгкий холод окончательно прочистил голову. Всё шло как надо. — "Свет под кожей... растворяя небеса..." — Лена вытянула последнее слово с чуть вибрато, так, как они и договорились. На этот раз попала точно в нужный момент — и тут же все инструменты замолкли, пока она тянула ноту. Мгновенная тишина — как короткая пауза перед прыжком. — Погнали! — выкрикнул Эван, и Илья сразу же ударил по струнам, заходя в партию с тем самым бендом на 15 ладу, от которого их саунд наконец будто ожил по-настоящему. Барабаны подхватили волну — Эван дал крэш именно в том месте, где нужно. Артём выдал подложку на ритм-гитаре, чуть опустив тон и сделав звук плотнее, чтобы не мешать соло. Почти три минуты никто не говорил помимо Лены и её завораживающего вокала — только звук, движение, слётанность. И в этот момент, как это часто бывает на самых удачных дублях, никто не думал. Только чувствовали свои инструменты и наслаждались обще-созданной песней. Когда всё затихло, последняя нота протянулась как выдох — не рвано, а сдержанно, в полный ритм с тем, как садится вечер за окнами студии. В помещении повисло почти торжественное молчание. — Ахуеть.. — Выдохнул Эван, когда понял что песня подошла к концу. — Вот теперь да. — тихо произнёс Илья, снимая гитару и чуть улыбаясь. — Вот теперь можно и жить. — По-моему, мы только что родили первую по-настоящему свою песню. — добавил Артём, уже в полушутку, но с заметной радостью в голосе. — Сохрани это немедленно. — сказал Эван в сторону Ильи, подходя к пульту. — Потому что это — оно. Лена сняла наушники, бросив взгляд на парней: — Ну что, можно я теперь скажу, что вы всё-таки неплохие? — А ты что, раньше сомневалась? — усмехнулся британец. — Нет. Просто терпела, пока не было доказательств. — Лена с улыбкой подмигнула и подошла посмотреть, как всё легло в треке. Песня была официально закончена, теперь только нарабатывать и шлифовать. Не передать словами как все были довольны. Особенно Эван. Меньше чем за две недели всё срослось так, как он иногда и мечтать не мог. Сразу же написал Софии о том, что они наконец написали и полностью закончили свою первую песню и после начал собирать вещи в рюкзак. Едва Эван отправил сообщение Софии, как поймал себя на том, что улыбается, пока застёгивает рюкзак. Тот самый момент — когда всё не просто вышло, а получилось по-настоящему. Даже пальцы, усталые от десятков дублей, казались довольными. — Ты как будто после марафона. — заметил Илья, хлопая его по плечу. — Но, слушай, оно того стоило. — Да, — выдохнул Эван. — Оно того стоило. Артём в это время уже выключал мониторы, методично убирая кабели. — На следующей неделе играем её с ходу, договорились? — Сафронов поднял брови и обратился так ко всем. — Сто процентов. — Подтвердил британец. — А пока... заслуженный отдых. — Что, завтра опять занятия с той самой? — подколол Артём, но без злости — по-дружески. — Встреча. — поправил его Эван, кидая рюкзак на плечо. — Завтра вечер будет не про музыку, но точно про ритм. — Вот и знай теперь, с кем ты делишь вдохновение. — хмыкнул Илья. Они все рассмеялись. Смех был лёгкий, усталый, но настоящий. Всё внутри — и у каждого из них — звучало в унисон. Эван вышел чуть раньше остальных. Вечер был тёплым по меркам февраля, воздух пах снегом и асфальтом. Сунув руки в карман, он пошёл чуть ускоряя шаг — не потому что спешил, а просто потому, что внутри уже билось предвкушение завтрашнего вечера. Он свернул с проспекта в знакомый двор, доставая из кармана ключи, как вдруг заметил знакомую фигуру у соседнего подъезда. Соня. Стояла, прижимая к себе сумку и оглядываясь, будто не могла решить, идти дальше или остаться. — Соня? — позвал он, удивлённо, но мягко. Она обернулась, и на её лице отразилось нечто среднее между облегчением и смущением. — Эван… привет. — Она чуть улыбнулась, поправляя ремешок сумки. — Прости, я как-то не думала, что встречу тебя. Я… тут немного застряла. — В смысле? — У меня дома отключили свет. И отопление. Полностью. Управляющая компания не знает, когда починят — может, сегодня, а может и завтра. Я сначала думала прогуляться чуть-чуть, но уже поздно, а единственная хорошая подруга сейчас не в городе.. Не хочется сидеть в полной темноте.. Эван несколько секунд смотрел на неё, вслушиваясь в каждое слово. Потом коротко кивнул: — Не хочешь зайти ко мне? — Что? Нет, ты что, я не хочу навязываться… — Соня. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Это не навязчивость. Это обычное приглашение, не переживай. У меня и чай есть, и свет. А если захочешь уйти — уйдёшь когда захочешь, тем более я знаю что тебе нужно готовиться к следующим урокам. — С улыбкой ответил он. Она немного поколебалась, но затем всё же кивнула, немного выдохнув — как будто и впрямь ей стало легче от одного только предложения. — Ладно… Только если ты точно не против. — Как же я могу быть против? — Эван слегка улыбнулся и открыл дверь своего подъезда, придерживая её для неё. Он шёл по ступенькам не спеша, придерживаясь её темпа. Достал ключи, провернул пару раз и пригласил девушку пройти внутрь. Соня вошла первой, аккуратно ступив на коврик у входа. Квартира встретила её лёгким запахом свежезаваренного кофе и дерева — тёплым, домашним, как будто здесь давно ждали кого-то, но не говорили об этом вслух. — У тебя… уютно. — Она оглядела его комнату и в целом, вокруг, сдержанно, но с интересом. Тёплый свет, пианино у стены, полки с книгами, пара музыкальных постеров, прибранный рабочий стол на котором в стопку лежали какие-то блокноты и наверное его записи и даже плед на диване — не просто случайный интерьер, а живое пространство. — Спасибо. Я стараюсь. — Эван снял куртку и повесил её на крючок, кивнув в сторону кухни. — Хочешь чай? Или что-то покрепче? — Чай, пожалуй. Мне бы просто согреться. — Она слегка сжала плечи, будто холод всё ещё держался на ней, даже здесь, в тепле. — Сейчас сделаем. — Он прошёл на кухню, зажёг плиту и поставил чайник. Изредка поглядывал на неё через приоткрытую дверь. А она, в свою очередь, медленно подошла к окну, глядя на улицу, где снег всё ещё кружился уже крупными хлопьями. — У тебя тут всё… по-настоящему. — вдруг сказала она. — Ни грамма показухи. Даже музыка на стене — не для виду, а как часть тебя. Эван усмехнулся: — Потому что я здесь действительно живу, а не просто ночую. Я люблю, чтобы было по-настоящему. И чтобы люди тоже были настоящими. Она чуть обернулась, снова встретившись с его взглядом. Парень лишь стоял у плиты и подготавливал две кружки. Её зачаровывал её вид. Даже просто смотреть как он наливает чай — было будто она смотрит лучшую оперу на свете. Эван налил чай в две большие керамические кружки и, когда подошёл к ней, осторожно протянул одну. — Вот. Чай с мятой. Работает лучше, чем всё отопление вместе взятое. Она взяла кружку, и их пальцы едва коснулись. Тёплый фарфор, лёгкое прикосновение и тишина, в которой уже звучало что-то большее, чем просто разговор. — Раз такое дело.. — Начала она, немного поёрзав. — Сыграешь мне что-нибудь? Он будто ждал этого вопроса, ждал этого предложения и внутри взорвалась тонна фейрверков, как только он это услышал. — С радостью. — Произнёс он с тёплой, ослепляющей улыбкой. Эван прошёл в комнату, отставив свою кружку на край журнального столика. Соня — чуть замедлившись — последовала за ним, всё ещё удерживая чай в руках, словно в этом было что-то важное, почти интимное. Он сел за пианино — не спеша, будто церемониально, как музыкант перед премьерой. Осмотрелся, повёл плечами, пододвинул табуретку ближе и, прежде чем опустить пальцы на клавиши, посмотрел на неё: — Только ты не смейся, если будет чересчур лирично. — Обещаю, не засмеюсь. — Соня улыбнулась мягко, опустившись на застеленную кровать, сбоку от инструмента. — Я вообще-то люблю, когда чересчур. И он заиграл. Сначала — тихо. Как будто на ощупь. Легкие аккорды, перетекающие один в другой, то сдержанно, то чуть настойчиво. Это не была известная мелодия, скорее, импровизация — но именно в этом и была её прелесть. В каждом аккорде чувствовался он: его вечер, его состояние, его взгляд на неё. Соня сидела молча, не делая ни одного движения, чтобы не спугнуть магию. Казалось, что если она шевельнётся, всё растает. Но не растаяло. Наоборот — стало теплее. Музыка заполнила всё пространство, вытеснив холод, вечер, даже её переживания по поводу отключённого отопления. Остались только звуки, Эван, её дыхание — и чай, который медленно остывал в руках, потому что казалось, если отпить от него, то это нарушит всю атмосферу. Когда он закончил, руки ещё немного повисели над клавишами, как будто жалко было отпускать последний звук. — Слишком лирично? — тихо спросил он, повернув голову к ней. Она смотрела на него. Долго. Слишком долго для обычного ответа. — Нет, — наконец прошептала она. — Мне.. очень понравилось.. Он слегка наклонил голову, улыбнулся — уже не так ярко, но гораздо теплее. — Знаешь, — добавила она чуть тише, — ты играешь так, будто хочешь поиграть на струнах души. Эван мягко кивнул, будто признал правоту, но не стал ни скромничать, ни хвастаться. — Хочу, чтобы слушатель ощущал то же самое, что и я, думаю можно так сказать. — Наконец произнёс он. Соня отвела взгляд, но улыбка всё ещё жила в уголках её губ. Она поставила кружку на подоконник, подтянула колени и обняла их, будто ей стало легче, теплее — внутри. — Мне здесь хорошо. — Она посмотрела прямо в его глаза. — Я даже не знаю, как так вышло. Но мне правда хорошо. Эван медленно подошёл, сел рядом с ней, не слишком близко — но и не отстраняясь. Их плечи почти касались, какие-то ничтожные миллиметры разлучали их. — Я рад, что ты здесь. И если честно... я как будто ждал тебя раньше, задолго до, как мы узнали друг друга. Соня чуть прижала подбородок к коленям, не отрываясь от его лица. — Ты даже когда такие вещи говоришь, у тебя взгляд совсем спокойный. — Тебя это беспокоит? — Заботливо спросил Эван. — Не сказать, просто не знаю, что чувствую.. Девушка сидела неподвижно, будто ждала его некого ответа. Любого ответа, ей было неважно, лишь бы он хоть что-то сказал. — Просто мне хорошо.. — Эван немного откинулся назад и поставил руки на кровать для опоры. — Очень хорошо.. Взгляд её заметно растаял. Будто на полностью расслабилась и уже засыпала, как в самой комфортной обстановке. — А можно... — она чуть потянулась и уже почти шепотом, — ещё одну? — Песню? — Да. Только… только если хочешь. Просто… пока здесь так тихо, и чай ещё чуть-чуть тёплый, и я ещё не придумала, как уйти. Он усмехнулся и тут же приблизился к ней лицом. Не быстро, плавно и смотря в глаза. Дотронувшись до её щеки, он коснулся своими губами её губ. Аккуратно, будто если надавить ещё сильнее, то она сломается как самая хрупкая ваза на свете. Эван улыбнулся, встал и снова сел за клавиши. — Тогда это будет что-то... на прощание. Или… наоборот. Кто знает? Музыка вновь заиграла и теперь она ощущалась ещё глубже, ещё красивее. Соня просто сидела, как зачарованная, прикасаясь пальцами к губам — туда, где только что остался его поцелуй. Он был мягким, аккуратным, но совсем не случайным. Он будто подтолкнул что-то внутри неё, словно переключил настроение с "можно уйти" на "почему бы не остаться". В груди у неё будто задержалось дыхание — не от стеснения, а от удивительного ощущения: это не сон, не кино и не выдумка. Это происходит здесь, в его квартире, под жёлтым светом лампы и мягким ароматом мяты, исходящим от забытых чашек. Мелодия была неосторожно красивая. В ней было что-то тихо-решительное, как в человеке, который больше не прячется. Музыка лилась свободно, как дыхание, и Соня сидела молча, слушая его, чувствуя, как всё внутри утихает и одновременно начинает звучать по-новому. Ей не хотелось сидеть просто так, вновь это чувство, которое глубоко засело в ней. Желание коснуться. Девушка неспешно встала, настолько тихо как могла, чтобы не нарушить его игру. Эван почувствовал её руки на своей шее, девушка мягко обвилась вокруг него и обняла со спины, прижавшись к нему. Музыка постепенно затихала, нажатие на клавиши становилось мягче и заставив фортепиано последние три ноты, Эван прикоснулся к её рукам. Не желая упустить момент, она присела рядом с ним и положила голову ему на плечо, уставившись на своё окно, в котором уже не горел свет. Эван слегка повернул голову, чтобы лучше почувствовать её рядом. Оно было таким спокойным, умиротворённым. — Могу я остаться? — Тихо и без сомнений спросила девушка. Соня смотрела в окно, но на самом деле — вглубь момента. Свет в её квартире не горел, и в этом было что-то символичное. Свет там погас, но здесь — только зажигался. — Я хотел бы этого больше всего. Он вновь повернулся и посмотрел на неё. Она смотрела на него теми глазами, которые он никогда не встречал в своей жизни, но прекрасно понимал что он значит. София сама шла вперёд, тянувшись к нему, к его губам. Он не стал тянуть или отвергать этот момент, слившись с ней в мягком поцелуе. Поцелуй длился чуть дольше, чем нужно, и именно столько, сколько хотелось. В нём не было ничего показного — только тепло, только тишина, наполненная доверием. Соня чувствовала, как его ладонь ложится ей на щёку, как его дыхание касается кожи, как его язык касается её и как всё остальное отступает куда-то далеко. Когда они отстранились, оба не торопились говорить. Казалось, слова теперь могли только разрушить то, что уже сказано прикосновением. София просто улыбнулась. Спокойно, с благодарностью. Она выглядела очень по-настоящему — без защиты, без маски. Просто собой. Эван встал, прошёл в сторону шкафа, где хранил запасное одеяло и плед. Бросил взгляд через плечо: — У меня есть только один плед… но он тёплый, проверено. — Тогда нам повезло, что не два. — Её голос был чуть хрипловатый от волнения, но мягкий. Он вернулся, разложил плед на краю кровати. Свет он не выключал — только приглушил, оставив один торшер у стены. Квартира стала почти тихой гаванью, где даже дыхание звучало особенно. — У меня тут футболка и штаны домашние есть, мне что-то кажется что ты не очень хочешь спать в джинсах. — Со смешком произнёс Эван. — Буду очень признательна. — С мягкой улыбкой ответила ему девушка. Положив одежду на край кровати, он тут же вышел из комнаты, в ожидании того как она переоденется. — Можешь заходить. — Голос раздался по ту сторону двери и зайдя внутрь, Эван на мгновение замер. Перед ним предстала такая обычная, домашняя и милая девушка, которая останется у него на ночь. София аккуратно сложила свою одежду на его кресло и неумело прикрыла бюстгалтер, но его всё равно было видно. — Ты.. такая милая.. — Тихо произнёс он. — Иди сюда уже. — Было видео что она оценила комплимент, но заместо благодарности сделала нечто лучше. Девушка легла на кровать и накрылась пледом, после приподняла его и позвала Эвана составить ей компанию. Всю её красоту нельзя было передать словами, в его представлении можно было только через песню, желательно через множество струнных инструментов и там обязательно должна была присутствовать скрипка. — Знаешь, — произнесла она, глядя в потолок и лежа на его руке, — сегодня был тот день, когда я не ждала ничего особенного. А он стал... особенным. — Я рад, что всё пошло не по плану. — Он слегка повернул голову в её сторону. — И я. Очень. — Она уже закрывала глаза. Увидев это, он лишь прижал её к себе, ещё раз поцеловал и уткнулся лицом в её волосы, захватив в свои объятия. — Соня, если хочешь, засыпай, я рядом. — Прошептал он ей почти на ухо. — Спасибо тебе.. — Тихо произнесла она, почти засыпая. И пока за окном снова начинал идти лёгкий снег, в этой маленькой квартире наконец стало по-настоящему тепло. Первый свет пробирался сквозь щели в шторах, мягко окрашивая комнату в голубовато-серебристые тона. Было около семи утра. В квартире стояла почти абсолютная тишина — только где-то вдалеке слышались глухие звуки города, просыпающегося медленно, как будто нехотя. Соня проснулась первой. Глаза открылись не резко — просто в какой-то момент реальность стала ощутимей сна. Тепло, спокойно. Она сразу поняла, что всё было по-настоящему — не сон, не фантазия. Просто уютное утро в квартире, где пахло чуть выдохшимся чаем, важным человеком и чем-то, что теперь уже невозможно было разделить. Она повернула голову. Он спал. Лежал на спине, чуть запрокинув голову, волосы сбились на одну сторону. Дыхание было ровным, спокойным. Лицо — совсем иное, чем обычно. Без привычной полуулыбки, без света и звука — просто он, уязвимый и живой, как и любой человек в тот короткий момент, когда он принадлежит только сну. Соня не хотела его будить. Но и не хотелось отрываться от этого вида. Она медленно приподнялась на локте, наблюдая за ним, ощущая, как внутри разворачивается что-то очень тёплое, новое. И немного страшное — потому что в новинку. Хотелось встать, выпить немного воды и лечь обратно, пролежать так ещё хотя бы часик, ведь потом придётся вновь что-то делать. Только девушка хотела тихо встать, как мужская рука лениво прошлась от её бедра до живота. — Мм.. Уже проснулась? — Тихий и низкий мужской голос раздался прямо под ней. Соня замерла на месте, приподнятая на локте, а её дыхание едва заметно сбилось. От этого утреннего, чуть хриплого голоса её будто окутало мягким электричеством. Она медленно опустила взгляд — Эван всё ещё лежал с полуприкрытыми глазами, но в них уже мелькал свет, будто он не совсем спал последние минуты. — Ты не спал? — так же тихо, почти шёпотом спросила она. — Полусплю, полусмотрю, — усмехнулся он и с усилием, словно не желая расставаться с остатками сна, потянулся ближе к ней. Его ладонь осталась на её талии, теперь уже уверенно, не случайно. — А ты красивая, когда думаешь, что на тебя никто не смотрит. Соня улыбнулась краем губ, не смутившись, скорее — растаяв. — Я думала, ты ещё спишь.. — Я и спал, — прошептал он, обнимая её и притягивая ближе. — Но потом проснулся. Потому кое кто ёрзал на кровати. Она легла обратно, осторожно положив голову ему на плечо, как будто именно там и было её место. Внутри всё утихло — не было ни смущения, ни спешки, ни слов. Только тихое, спокойное утро, когда за окном ещё не началась спешка, а девушка так и позабыла о стакане воды. — Давай не вставать пока, — пробормотал он, уткнувшись носом в её волосы. — Хорошо... — выдохнула она, прикрывая глаза. — Только чуть-чуть. Только этот час. Сейчас он был похож на ленивого кота, который что и делал, то нежился в своей кровати. — Слушай.. — Начал Эван. — Мы ведь теперь встречаемся? Соня замерла на секунду. Вопрос по идее был сам по себе очень важным, но звучал он так мягко, что будто его можно было и не говорить. Оба знали ответ. Она медленно привстала, чтобы посмотреть на него. Взгляд её был немного удивлённым, но вовсе не испуганным. Скорее, тронутым. — А как ты думаешь? — тихо спросила она, чуть прикусив губу. — Думаю, что это был бы самый логичный итог после того, как ты осталась у меня и обняла меня посреди ночи. — Эван усмехнулся, провёл пальцами по её спине. — Но всё-таки... хотел услышать это от тебя. Соня снова уткнулась в его плечо, пряча улыбку. — Тогда, да. Думаю, мы встречаемся. — Её голос был негромким, но в нём не было ни тени сомнения. — И мне это даже нравится. — Даже? — он усмехнулся, откидываясь назад на подушку. — Вот как, значит? — Ну да. — Она приподнялась и теперь уже совсем осознанно поцеловала его в щёку. — Слишком хорошо всё идёт, чтобы не пугаться хоть немного. — Будем пугаться вместе. — серьёзно кивнул Эван. — Но только понемногу. А пока — не встаём. Желание брало верх, хотелось касаться его весь этот час, который они договорились пролежать в обнимку. После поцелуя в щёку и его слов, последовал следующий, уже чувственный поцелуй в губы. Немного неуверенный по движениям, но в то же время очень уверенный по желаниям. Она практически легла на него, прижавшись к груди и левой рукой касалась его щеки, он в свою очередь продолжал водить тонкими пальцами по спине под футболкой, а второй рукой так же прижимал девушку к себе. — Кажется ты уже не хочешь спать, да? — С улыбкой спросил Эван, пока её пряди лежали вокруг и на его лице. Соня чуть улыбнулась, не отрываясь от его взгляда, дыхание всё ещё сбивалось после поцелуя: — А кто виноват? — прошептала она, мягко касаясь его губ своими. — Я вообще-то собиралась просто полежать… — Ты и остаться хотела "просто переночевать". — Эван ухмыльнулся, обняв её чуть крепче. — А теперь ты буквально лежишь на мне и заставляешь забыть, как дышать. Она тихо засмеялась, уткнувшись в его шею: — Это очень по-британски — обвинять девушку в том, что она ведёт себя естественно. — Естественно? — переспросил он, водя пальцами по её талии, — Тогда, может, стоит и дальше быть естественными? Соня прикусила губу, глядя в его глаза уже совершенно по-другому — без защиты, без иронии, но с тем особым огоньком, в котором не было спешки, зато было много нежности. — Только если ты обещаешь, что мы после этого всё равно будем лежать и никуда не спешить. — Она шепнула это, склонившись к нему совсем близко. Эван на миг закрыл глаза, будто пытаясь удержать этот момент целиком — с её голосом, теплом, дыханием, всем, что происходило между ними. — Обещаю. Даже завтрак в кровать принесу. Если ты дашь мне встать, конечно. — Тогда… — Она уже не договорила — просто снова слила их языки воедино. Долго, мягко, с тем чувством, которое уже не нуждалось в словах. Даже если в комнате до этого было холодно, прямо сейчас она наполнялась теплом, даже жаром. София всё более жадно впивалась в него, не давай вздохнуть даже капли кислорода. Где-то внутри поселилось новое ощущение. Непонятное, неизведанное но уж больно хотелось узнать что же это, тем более оно слишком рвалось наружу. Особенно когда британец начал аккуратно забираться под её футболку, нежно касаясь рёбер, будто щекоча, но на деле было далеко не щекотно. Он ощущал её дыхание, её жаркую кожу под своими пальцами, и в какой-то момент мир сократился до этого пространства между их телами. Его рука замерла где-то под её рёбрами, как будто даже тело боялось спугнуть этот хрупкий, почти невозможный момент. Соня выгнулась чуть ближе, будто сама искала прикосновения — не из желания, а из стремления быть рядом, быть почти целиком, насколько позволяют границы доверия. Её пальцы скользнули по его шее, по ключице, и вдруг остановились — как будто она сама испугалась, насколько всё это реально. — Прости, — прошептала она, зарывшись лбом ему в шею. — Я… я не знаю, как это должно быть… — Эээй, ни в коем случае не надо извиняться. — Он заговорил бережным и ласковым тоном, таким нежным что и впрямь, все переживания почти что сразу уходили. — Делай всё, что считаешь нужным, и как считаешь нужным. Я с тобой и я.. буду только рад.. Она глубоко вдохнула, задержала дыхание и выдохнула, чуть дрожа. Они оба дрожали — не от холода, а от близости. От этого зыбкого баланса между нежностью и желанием. Он поцеловал её в висок, затем в скулу — не спеша, будто каждое касание было обещанием, что он не торопит и не требует. — У меня это всё в новинку и.. немного страшно.. — Жалобно призналась девушка, слегка сжимая его одежду. — Если честно, у меня тоже.. Я сам толком не знаю как правильно или как лучше, но можем попробовать до первого слова "Стоп", что думаешь? — Он звучал ярко, мило, в его голосе читалась забота и безграничное уважение. Как он мог всё это совмещать в одном лишь предложении? Он мог. Потому что был именно таким — внимательным, спокойным, чуть неуверенным в себе, но абсолютно уверенным в одном: Соня перед ним важнее любого мгновения, важнее желания и тем более важнее правил. Он не играл, не давил и не стремился "казаться" — просто был рядом, и это ощущалось каждой клеткой. на не ответила сразу. Просто сжала его чуть крепче и осталась лежать, затаив дыхание. Её щека прижималась к его груди, и там, внутри, билось сердце — ровно, без суеты. И в этой ровности ей вдруг стало безопасно. Необъяснимо, но — спокойно. — Тогда… попробуем. — прошептала она, но не как вызов обещание чего-то большего, просто "попробуем пройти чуть-чуть дальше." Он слегка накрыл её ладонь своей, сцепив пальцы. И поцеловал в макушку. — Только если хочешь. И только пока хочешь. Всё остальное — пусть подождёт. Она молча кивнула, а спустя пару мгновений их губы вновь слились в поцелуе. Они прикасались друг к другу так, будто искали в этих движениях ответ — правильно ли всё, что происходит. И ответом был не голос, а та страсть, с которой их поцелуй становился всё настойчивее. София медленно запустила руку ему под футболку, ощупывая мягкий, но в то же время закалённый годами тренировок пресс. Рука потянулась выше и дошла да груди, у которой было точное очертание. Она прервала поцелуй, просто начав смотреть ему в глаза, пользуясь своей властью по полной. Эван не отводил взгляда. В её глазах было столько одновременно — любопытство, неуверенность, игра, трепет. Он чуть приподнялся, одной рукой обняв её за талию, другой всё ещё удерживая их переплетённые пальцы. — Что? — прошептал он, почти улыбаясь. — Смотришь будто первый раз видишь. — Может, так и есть. — Голос её дрогнул, но не от страха. Скорее — от важности момента. — Такого тебя, первый раз вижу.. Он не торопился. Она — тоже. Это был не порыв, а словно диалог тел: осторожный, уважительный, с мягкими вопросами и такими же мягкими ответами. София вновь приблизилась к нему и легко провела носом вдоль его щеки, вниз к шее. Прижалась губами — не целуя, а просто дотрагиваясь, вбирая ощущение его кожи. Эван тихо выдохнул и погладил её по спине. — Ты прекрасна, — сказал он так тихо, что слова едва не растворились между ними. Она в ответ только прижалась крепче, уложив своё бедро поверх его и пряча лицо в его шею. Им не нужно было спешить. Всё происходило в своём, почти невесомом темпе — между дыханием, между взглядом и тишиной. Время около десяти утра. София проснулась одна на кровати и от лёгкого недопонимания сразу же схватилась за телефон. 10:03. Пускай ближайший урок у неё был к трём часам дня, у неё в планах было проснуться по раньше. Хотя оставшись у своего парня, в этом не было особой необходимости. С кухни доносились какие-то звуки, судя по всему что-то жарилось, либо.. Впрочем, всё ещё слишком хотелось спать чтобы трезво что-то понимать. Потянувшись и убедившись что Эван никуда не делся, она с облегчением выдохнула, немного пришла в себя и последовала вкусному запаху, который становился всё отчётливее. Мужчина стоял у плиты с голым торсом и готовил завтрак на двоих. Классический английский завтрак, подстать прозвищу. — Проснулась, спящая красавица. Умывайся и к столу. — сказал он, подняв глаза и улыбнувшись. Вид его, сосредоточенного на готовке, да ещё и наполовину одетого, немного застал её врасплох. Не успев толком проснуться, уже увидела нечто совершенное перед глазами. София тут же юркнула в ванную — умыться, освежиться, привести себя в порядок. Умыла лицо, воспользовалась его расчёской, аккуратно убрала после себя волосы. Переодеваться в своё совсем не тянуло — да и куда она пойдёт сразу после завтрака? Так что решила остаться в домашнем, в его одежде, которая пахла им и теперь одежда казалась почти своей. — А ты.. чего без одежды? — Спросила девушка, пройдя в кухню. — У плиты жарковато, что-то не так? — В игривой манере Эван ответно задал вопрос. — Ты и так уже трогала моё голое тело. Его улыбка взросла до ушей, а глаза характерно сузились. Вежливым жестом он позвал её к столу и отодвинул стул, приглашая присесть. Соня фыркнула, но сдержать улыбку не смогла: — Так это я теперь тоже должна ходить в чём мать родила? — Не обязательно. Но если начнёшь — предупреждай, я могу уронить сковородку. — Эван подмигнул и поставил перед ней тарелку с аккуратно разложенными бобами, яйцом, тостами и поджаренными помидорами. — У нас сегодня классика. По всем канонам. — Прямо как в ресторане? — Она посмотрела на тарелку и, прикусив губу, добавила: — Выглядит слишком идеально для утра. — Для тебя старался. — Он сел напротив, взяв вилку. — Утро должно быть идеальным. Особенно когда оно начинается не в одиночку. На мгновение наступила тишина. Но это была та тишина, в которой нет неловкости. Наоборот — уют. Он смотрел на неё, она — на завтрак, но глаза всё равно то и дело возвращались друг к другу. — Ты всегда такой? — вдруг спросила она. — Спокойный, собранный, внимательный… ещё и завтраки готовишь, пока человек спит. — Нет, — честно ответил он, не отводя взгляда. — Только когда мне действительно хочется, чтобы человек остался. И если честно, я хотел принести завтрак в постель, но ты проснулась раньше. Соня чуть отложила вилку, и, не говоря ни слова, просто посмотрела на него. Глубоко, прямо, без флирта — но с тем теплом, от которого обычно теплеет даже в самых холодных комнатах. — Тогда мне точно повезло. — тихо сказала она и наконец попробовала завтрак. — Мм. А ещё и вкусно. Ты вообще кто, Эван? Он усмехнулся и, покачав головой, сказал: — Пока просто тот, кто хочет, чтобы у тебя этот день начался хорошо. На часах около двух часов дня. Примерно через час София должна была провести урок и пока она всё ещё лежала у него на кровати и просматривала тетради для предстоящего занятия, Эван собирал вещи в спортивную сумку. — Наверное выйду с тобой в одно время, всё равно у меня свободный график. — Сказал Эван, застёгивая сумку. — Хорошо. — Улыбчиво ответила девушка. — Сколько планируешь быть в зале? — Сегодня у меня грудь и бицепс, так что около полутора-двух часов. Положив свой собранный инвентарь на тумбочку, британец взял чистую одежду и направился в душ, предварительно предупредив об этом милую девушку, находящуюся у него в спальне. Освежающий поток тёплой воды перед силовой тренировкой будто придавал сил и со временем это переросло в целый ритуал. Вода скатывалась ко кончикам волос и падала на уже тёплый кафель. Уперев руки об стену и принимая поток воды затылком, будто прогреваясь, уходили все лишние мысли. Тем временем в спальне было почти тихо. Соня перевернула страницу в своей тетради, но взгляд то и дело ускользал — то на сложенное покрывало, то на его свитер, брошенный на спинку кресла, то на чашку, в которой давно остыл мятный чай. Она уловила, как в ванной за стеной шумит вода, и на мгновение прикрыла глаза. Всё было очень буднично и очень непривычно. Домой не тянуло. Её окно — тёмное пятно напротив — сегодня не вызывало тревоги. Соня достала телефон, мельком глянула на время и сообщения. Пока всё было спокойно. Она снова вернулась к тетради, но перед этим взяла его свитер, сама не поняла зачем, но вдыхая уже любимый аромат, становилось лишь спокойнее. Через несколько минут дверь ванной приоткрылась, и оттуда показался Эван, уже в свежей одежде в которой и пойдёт, с немного растрёпанными ещё влажными волосами. Он вытирал лицо полотенцем, всё такой же собранный и немного сонный. — Ну что, мисс преподаватель, готова покорять мир немецкого языка? — с улыбкой спросил он, бросая взгляд на неё и на тетради, раскиданные вокруг. — Точнее учить ему. — София поправила его и развела руки в стороны, зовя его к себе. Ни секунды не думая, он направился к ней. В эти руки которые за столь короткий промежуток времени стали такими родными. Прижавшись лицом к её ключицам и вдыхая любимый запах, краем глаза он заметил свой свитер, который девушка так неумело спрятала. — А зачем тебе нужен был мой свитер? — Спросил Эван, приподняв голову и взглянув на неё. — Соскучилась по тебе, пока ты был в душе. — Такой прямой и честный ответ пожалуй застал его врасплох. После сказанных слов, девушка тут же заключила его в поцелуе, сплетая языки и прижимая его к себе изо всех сил. Он не стал отвечать — только улыбнулся уголками губ, даже во время поцелуя. Было в ней что-то одновременно бесстыдно нежное и обезоруживающе честное. Он чувствовал, как пальцы Сони чуть сильнее сжали его спину, будто пытались остановить время, задержать его хотя бы на несколько лишних секунд. — Ты знаешь, — сказал Эван, едва отстранившись, — мне придётся уходить через десять минут. Но после такого я чувствую, что мне надо будет тренироваться втрое усерднее — просто чтобы выбить из головы тебя. — Ну не выбивай совсем, — хитро улыбнулась она, — может, я тебе ещё пригожусь. Вдруг придёшь уставший, а тебе чай нальют. Или... свитер вернут. — Вернут? — Он фыркнул. — А ты, значит, его всё-таки украла? — Нет. — Соня потянулась и коснулась его носа пальцем. — Просто позаимствовала. На неопределённый срок. Он усмехнулся, прижал её к себе и положил подбородок ей на макушку. Было ощущение, что никуда идти не хочется. Но и обязанность перед собой — и перед грудью и бицепсами — никто не отменял. — Всё, сейчас соберусь и выдвигаюсь. — Сказал он, нехотя поднимаясь с кровати. — Ты когда выходишь? — Минут через двадцать. Посижу ещё, допишу пару пометок. И только попробуй выйти с мокрой головой на улицу. — Конечно, мисс. Тогда оставляю ключи у тебя, думаю ты придёшь раньше меня — Он наклонился, чтобы поцеловать её ещё раз, уже чуть короче, но не менее тепло. — До вечера? — До вечера. — Нежно произнесла девушка ему прямо в ухо и чмокнула на прощание с обещанием почти что сразу закрыть за ним дверь. Его волосы всё ещё были слегка влажные — обязательно припомнит ему это вечером. А пока приходилось прощаться. Она закрыла за ним дверь почти сразу, как и обещала, и на мгновение прислонилась к ней спиной. В квартире всё ещё витал его запах, и теперь она казалась ей больше домом, чем её собственная. Чем бы заняться перед выходом? София мельком глянула на телефон. До урока оставалось сорок минут, идти — максимум пятнадцать. Казалось, времени предостаточно, но сидеть на месте не хотелось. Она прошла на кухню, включила чайник — привычное движение, будто дома. Краем глаза заметила тот самый чай с мятой. Даже сейчас его чашка всё ещё стояла в комнате — недопитая, остывшая, но по-своему родная. Напоминание о том, как прошла ночь и утро. София тихо сделала пару глотков, отключила режим рассеянности и оторвалась от телефона. Она прошлась по квартире — не из любопытства, скорее, из желания ещё немного побыть в его мире. Привыкнуть к нему не только через прикосновения, но и через детали. Квартира была небольшой, но уютной, на одного или максимум двоих. Объединённая кухня-гостиная, просторная ванная, спальня — и ещё одна дверь. Комната оказалась музыкальной. Электронная ударная установка стояла прямо по центру, окружённая полками с альбомами, нотами и бумагами. Эван ни разу не упоминал об этом пространстве — как будто берег его для себя, или просто не посчитал важным. Но оно было здесь. И оно многое говорило. На одной из полок — старый томик Оскара Уайльда. Ниже — глянцевые журналы по звукозаписи. Где-то сбоку — стопка ненадписанных СD-дисков, явно под самозапись. Рядом — наполовину расстёгнутый чехол от гитары, в котором виднелась акустическая гитара. А ещё здесь был он — в запахе ткани, в помятой куртке цвета бургунди, в развешанной на дверце шкафа шапке. Всё было про него. Или, может быть, про них — если на это посмотреть чуть смелее. София перевела взгляд на телефон и слегка вздрогнула. До урока оставалось всего двадцать минут. Она быстро вернулась в спальню, собрала свои вещи, надела куртку, поправила шарф в зеркале у двери. Огляделась — в последний раз, как будто прощаясь на пару часов с чем-то важным и вышла из квартиры. Тем временем Эван уже закончил разминку. Лёгкие веса, плавные движения — организм включался в работу без сопротивления. Он знал своё тело, знал его сигналы и ритмы. Настроение было… на редкость высокое. Почти эйфорическое. Он не помнил, когда последний раз чувствовал себя настолько цельным. Блины постепенно прибавлялись. Сейчас на штанге — 100 килограммов. Рабочий вес. Плотная повязка на запястьях, точный хват. Пять чистых повторений — с запасом. Он выдохнул, встал, прошёлся вокруг жимовой лавки, не скрывая лёгкой ухмылки. "И это после короткой ночи… ну или благодаря ей?" — мысленно усмехнулся он, подходя к лавочке с новым настроем. Соня не выходила из головы. Ни её голос, ни то, как она дышала, прижимаясь к его плечу, ни тот короткий, бесконечный миг, когда она попросила остаться. В нём ещё звучал её поцелуй — такой тёплый, нежный и в то же время уверенный, как будто она знала, что делает. Руки привычно забинтовывались. Он посмотрел на блины: 125. Чуть больше, чем надо. Рекорд до этого был 120 — тогда это далось с трудом. Но сегодня? Сегодня тело будто само тянулось к этой цели. — Ну что, дружище, — пробормотал он себе под нос, — давай проверим, на что ты способен, когда в голове не одна музыка. Замостился, свёл лопатки, жёсткий упор в ногах и хороший прогиб в пояснице. Одно движение — и железо отрывается от стойки. В наушниках играла "Bury the light", ни одна его тренировка не проходила без этой песни и по правде говоря, она его до жути заряжала. Штанга оторвалась прямо на припеве, таз припал к лавке после отрыва веса и вот, он должен поставить новый рекорд. Уже не только ради себя. Вес ощущался приемлемо, очень приемлемо, но это было не важно, даже страхующего не нашёл и не искал. Будучи полностью уверенным в своих силах, он сделал глубокий вдох и подконтрольно коснулся груди штангой и на выдохе, она устремилась вверх. Тяжело, очень, но он смог, даже не отрывая таза. Он почти что бросил штангу на стойки, поднялся и отступил на шаг, с шумным выдохом провёл рукой по лицу. Сердце билось так, будто он снова играл соло вживую перед публикой. — Это твоя заслуга.. — Выдохнул Эван и в голове он видел только её. Внутреннее эхо повторяло только одно: "Теперь бы ей это рассказать. Только, надеюсь, она не подумает что я прямь хвастаюсь. Просто хочу поделиться неким счастьем." Он ещё пару минут постоял у стойки, глядя в пустоту, будто видел там не ряды тренажёров, а её взгляд. Сердце постепенно замедляло темп, мышцы гудели приятной усталостью, но душа... душа будто парила. Он снял блины, аккуратно сложил их на место, протёр скамью. Не из-за правил клуба — просто в голове витал порядок. Хаос остался где-то до этого утра. Оставив жим позади, Эван направился сделать ещё пару упражнений на грудь и после приступить к бицепсу. В планах было, можно сказать, убить его и он до жути хотел привести этот план в действие. Молотки на добивку работают просто прекрасно, с момента его прихода прошло уже около полутора часа. Впереди было два заключающих подхода и хотелось поделать пресс, тоже не много, 3-4 подхода. Он поставил гантели по 18 килограмм на стойку и достал телефон из кармана, дабы переключить песню. Прямо под играющей песней было сообщение от кого-то и отправитель вновь заставил его улыбнуться. Соня: — Я вышла с урока, сейчас дойду домой. Как там твоя тренировка? Живой? Эван усмехнулся и набрал в ответ, не сдержав лёгкой гордости: Эван: — Просто прекрасно, я живее некуда. Угадай, благодаря кому я поставил свой новый рекорд?) Он не стал ничего приукрашивать. Не стал писать много. Просто поделился. Честно. По-настоящему. Как она утром — в его свитере, с этим её "я соскучилась, пока ты был в душе". Соня: — Значит с меня презентик^_^ От прочитанного хотелось как можно быстрее всё доделать и бегом направиться домой. Домой, где его теперь ждут. Соня успела вернуться домой всего за пятнадцать минут, но по ощущениям это был целый час — слишком хотелось наконец снова оказаться в том самом пространстве, где всё напоминало о нём. Она сняла куртку, аккуратно повесила её у двери, и не раздумывая, направилась в комнату. Перед тем как вернуться в его квартиру, она заглянула к себе и взяла немного вещей, как минимум нижнее белье и немного своих приблуд чтобы потом не бегать. Свитер Эвана, тот самый — тёплый, слегка мешковатый, с чуть вытянутыми рукавами — всё ещё лежал на кровати. Она взяла его в руки, словно что-то священное, накинула на себя и сразу стала меньше на пару размеров — или просто почувствовала себя защищённой. Он и впрямь был ей достаточно большим. На кухню она даже не пошла. Сейчас всё, что хотелось — это упасть в диван и никуда не торопиться. И она так и сделала: свернулась на диване, подогнула ноги, и включила телефон. Там, как по заказу, в плеере оставался его плейлист. Соня открыла его — и сразу увидела названия, которые ни о чём ей не говорили, но почему-то уже казались близкими. Тут были треки, под которые он тренируется. Треки, которые они слушали вчера. Треки без названия, из его демо-записей. И треки, которые он, вероятно, просто любит — судя по повторяющимся сердечкам рядом. Она включила один наугад. Гитарный перебор. Сначала мягко, затем нарастая. С лёгкой хрипотцой голос — не его, но он точно бы пел бы в таком стиле. София закрыла глаза. Представила, как он сейчас потягивается в зале, как вытирает пот с шеи, как смотрит на телефон и снова улыбается. Ей. Только ей. Она выдохнула и прижалась щекой к подушке, укрывшись рукавом свитера, будто это не ткань, а его объятие. — Ну и как мне теперь возвращаться в свою квартиру?.. — пробормотала она, сама себе под нос, больше с улыбкой, чем с тоской. Плейлист играл дальше, и даже если бы в квартире выключили отопление уже в его квартире — она бы этого не почувствовала. Британец пришёл на 10 минут позже неё, входная дверь была открыта, видимо решила не закрывать, так как он написал что скоро будет. Он зашёл тихо, без лишнего шума. Разулся, повесил пальто и прошёл в комнату. Он знал что она внутри, но не знал что делает, по этому сначала заглянул в спальню и застал её в самом, что ни на есть милом виде. Его старенький плеер с наушниками в её ушах. Она лежала на боку и будто бы засыпала, а на ней был его свитер. Если он прямо сейчас не наброситься на неё с поцелуями, Эван — очень сильный человек. Он стоял в дверях, опираясь плечом о косяк, и смотрел на неё с тем выражением, которое не нуждается в словах. Улыбка была мягкой, почти неуловимой, как у человека, который только что вернулся туда, где ему действительно хорошо. Где его кто-то ждёт. Плеер, который он уже и не помнил, когда в последний раз доставал, сейчас был у неё в руках. Музыка тихо звучала в наушниках, она дышала ровно, её пальцы чуть сжимали ткань свитера на груди, будто он был не просто одеждой — а якорем, оберегающим от всего. Он подошёл на цыпочках, опустился на корточки рядом с диваном, убрал прядь волос с её лица и осторожно вынул один наушник из уха. — Мисс? — Прошептал он. — У меня есть неоспоримое доказательство, что ты украла не только свитер, но и плеер. Соня не сразу открыла глаза. Но как только он заговорил, уголки её губ потянулись вверх. — Я не краду, я просто… пользуюсь тем, что плохо лежит. — Соня лениво открыла один глаз и посмотрела на него снизу вверх. — Ну если всё так, тогда ты плохо лежишь прямо сейчас. — Эван опустился ниже, дотронулся до её губ лёгким поцелуем и улёгся рядом, прижавшись лбом к её виску. Она слегка повернулась и прижалась к нему, перекидывая ногу через его бедро, словно говорила: не вздумай куда-то снова исчезать. — Тренировка была… мм, продуктивной? — с лёгкой улыбкой пробормотала она, не открывая глаз. — Очень. Даже рекорд обновил. Но ты об этом уже знаешь. — Угу… но мне нравится, когда ты говоришь подобное вслух. Он тихо рассмеялся, провёл рукой по её спине и сжал пальцами край свитера, будто проверяя, точно ли она в нём. — Тебе ужасно идёт моя одежда, — прошептал он. — Потому что теперь я хочу купить тебе ещё сто таких же. — Тогда ты точно разоришься, — зевнула она, — но я не против. Она всё же соизволила открыть глаза и взглянуть на него, а так же убрать плеер куда по дальше, дабы не мешался. — На счёт презентика.. — Начала девушка и захватив всю инициативу, села на него сверху. — Сегодня я готовлю ужин. Эван чуть приподнял брови, но взгляд оставался таким же тёплым, как и минуту назад. Он даже не пошевелился — только положил руки ей на бёдра, будто закрепляя момент. — Значит, всё серьёзно, — с лёгкой улыбкой сказал он, глядя ей в глаза. — Мне в жизни не готовили ужин в качестве подарка за спортивные достижения. Только хлопали по плечу… или по спине, когда слишком тяжело дышал. Он чуть наклонился вперёд, чтобы коснуться её плеча губами, медленно, лениво, как бы намекая, что и сам не против немного "сорвать приз". — А что в меню у нашего личного шефа? Или это будет сюрприз? Соня, немного наклонившись к нему, сцепила пальцы у него за шеей. — Сюрприз. Но даю подсказку: я плюс минус умею готовить, так что есть шанс, что ты выживешь. — Выживу? — хмыкнул он. — В крайнем случае — спасу тебя и мы закажем пиццу. Но, если серьёзно… — он провёл ладонью по её спине, — мне важнее не то, что на тарелке, а кто напротив. На секунду в его глазах мелькнула почти детская радость. Эта простая сцена — она на нём, в его свитере, обещает приготовить ужин — казалась ему нереальной. — Ну и… если ты собираешься сидеть на мне ещё минуты три, то… я не могу обещать что ты не пострадаешь. — Пострадаю? — Рассмеялась она. — От чего же? — После идеальной тренировки.. — Эван начал говорить на тон тише, грубее, но в то же время ещё более нежно. — Меня тянет кое к чему, более идеальному.. — Умеешь же ты делать комплименты.. Так томно сказанные слова заставили её слегка смутиться, а так же заставили впиться в его губы. В воздухе летало что-то непонятное, внутри, сердце билось как-то иначе. Становилось только жарче и так и хотелось избавиться от лишних тканей так называемой одежды. Поцелуй стал глубже, всё настойчивее. Она прижималась к нему сильнее, будто вся тяжесть всех переживаний растворилась в этом касании. Эван отвечал ей так же, не спеша, будто тянул этот миг до предела — потому что знал: такими вещами не разбрасываются. Он чуть отстранился, тяжело дыша, глядя прямо в её распахнутые глаза. — Соня… если ты останешься вот так ещё пару минут… — голос у него был хриплый, но мягкий, — ужин придётся отложить. Надолго. Она слегка улыбнулась, но глаза оставались серьёзными. Будто этой серьёзностью она подчеркнула то, что начала какую-то игру меж ними. — У меня есть ещё одно поощрение.. — Она приблизилась к его уху и сказала это тихо, почти беззвучно. София медленно взяла его за обе кисти и так же медленно, играюще и с игривым настроем повела его кистями, как своими собственным, под её покров одежды. Так, чтобы его руки чувствовали её разгорячённую и гладкую кожу. Он не двинулся ни на сантиметр, будто замер под её прикосновением, под этим новым ритмом, который задавала она — так легко, но при этом точно. Его дыхание участилось, а пальцы, оказавшись под тканью, будто сами нашли её талию — горячую, живую. Он провёл ладонями по изгибу её спины, чуть сильнее прижимая к себе. — Так вот ты какая, София… — пробормотал он с лёгкой, дрожащей усмешкой. — Уроки поощрения пошли на новый уровень. Она ничего не ответила, только смотрела на него — из-под опущенных ресниц, как будто знала, какой эффект производит. В один момент вместе с его касаниями, она опустила голову ниже на уровень его плеч. Мягкие губы дотронулись до пульсирующей вены на шее и начали оставлять поцелуи везде, где только можно было. Он продолжал прикасаться к ней — не торопясь, изучая, будто каждый сантиметр её тела был строкой в новой, только им понятной мелодии. Его руки двигались медленно, но уверенно, не нарушая границ, а будто приглашая её самой их устанавливать. — Всё ещё планируешь готовить ужин? — прошептал он, наклоняясь к её шее и проводя губами по коже, но не целуя. Теперь он полностью перехватил инициативу. — Теперь не уверена, — выдохнула она, чуть дрожа от того, как близко был его голос. — Возможно… чуть позже. Она провела пальцами по его груди под одеждой, скользя по линии пресса, будто подтверждая свои слова. Между ними было напряжение — не дикое, не необузданное, а тягучее, тёплое, почти музыкальное. — Коснись выше.. — Томно прошептала девушка, пока британец продолжал оставлять отпечатки губ на её тонкой коже. Он замер на долю секунды, будто уточняя — точно ли услышал то, что услышал. Затем поднял взгляд, встретился с её глазами — серьёзными, но полными желания — и без слов понял: да, именно это она сказала. Именно этого она хочет. Его ладони послушно двинулись выше — медленно, будто каждая секунда имела значение. Он словно читал её кожу, её дыхание, её тишину. Каждое движение было почти невесомым, но при этом уверенным, как будто она сама вела его, даже не касаясь. Губы всё ещё оставались где-то у её шеи, теперь ближе к ключице, а пальцы осторожно пересекали границу — границу, которую она разрешила переступить. Крепкая мужская ладонь дошла до её бюстгалтера, нежно обхватив его и пальцами уже касаясь её груди. — Так? — прошептал он ей в кожу, голос был хрипловатым, но в нём звучала забота. То, что ей особенно в нём нравилось. Она не ответила словами — только чуть сильнее прижалась, будто этим телесным движением сказала больше, чем могли бы выразить сотни фраз. Сжал ладонь чуть сильнее, подключил вторую руку ко второй груди и сминал. Мягко, неуверенно боясь сделать что-то не так. София не отвела взгляда. Она будто смотрела сквозь него, и в этом взгляде было что-то большее, чем просто желание. Там была уязвимость. Доверие. Её щёки вспыхнули — не от смущения, а от открытости, оттого, что она позволяет быть с собой настолько рядом. Эван провёл пальцем по тонкому краю ткани, его губы всё ещё оставались возле её кожи — у основания шеи, чуть ниже уха. Он чувствовал, как бьётся её сердце, как учащается дыхание. Его собственное дыхание сбивалось в такт с её. — Знаешь ведь как расстегнуть..? — Почти не слышимо сказала она. София гладила его руки, будто прося быть чуть настойчивее и увереннее. Ей это нравилось, но так же немного пугало. Это новое, необузданное чувство, которое раньше она прежде не ощущала. Но ей хотелось ощутить и тело говорило за неё. — Ты уверенна? — Спросил Эван, взглянув на неё. Она кивнула. Спокойно, не отводя взгляда. Не порывисто, не запальчиво — осознанно. В этом кивке не было легкомыслия — только тихое «да», почти невидимое, но твёрдое. София всё ещё гладила его руки, проводя пальцами по бицепсу, который судя по всему еще не отошёл от тренировки. Как будто заземляла его, но и одновременно подталкивала. Она ощущала, как по телу пробегает лёгкая дрожь — не от холода, от близости. От того, что между ними происходило нечто новое. Эван не ответил сразу. Он смотрел на неё, будто проверял, точно ли уловил каждый оттенок в её взгляде. И когда понял, что она не отступит — он медленно, почти осторожно провёл пальцами к застёжке. — Тогда… я буду очень бережным. — Тихо произнёс он, будто дал обещание. И правда — каждое его движение было внимательным, как будто он держал в руках нечто хрупкое и дорогое. Его губы вновь коснулись её шеи, но на этот раз с большей уверенностью. Он наконец расстегнул застёжку, немного помучавшись, но разобравшись. Натяг ткани сразу спал и его руки вновь припали к её груди. Британец смотрел ей в глаза, следя за реакцией, правильно ли он всё делает? Но сминая её полушария, ответная реакция не запоздала. София дышала чуть тяжелее, глаза стали более прикрытыми, а её руки уже не гладили, а слегка цеплялись за него. — Твоя эрогенная зона? — С улыбкой спросил Эван. Она ничего не ответила, только слегка улыбнулась, позволяя себе на секунду закрыть глаза. Губы Эвана снова коснулись её шеи, но теперь уже не с осторожностью, а с тем самым уверенным спокойствием, которое она начала в нём узнавать. Его пальцы касались её груди с почтением, не торопясь, будто прислушиваясь к каждому её вздоху, к каждому миллиметру кожи, отвечающему на его прикосновения. София не убирала рук — наоборот, будто хотела запомнить это ощущение: когда его ладони, его тепло, его взгляд не оставляют ни капли сомнений. Она слегка провела пальцами по его плечам, и в этом простом жесте было столько доверия, что больше не требовалось слов. Тонкие пальцы, насколько это было возможно, играли с сосками и медленно обводили ореолы, после снова погружая полушарие в крепкую ладонь. — Ты всё делаешь правильно… — едва слышно прошептала она, прикрыв глаза и на миг уронив лоб ему на плечо. Эван на это только прижал её крепче, слегка кивнув, будто принял не только её слова, но и саму её — всю, как есть. Не как идею или образ, а как человека, рядом с которым он хотел быть. — До секса нам ещё относительно далеко, хорошо? — Он настолько резко перевёл атмосферу и сказал это громче, чем говорил до этого. От такого она буквально выпрыгнула из своих мыслей и смутилась от услышанного. В этот же момент её зрачки на порядок расширились, а Эван убрал свои руки из под её одежды и обвил их вокруг неё, притянув к себе, заставив упасть на него. — Да я даже не думала о таком.. — Всё ещё смущённо сказала она, избегая зрительного контакта. — Как мило, — чуть тише произнёс Эван, а она положила голову на его грудь. — Я бы правда хотел, но лучше ещё немного подождать. Он говорил почти шёпотом, стараясь не разрушить то тонкое равновесие между честностью и близостью. Его руки не отпускали — наоборот, прижимали к себе ещё крепче, будто напоминая: я здесь, я рядом и я слышу тебя. Соня всё ещё слегка отворачивала лицо, но на губах уже появлялась почти застенчивая улыбка. Она прижалась к нему, зарылась носом в его шею и прошептала: — Знаю.. но мог бы просто шепнуть… а не произносить это, как громкое заявление в пустую комнату. — Я же драматичный британец. — С усмешкой пробормотал он. — Мне по-другому нельзя. — Ну, в следующий раз предупреждай, когда будешь устраивать эмоциональные кульминации. А то я тут почти улетела от стыда. — А я от нежности. Так что считай, мы квиты. Они ещё немного полежали в этой почти детской позе — она на нём, он под ней, укрытые его пледом, окружённые запахами и голосами дня, который только начинал опускаться к вечеру. — Na, dann ab in die Küche? — С улыбкой спросил он. (Ну что, в кухню?) — Ich geh erst, wenn du meinen Büstenhalter wieder zugemacht hast. — Ответила ему девушка, посмотрев в глаза и вновь медленно поцеловав. (Я пойду только тогда, когда ты снова застегнёшь мой лифчик) Он усмехнулся, обвёл её взглядом с головы до ног и, протянув руку к её спине, шепнул: — Слушаюсь, фройляйн. Пальцы снова коснулись её кожи — теперь уже не как раньше, а почти ритуально, с лёгким смехом в голосе. И всё же… застёгивал аккуратно. Почти с тем же вниманием, с каким расстёгивал. — Сможешь сходить в магазин? Там по мелочи нужно. — Сказала София когда закончила осматривать холодильник. — Вас понял, мадам. Деньги не нужны, я куплю. — Эван стоял рядом с ней и услышав просьбу, не секунды не размышляя, чмокнул её и отправился выполнить просьбу. — Я напишу список, спасибо больше! — Крикнула она из кухни. — Лучше сразу в Телеграм, — крикнул он уже из прихожей, надевая кроссовки. — А то как всегда забуду половину, и будет ужин из йогурта и морковки. — Даже не смей, — засмеялась она, — я тебя с этим йогуртом… сама накормлю. — Угрожаешь? — усмехнулся Эван, открывая дверь. — Становится только интереснее. Щёлкнул замок, и он исчез за дверью. А в её телефоне тут же загорелось уведомление — «Онлайн». Соня быстро накинула в мессенджер список — Красное сухое вино, сушёный базилик, говяжий фарш и томаты в собственном соку. Подписала снизу: — Если хочешь, можешь купить чего-нибудь сладкого) Ей вдруг стало очень уютно. Эта почти бытовая сцена — он ушёл в магазин, она собирается готовить — грела сильнее любого обогревателя. Так что выйдя из собственных грёз, которые постепенно превращались в реальность, она начала маленькие приготовления. На улице было уже теплее, либо ему было теплее чем обычно? Откинув эту мысль, он сошёлся на том что именно "она" причина этому. Довольно большой магазин был в пяти минутах ходьбы, так что Эван скрасил это время долькой эйфории в виде сиграреты. Сигарета была скорее ритуалом, чем привычкой. Не то чтобы он курил часто — только когда внутри что-то подсказывало, что момент того стоит. Сегодня был как раз такой день. Окурок в пальцах, лёгкий ветер тёплой улицы, и мысли, которые кружились где-то между соусом болоньезе и её голосом. «Сладкое, да?..» — усмехнулся он, прокручивая в голове варианты. Соня не из тех, кто упивается десертами, но явно не откажется от чего-то вкусного. Что-то, что можно съесть вдвоём — не спеша, может, даже под фильм. В магазине он первым делом отыскал все пункты из списка. Фарш — свежий, с хорошей мраморной текстурой. Помидоры в банке — он выбрал те, что брал и раньше, плотные, без лишней жидкости. Вино — классическое, сухое, итальянское, с этикеткой, которую он узнавал с полки без промедлений. Базилик — сушёный, но пах настолько пряно, что будто только что срезан. А так же решил взять ещё свежего, он знал что она собирается готовить и свежий базилик в качестве украшения — идеальный вариант. А вот с «чем-нибудь сладким» он задержался. Торт? Слишком пафосно. Шоколад? Банально. Печенье?.. Он уже было потянулся за упаковкой, но остановился, взгляд скользнул по холодильнику с десертами. Там он заметил небольшой торт-чизкейк в упаковке. На двоих этого было более чем достаточно. — Эту шоколадку и.. ещё две пачки этих сигарет, пожалуйста. — Сказал он на кассе, складывая продукты в пакет. На выходе он поймал своё отражение в витрине и усмехнулся — мешки, свитер под пальто, бутылка вина торчит из пакета, а на лице что-то вроде довольного спокойствия. Такого, которого раньше никогда не было после «похода за хлебом». "Теперь домой. Домой..". — мелькнуло в голове, а на лице сразу появилась улыбка. — Эван.. Ты чего делаешь? — Оторвавшись от поцелуя, спросила девушка. — Да так.. Наслаждаюсь тобой.. — он промычал ей в губы и прижался к ней ещё сильнее. Пока соус для пасты томился в небольшой кастрюле, Эван посадил её на кухонный стол сбоку от плиты, когда оба вместе убрались. Соня чувствовала вкус его губ, когда он слегка приподнял её и усадил на столешницу. Его руки — крепкие, но тёплые, пахнущие базиликом и вином — легли ей на талию, и она, не сопротивляясь, только обняла его за шею. Их лбы почти соприкасались. — Это не часть рецепта, между прочим, — прошептала она, еле сдерживая улыбку. — А зря, — ответил он с притворной серьёзностью, — добавляет нежности. Особенно в сочетании с помидорами. Она рассмеялась, слегка запрокинув голову назад — он этим пользовался, чтобы оставить короткий поцелуй в её шею, тёплый, почти ленивый. Руки медленно скользнули по её спине, не торопясь, будто он точно знал, что торопиться им теперь вообще никуда не надо. — Ты вроде бы обещала ужин, а не дразнилки. — Мягко напомнил он, глядя ей в глаза. — Я и готовлю.. — Игриво ответила девушка, уперевшись руками об стол и откинулась назад. — Поэтому строила мне глазки весь процесс, да? Он придвинул её таз к себе и она почувствовала что-то твёрдое и даже горячее. Она ахнула, но всё равно продолжила свою невозмутимую игру. — Значит, у меня получилось? — София с улыбкой провела пальцами и обвела скулы. — Ты знаешь что я не могу удержаться. Ты слишком.. милая. И красивая. Особенно в моём свитере, на моей кухне, с моим вином и с нашими макаронами на подходе. Он взял бокал в руки, в котором уже было налито вино. Оно довольно сильно вязало язык, но качество было отменным и вкус соответствовал цене. Эван отпил немного и капля потекла по его подбородку, не специально, просто так получилось. Приятная красная жидкость скатилась по горлу, а кадык характерно дрогнул. София следила за этой каплей, как зачарованная. Она блестела на его коже в мягком свете кухни, скользнула по шее, оставив после себя тонкий след. Всё это казалось до странного интимным, почти гипнотизирующим — особенно в сочетании с его расслабленным, довольным видом. Он казался ей таким живым, тёплым, настоящим. — Ты это нарочно? — тихо спросила она, чуть приподнявшись, будто не могла больше удержаться. — Так тебе нравится? — Томно спросил он, как-то необычно улыбаясь во все зубы. Она не ответила — только приблизилась, провела пальцем по его коже, поймала остатки вина и, не отрывая от него взгляда, коснулась этим же пальцем своих губ. — Ммм. Вкусно. И дорого пахнешь. Надеюсь, ты и дальше будешь таким роскошным ингредиентом в моём рецепте? — Только если буду подан тебе лично, — ответил он в тон, притянув её ближе. И снова они оказались ближе, чем может позволить обычный кулинарный процесс. Губы встретились — медленно, будто продолжая разговор без слов. Он прижимал её к себе всё сильнее, а отрывались друг от друга только для того, чтобы хлебнуть немного вина, после их языки снова встречались в медленном танце. Их дыхание становилось всё тяжелее, но не от спешки — от того, как долго и вкусно тянулся этот момент. Как будто сам воздух между ними был пропитан вином, приправами и чем-то куда более тонким — взаимным ожиданием. София перебрала пальцами его волосы, чуть сжав на затылке, будто не хотела отпускать. Её ноги обвили его бёдра, и Эван, не отрываясь от её губ, чуть сильнее сжал её талию. — Думаешь, паста сгорит? — выдохнула она, когда между поцелуями хватило сил на слово. — Если сгорит, закажем пиццу. Сейчас важнее другое. — Его голос был глухим, почти хриплым, и она чувствовала, как дрожит в нём вся эта плотная нежность, которую он прятать не собирался, но так же проявлялось что-то другое. Он легко притянул её к себе ещё ближе, усаживая удобнее на краю стола, но в его движениях не было ни резкости, ни торопливости — только точность. Он целовал её лицо, губы, шею, будто пробуя вкус каждой реакции. А потом, вдруг, просто замер, задержал дыхание и посмотрел на неё почти серьёзно. — Не думал, что скажу это, но… если мы сейчас не остановимся, то ужин правда пойдёт прахом. А я, между прочим, люблю пасту не меньше, чем тебя. София рассмеялась, всё ещё обнимая его, и, откинувшись назад, с улыбкой посмотрела в сторону плиты. — Ну тогда спасай пасту, герой. А я пока немного остыну. А то твоя "дорогая подача" слишком горячая. — Запомню. Иди к столу, сейчас всё подам. — Он оставил короткий поцелуй в её лоб и нехотя отошёл к плите, выключая огонь под кастрюлей. Девушка не торопилась вставать со столешницы, хотелось ещё понаблюдать за ним с бокалом вина. Запах томатного соуса наполнил кухню — пряный, тёплый, уютный, как и всё, что происходило между ними, а листок базилика сверху стал последним штрихом — не к блюду, а к моменту. Эван подал ей тарелку с лёгкой полуулыбкой, а Соня, всё ещё сидя на столешнице в его свитере, приняла её, будто принимала нечто большее, чем просто ужин. — Ну что, шеф? — тихо сказал он. — Пробовать будем? — После вас. — ответил она, пододвигая стул поближе. Они ели молча, а София включила какой-то фильм, который по её словам был "офигенным." Яркий солнечный свет практически не пробивался через плотные шторы. Эван проснулся от какого-то глухого стука, а источник, судя по всему, был у входной двери. — Ты кого-то ждёшь..? — Сонным голосом просила девушка ему в шею. — Не знаю.. Вроде нет.. Стук был довольно настойчивым и похоже им обоим не послышалось, хотя возможно соседи затеяли внеплановый ремонт или пытаются повесить картину на гвоздь, но лучше было бы проверить. Лениво и без всякого желания, Эван поднимался с кровати, а София, хоть и не сильно то и хотелось, убрала ногу с него и чуть-чуть подвинулась. Всё ещё очень хотелось спать, пускай и было уже около 12 часов дня. Они до ночи просматривали фильмы и заедали драмы и комедии чизкейком с вином, а половина бутылки всё ещё охлаждается в холодильнике и ждёт своего часа. Зевая со словами "Минутку..", он всё же распахнул входную дверь, а по ту сторону оказались трое человек с пакетами на перевес. — Ну что, британец! — Артём заговорил первый, сразу же положив руку Эвану на плечо. — Отмечаем!! — Выкрикнули Илья и Лена подняв пакеты со звуком бьющегося друг об друга стекла, звучав в унисон. Артём хлопнул его по плечу так, будто они не виделись год, а Илья с Леной уже тянули бутылку вверх, как знамя. Эван стоит с глазами полного непонимания, а слова так и вяжутся на языке, но сказать ничего не получалось. Не успев моргнуть, все трое уже почти что затолкали его внутрь, разуваясь и закрывая за собой дверь. Эван, будучи ошарашенный ситуацией, сразу же попросил их быть потише, но не успев объяснить причину, в дверном проёме его спальни и появилась "причина." — Эван..? — София стояла в проёме и потирала глаза, но увидев его друзей которых ранее никогда не встречала, удивилась настолько что сон как рукой сняло. Артём и все остальные замерли. Эван в одних штанах, полуголый, девушка в проёме в футболке британца и домашних коротких шортах и они оба только проснулись. Не сказать что он удивился, он: — Ахуеть.. — Сказал Артём себе под нос с глазами как два яблока. — А.. Ну.. — Илья, в ступоре от ситуации сразу опустил бутылку пива и убрал её чуть-чуть за спину, переглядываясь с Леной. Тишина стояла относительно долго, все пытались переварить полученную информацию. — Я... эээ… — Эван почесал затылок, так и не придумав, с чего начать. — Ну, знакомьтесь?.. Это Соня. София неловко улыбнулась, слегка кивнув и машинально потянула подол его футболки чуть ниже — не то чтобы стеснялась, но реакция гостей её, мягко говоря, застала врасплох. Лена, будучи самой быстрой в соображалке, вдруг рассмеялась: — Ну вот мы и узнали, почему тыне отвечал. Не потому что занят, а потому что… занят. — Господи, Лена, — Илья, всё ещё не до конца оправившись, закатил глаза, но тоже не смог сдержать лёгкой улыбки. Артём, всё ещё в шоке, только мотнул головой: — Я думал, ты сгинул в спортзале. А ты, оказывается, дома марафон устраивал… Слово "марафон" заставило её прилично удивиться и покрыться краской, видимо они немного не так всё поняли. — Просто марафон по просмотру фильмов.. — буркнул Эван, поднимая руки в жесте капитуляции. — Клянусь. Ну… почти. Клянусь. Ну… почти. — И паста. И немного вина. — Брат, ты ещё и ужин готовил? — Артём, будто только сейчас осознав масштаб происходящего, посмотрел на Эвана с выражением чистого восторга. — Ты прям по учебнику. Прям уважаю. — Может, вы всё-таки пройдёте на кухню?.. — выдохнул Эван, всё ещё пытаясь прийти в себя. — А то у нас тут тур в личную жизнь без билетов. Эван с Софией зашли обратно к нему в комнату, пока нежданные гости располагались в гостиной. Они зашли быстро и он закрыл за ними дверь. — Клянусь, я их не звал.. — Всё ещё удивлённо начал Эван. — Так, ладно, видимо придётся продолжить марафон, но уже со спиртным? — Подстроилась София. — А ты, то есть совсем не против? Не то что бы я прям хотел но.. — Это твои друзья, так? Я бы всё равно с ними познакомилась, а тут видимо прям значимый случай, да? Она практически повисла на нём, обвив руками шею. Ему наконец стало уже не так беспокойно, а даже радостно, что его девушка совсем не против его друзей а наоборот. Рада провести время вот так. — Я люблю тебя.. — Сказал он ей в лицо практически у её губ. — Ты это сейчас всерьёз?.. — Удивлённо спросила она, раскрыв глаза как только могла, но эти глаза наполнились чем-то.. ласковым и нежным. — Просто хочу чтобы ты это знала. — Сказал Эван и поцеловал её. Рвано и быстро, но успевая насладиться ею. — И я люблю тебя.. — Сквозь поцелуй успела сказать девушка и лишь сильнее прижалась к нему, почти позабыв о гостях в их квартире. — Ну вот, — выдохнул Эван, прижав её лоб к своему. — Теперь я вообще не хочу выходить. — Мы можем спрятаться в шкафу и сделать вид, что нас нет. — Улыбнулась она, уткнувшись носом в его шею и оставляя след из поцелуев. — Поздно. Артём, скорее всего, уже роется в баре. — Тогда придётся идти спасать вино. — Соня с неохотой оторвалась от него, но взгляд её был мягким и светлым. — А то мы тут о чувствах, а они, небось, уже с чипсами на диване. Они переоделись в более подходящую одежду, чуть привели себя в порядок и, встретившись взглядами у двери, пошли в гостиную. Компания чувствовала себя как дома — впрочем, они здесь не впервые и знали, что и где лежит. Артём с Леной уже развалились на диване у журнального столика и листали фильмы, споря, что поставить фоном. А вот Илья… — Да у тебя точно есть вкус! — раздался голос из кухни. — У тебя тут "вино с характером", между прочим. Где ты его откопал? Эван переглянулся с Соней и тихо рассмеялся. — Ясно… — Соня улыбнулась. — Пора начинать дегустацию, пока он не открыл ещё и варенье на пробу. — Не подсказывай ему, — пробормотал Эван и шагнул вперёд. — Так, винишко на место ставь, даже попробовать не дам. Эван вместе с Софией прошли в гостиную и британец сразу раскомандовался, хотя он был в полном праве на это. Они вдвоём сели на второй диванчик который стоял сбоку от основного. — Ну что ты обламываешь.. Я такое только на прилавках видел в дорогих магазинах.. — С огорчением буркнул Илья, ставя бутылку на законное место. — Лааадно, на язычок можешь. — С ухмылкой ответил Эван. — Ну что ж, британец наш. Мы все ждём рассказа. — Сказал Артём и уселся по удобнее, скрестив руки на груди. — Да! Сука я и забыл, рассказывай давай! — Илья тут же подбежал и придвинул стул, завалился на него и пустил в рот пару чипсинок. — Да не то чтобы у нас прям детектив. — Эван потянулся за бутылкой пива, тут же открыв её, — просто всё… как-то так сложилось. — Как то так сложилось, — передразнил Артём, — ты нам с первого курса мозги пудрил, что «отношения — не моё», а тут девушка в твоей футболке и в твоей же квартире. — И такая симпатичная! — добавила Лена, слегка наклоняясь к Соне. — Прости, я просто сразу скажу — ты такая милашка. — С улыбкой и позитивным настроем, Лена похоже сразу расположилась к девушке Эвана. Соня чуть смущённо улыбнулась и опустила глаза, но всё же кивнула в знак благодарности. — Ну… — Эван пожал плечами. — Всё и правда как-то само собой. Мы случайно пересеклись, потом ещё раз… потом выключили ей отопление и свет, а дальше.. Артём, ну ты бы на моём месте так же сделал. — Подожди… это получается, ты тот иностранец с пятого? — вдруг осенило Лену. — Маша что-то рассказывала про девушку, которая осталась ночевать у соседа… — Господи, у вас что, телеграм-канал есть про мою жизнь? — скривился Эван, а Илья уже заливался смехом. — Был бы — подписались бы. Там явно рейтинги не хуже, чем у «Во все тяжкие». — Так получается я знакома с тобой через хорошую знакомую. — Соня обратилась к Лене и засмеялась, уже чувствуя себя спокойнее в компании. Не было ни неловкости, ни напряжения — только шумная, немного сумбурная, но добрая компания, в которой, как ни странно, ей было уютно. — Ладно, — Эван поднял бокал, — тостов не будет. Просто спасибо, что пришли. Только давайте без допросов, а? — Только если расскажешь, какой фильм победил в марафоне, — Артём прищурился. — Это важно. — «Амели», — сказала Соня вместо него, и все трое дружно зааплодировали. — Славное пиво! — Илья хлопнул себя по колену. — А она знает толк! — Стоп стоп стоп! Бляха муха, мы забыли цель визита, господа и дама! — На повышенном тоне, Артём обратился к Илье и Лене. — Тост по новой. — Сразу же перехватил Илья и встал со стула. — За нашу первую песню как группа! Дальше больше! — Браво! — Подхватила Лена и все тут же сделали один, либо пару глотков хмельного напитка. День шёл своим чередом. Пива они накупили предостаточно и можно было отдыхать целый день. Эван старался не увлекаться, так же как и София, что не сказать об Артёме. — А ну ка, кто в покер хочет? — Резко выкрикнул Павлов. "Веселье" уже накрыло его с головой и в голову лезли самые необычные предложения. — А это идея, неплохо было бы освежить память. — Заметил Илья. — Я в деле. — С интересом отозвалась Соня. — Давай, британец. Шуруй за чемоданчиком, я знаю что он у тебя есть. — Артём и все остальные не оставили ему никакого выбора, но на деньги они играть не собирались. Просто ради развлечения позабирать друг у друга фишки. — Так и знал, что вы вспомните про него... — вздохнул Эван, уже направляясь к полке. — Надо было прятать надёжнее. — Я знал, что вы вспомните про него... — вздохнул Эван, уже направляясь к полке. — Надо было прятать надёжнее. Эван достал тяжёлый кейс, положил его на стол и щёлкнул замки. Внутри — аккуратно разложенные фишки, карты, зелёный сукно-коврик. Всё выглядело настолько «по-взрослому», что Лена даже присвистнула. — Ух ты. Ну ты, конечно, подготовился, — с интересом пробормотала она. — Это не подготовка. Это… а вот не знаю, — шутливо протянул Эван, раскладывая фишки. Они быстро расселись вокруг журнального столика — кто на полу, кто на диване. Эван рядом с Соней, Артём — напротив, Лена устроилась с бутылкой пива на подушке, Илья примостился по диагонали и уже мешал карты, будто был крупье в казино Лас-Вегаса. — Итак, дамы и господа, ставки сделаны, ставок больше нет. Играем на честь, уважение и последние чипсы! — торжественно заявил он. Партия за партией, фишки летели туда-сюда, кто-то проигрывал всё, кто-то хвастался невероятными комбинациями, хотя на деле там был максимум пара дам. Соня играла неожиданно уверенно, блефовала, улыбалась, дразнила, и у Эвана не оставалось шансов. — У меня всё. Эта девушка снова обобрала меня до копейки, — развёл руками он, откидываясь на спинку дивана. — Так я ж предупреждала, что у меня немецкая дисциплина. — Она победно щёлкнула фишкой и чмокнула Эвана в щёку. — Учись, британец. — Опасная ты женщина, — усмехнулся он, приобняв её за талию. — И почему мне это так нравится? — Потому что у тебя вкус отменный, — вставил Артём, забирая у Ильи очередную порцию чипсов. — Как и у нас у всех — зацените, что у нас за команда. — Мы и правда классно сидим, — сказала Лена, подперев подбородок. — Как будто вот так и должно быть. — Значит так и впрямь должно быть, да? — добавил Эван, смотря на всех по очереди. — Без лишнего шума и всего остального, просто с теми, с кем заебись. — Прекрати, я сейчас прослезюсь, — драматично всхлипнул Артём. — Тебе просто пить уже нельзя, — усмехнулась Соня, потянувшись за своей бутылкой. — Давайте за это и выпьем? — За нас! — В унисон прозвучало несколько голосов. Они чокнулись — кто пивом, кто вином которое успел стырить у Эвана, кто просто фишкой по столу, — а в комнате на какое-то время воцарилась та тишина, что бывает только среди своих. Уютная, тёплая, нужная. — Да пошёл ты со своим стритом! — Возмутился Илья, кинув свои фишки Артёму. — Да на пьяную голову даже играется веселее, хахаха! — Тут же рассмеялся он. — Да уж, не густо жить всего с одной парой, да? — Эван обратился к Софии. — Так мне и хватает этой одной пары.. — Она посмотрела ему прямо в глаза и сказала это так, что услышал только он. — Когда они уйдут.. Кое что произойдёт. Но только если в следующем раунде ты пойдёшь ва-банк и победишь, понял? — С ехидной улыбкой заговорила она. Алкоголь как-то приятно и необычно раскрывал внутреннюю часть его девушки. Ту часть, которую она могла показать лишь ему и более того, она сама хотела этого. Эван лишь удивлённо посмотрел и загорелся диким желанием и некой мотивацией. — Ну что ж, играем? — Эван обратился ко всем. — Последняя партия, уже часики тикают, мне по делам а этому.. Этому проспаться. — Засмеялся Илья, взглянув на Артёма. — Да иди ты нахер. — В какой-то шуточной манере ответил Павлов. — А можно я дилером буду? — София резко встала с бутылкой и взглянула на Софронова. Ну как же ей отказать когда у неё так глаза горят? — Конечно, можно, госпожа дилер, — с лёгким поклоном произнёс Илья, делая вид, что снимает перед ней шляпу. — Только не мухлюй. Хотя... если в мою пользу — то ладно. — Всё будет по-честному, сэр, — с невинным видом ответила Соня, ловко вынимая колоду карт из коробки. — Ну, почти. Она заняла центральное место за столом, с видом опытного крупье щёлкнула пальцами и начала тасовать карты, то и дело поглядывая на Эвана с вызывающей полуулыбкой. Так ловко, будто в прошлом была крупье где-нибудь в Лас-Вегасе. Перекидывала карту из одной руки в другую, где была колода. Исполняла пружинку и все возможные виды тасовки и у всех на мгновение отвисла челюсть. — Только не подглядывай, — сказала она, кидая ему карту. — Ты и так везучий, не беси остальных. — Угу, угу, везучий, — буркнул Артём. — В смысле — сидит с такой девушкой, фишки выигрывает и вино не даёт. Короче, подозрительный тип. — Умей жить, Павлов. — Илья по-отечески хлопнул его по плечу. — Может, и тебе повезёт когда-нибудь. — Мне и так везёт. У меня выходной завтра, и я на веселе. Что ещё надо? Карты раздавались, шурша по столу. Все уже чувствовали, что эта партия — финальная: градус веселья достиг идеального баланса между лёгким пьянением и душевной близостью. Никто не играл ради выигрыша — все играли ради самой игры. Ради вечера, который хотелось запомнить. Лишь у одного Эвана была особая мотивация выиграть. — У кого пара? — строго спросила Соня, разложив флоп. — Ни у кого. — Лена посмотрела на свои карты и бросила их лицом вниз. — Я пас. Пойду в сторис залью, как дилер нас грабит. — Щас, щас... — Артём жмурился, будто от этого карты станут лучше. — Да ну к чёрту. Пас. — Я в игре. — Илья усмехнулся. — Поехали, брат. — Я иду ва-банк. — Эван положил фишки в центр, даже не посмотрев на карты. Соня прикусила губу, будто не ожидала, что он действительно решится. Взглянула на него испытующе — и чуть склонила голову в знак того, что задание принято. — Охренеть... — выдохнул Илья. — Ну ты даёшь, британец. Ладно, чёрт с ним, поддержу. Карты открылись. Секунда тишины. Потом: — Победа! — воскликнула Соня и хлопнула в ладоши. — Эван выиграл с фулл хаусом! — Да ты прикалываешься! — Артём кинул подушку на стол, но всё равно остался с широкой улыбкой. — Всё, доигрались, нас всех обокрали. — Я не при делах, богом клянусь. — Заявил Эван подняв руки так, будто стоял на расстреле. — Да ты ж неверующий, кому затираешь? — Со смехом заметила Лена. — Ну всё ребят, закругляемся, думаю нам пора. — Заявил Илья, сразу став самую малость серьёзнее. — Эх, так уж и быть, оставим голубков наедине. — Сказал Артём, пока пытался встать и удержать равновесие. На удивление — его язык всё ещё нормально функционировал, что не сказать о координации и равновесии. — Удачи, влюблённые. — Лена поцеловала Соне в щёку. — Ты прелесть, не отпускай его. Он редкий экземпляр. — Постараюсь, — засмеялась Соня, чуть покраснев. Компания неспешно начала собираться. Последние чипсы были доедены, пустые бутылки собраны. Осталась тёплая тишина, а за дверью — зимняя ночь, всё такая же холодная, но уже по своему тёплая. Когда дверь закрылась и ключ щёлкнул в замке, Эван оглянулся на опустевшую гостиную. Впервые за вечер в квартире стало по-настоящему тихо. Словно вся энергия рассеялась, оставив только их двоих. Он посмотрел на неё — и всё остальное исчезло — Ну что... я выиграл. Где же мой приз, мисс? — Он у вас в руках, мистер британец. — Она подошла, взяла его за майку и потянула ближе. — Но только если будете вести себя хорошо. — Не могу ничего обещать. — Он целовал её, не дожидаясь разрешения. Никакие ставки уже не были нужны. Только они вдвоём. И вновь перед ними ночь, где существовали только они. — Эван.. Ты какой-то настойчивый.. — Это считается за хорошее поведение? — Очень даже.. На часах было около семи вечера. Комнату освещали лишь уличные фонари, и то еле еле. Девушка сидела верхом на нём, а мужчина облокачивался спиной об стену, сидя на кровати. Ловки пальцы ходили по её спине, забираясь по одежду и оглаживая нежную кожу, пока она цеплялась за его волосы и притягивала его лишь ближе к себе. Он целовал её ключицу, почти лениво, будто запоминал вкус каждой части её тела. А она смотрела на него сверху вниз с тем взглядом, от которого у него перехватывало дыхание — одновременно игривый и серьёзный, как будто в её глазах был весь смысл этого вечера. — Ты уверен, что готов к последствиям? — прошептала она, не отрываясь. — Если последствия — ты, то я давно уже готов. Её улыбка стала мягче, глубже, почти трепетной. Соня провела пальцем по его скуле, потом медленно наклонилась и поцеловала его так, как не целовала раньше — дольше, медленнее, с какой-то хрупкой решимостью. Алкоголь придал смелости, но всё, что происходило, было не опрометчивым — наоборот. Всё было решено до этого. Просто теперь они позволили себе сделать шаг навстречу. — Ну раз так... — Протянула она, уже полностью поддавшись настроению. Слегка отстранившись, Соня быстрым, уверенным движением стянула с себя футболку, оставшись обнажённой по пояс. — Вы умеете удивлять, мисс… — проговорил Эван, глядя на неё глазами, полными восхищения и нежности. Это был тот самый момент. Тот, что прежде не случался ни с кем из них, но которого они теперь оба жаждали — до дрожи, до жара в коже. Его ладони мягко коснулись её груди, будто с благоговением, а губы начали спускаться ниже — от ключиц, медленно, жадно. Горячий язык словно рисовал её, будто он художник с тяжёлой кистью, прорисовывающий каждый изгиб с трепетным вниманием. Её пальцы зарылись в белоснежные волосы и притягивали к себе всё сильнее. Соня расположилась на нём по удобнее, немного поёрзав бёдрами и уже прекрасно чувствовала этот бугор через одежду. И это заводило ещё сильнее. Теперь она не стеснялась вовсе. Движения стали увереннее, будто само тело подсказывало, чего оно хочет. Бёдра мягко двигались в такт её учащённому дыханию, а глаза потемнели от желания. — Кажется, ты играешь не по правилам… — выдохнула Соня и скользнула руками под его футболку, явно намереваясь её снять. Он не сопротивлялся. И не собирался. Желание взять всё в свои руки одолевало её, сражая подчистую. Кажется, настал момент сыграть ту самую мисс, что обещала приз двадцать минут назад. София чуть отстранилась, а затем наклонилась к его телу — к шее, ключицам, торсу. Она целовала всё, до чего могла дотянуться, ласково проводя ладонями по его коже. Та была бледной, почти фарфоровой — Эван, как она помнила, терпеть не мог загорать. Губы её спустились ниже — к груди, к животу, к самым нижним кубикам пресса, напряжённым и отзывчивым на каждое прикосновение — А что это тут у нас?.. — прошептала Соня себе под нос, слегка улыбнувшись, когда ладонь нащупала под его серыми штанами то, что давно чувствовала сквозь ткань. — Результат ваших поцелуев, мисс.. — Он всё ещё продолжал свою игру, нежно, с любовью гладя её по голове, зарываясь в мягкие волосы. — Позволите мне с этим разобраться? — прошептала она, поднимаясь к его губам и с чуть большей настойчивостью сжав его член сквозь ткань. — Вам всё позволено... — выдохнул он, и тут же вновь приник к её губам — жадно, с той самой, ранее неизведанной страстью, что теперь наполняла его до краёв. — Тогда... — сказала она, прикусив губу после поцелуя. — Вам не разрешено прикасаться ко мне, пока я не позволю. Что творилось в её голове? Похоже, она дала волю чувствам и позволила себе быть собой — без стеснения, без сомнений. И делала это слишком хорошо для первого раза. — Всё, что прикажете, мисс, — с лёгкой улыбкой отозвался Эван, сцепив пальцы в покрывале и отведя руки в стороны, подчинившись её игре. Игриво улыбнувшись, София наконец начала свою игру. Медленно, с наслаждением, которое сквозило в каждом её движении. Её ладони почти невесомо скользили по его торсу, лаская кожу с таким вниманием, будто учила его наизусть. Внизу, тем временем, рука лишь усиливала давление, а губы жадно ловили грудь и ключицы. Эван послушно сжимал покрывало, прикусывая губу, чтобы не сорваться на те звуки, которые едва не вырывались наружу. В какой-то момент её ладонь покинула пах, задержалась на животе — и, будто дразня, медленно поползла вниз. Мучительно медленно. Когда горячие пальцы скользнули под ткань и коснулись уже возбуждённого члена, он едва не выругался. Она мягко обхватила его, собрав каплю предэякулята с головки и плавно растёрла по поверхности, будто размазывая обещание того, что будет дальше. — Ну уж нет… — простонал он, с трудом выговаривая. — Это ты какая-то… настойчивая. Пары минут её прикосновений хватило, чтобы у него почти потемнело в глазах. Безумно хотелось коснуться её, ощутить тепло её кожи, услышать, как меняется её дыхание под его ладонями. Он сдерживался из последних сил. И видел — ей самой уже тяжело. Она буквально дрожала, сжав губы, глаза у неё стали затуманенными и нежными, в них читалось то самое желание, что нельзя подделать. И именно она первой сорвалась. — Пожалуйста… — выдохнула Соня, прижимаясь к нему. — Давай нам прямо сейчас сорвёт крышу?.. Эван чуть не задохнулся от этих слов. Не от смущения — от того, как сильно хотел её. Протянул руку, осторожно коснулся её лица, как будто проверяя, не сон ли это. Соня закрыла глаза и замерла на миг — и в этот момент он обнял её, притянул к себе и наконец позволил рукам делать то, чего они так долго ждали. Не нужна была никакая спешка, никакая грубость. Лишь они вдвоём — их разгорячённая кожа, плавный изгиб талии, тепло её дыхания на его щеке. Он перевернул её на спину, не отрывая взгляда от её глаз, этим самым будто спрашивая разрешения. И она кивнула. — Я с тобой, — прошептала Соня. — Только с тобой. Он поцеловал её в лоб, в губы, в шею, и, наконец, опустился ниже. Всё происходило с трепетом и бережностью, с тем особенным вниманием, какое бывает только в первый раз между теми, кто по-настоящему друг другу доверяет. Штаны с нижним бельём соскользнули вниз, упав на край кровати. Он не отводил от неё взгляда — такой открытой, уязвимой и одновременно уверенной, как будто в этот момент она принадлежала только себе… и ему. Его пальцы легко коснулись её, едва ощутимо, но этого прикосновения оказалось достаточно, чтобы по её телу прошёл лёгкий дрожащий импульс. Она задохнулась — будто и не ожидала, что всё может быть настолько остро. Он чувствовал, как она отвечает на каждое движение — дыхание учащалось, глаза закрывались, а пальцы всё крепче сжимали простыню. Её голос наконец прорезался и он добился этого одними лишь медленными движениями, но этого было мало. Горячий язык пришёл на смену пальцам и он ускорил свой темп. — Это всё.. — Сквозь стоны, пыталась произнести девушка. — Реально..? Он услышал, но не ответил. Лишь посмотрел на неё снизу вверх — короткий, почти невинный взгляд, но в нём читалось всё: нежность, желание и ни капли сомнения. Он продолжал, будто знал, что делает её счастливой, будто чувствовал каждый её отклик. Её пальцы зарылись в его волосы, будто пытались притянуть его ближе, сильнее, глубже. Это было неосознанно, почти инстинктивно — она просто не могла иначе. Комнату наполняли её сдержанные, но отчётливые звуки, пронизанные напряжением, наслаждением и доверием. Даже приоткрытое окно не остудило этот накал. — Эван… прошу… — её голос прозвучал тихо, жалобно, сверху, и он просто не мог не откликнуться. Оторвавшись, он выпрямился, медленно вытирая лицо, а затем навис над ней, встречая её взгляд. Соня лежала, тяжело дыша, с приоткрытыми губами и полуприкрытыми глазами. Щёки покрывал румянец, волосы растрёпаны, на лице — та самая красота, что не нуждается ни в свете, ни в словах. С таким видом, Эван бы никогда не стал святым. Он мягко поцеловал её в лоб, словно отдавая дань моменту — а затем, не отводя взгляда, стянул с себя остатки одежды и остался перед ней обнажённым. Из тумбочки у кровати он достал новенькую упаковку презервативов — однажды, может, расскажет ей, откуда она у него. Позже обязательно ей расскажет, что это всё дело рук Артёма и его шутливого "Найди себе уже кого-нибудь нормальную". Но определённо не сейчас. Её тело слегка подрагивало — от напряжения, от предвкушения, от чего-то необъяснимо настоящего. Она всё ещё лежала, затаив дыхание, ожидая, когда сможет обнять его крепко-крепко, почувствовать наконец то, что называют близостью. Почувствовать то, что называют "сексом". Эван, накинув на них плед, чтобы уберечь от вечерней прохлады, лёг над ней. Осторожно провёл ладонью по её щеке и мягко поцеловал, будто спрашивая без слов, а снизу член уже упирался в неё. — Ты точно уверена? — тихо, почти шёпотом, спросил он, вглядываясь в её глаза. — Я никогда в жизни не была настолько уверена, — так же мягко, с любовью, ответила Соня, обвивая его шею руками. — Пожалуйста, сразу же скажи если будет больно.. — Эван погладил её по голове и вновь поцеловал, начав процесс. Входил он очень медленно, через чур аккуратно и следил за каждым нервом на её лице. Только что-то дернулось, так он сразу спрашивал, всё ли в порядке. София прижала его к себе, настолько сильно как только могла и.. Он в ней, полностью и до конца. Выдох с обоих сторон, взгляд друг другу в глаза говорили обо всём и слова были практически излишни. Вновь улыбнувшись друг другу, Эван возобновил движения и начал двигаться, медленно и аккуратно, но постепенно набирая темп. Какого же было ему, видя буквально богиню перед собой? Её тонкий, сладкий голос пробивался через стоны, а сама девушка прижималась к нему и тяжело дышала на ухо. Ногами обхватила его таз и будто сама просила быть быстрее. Выбрав подходящий темп, в котором оба готовы были распрощаться с трезвым рассудком, они вновь вцепились губами друг в друга. Языки нежно играли друг с другом, а мокрые тела тёрлись друг о друга. — Я люблю тебя.. — Томно сказал Эван ей на ухо, обнимая изо всех сил. — Только тебя.. — И я.. Люблю тебя.. — Сквозь стоны попыталась произнести София. Момент слияния двух людей с незабываемыми ощущениями. Пускай по началу и было немного страшно и тревожно, теперь оба готовы отдать друг друга без остатка и на открытое окно было уже всё равно. Он ускорился, набирал темп и шлепки становились всё ярче. Она стонала ему прямо в рот, пытаясь сохранить поцелуй, но это совсем не получалось. — Соня.. Как же.. Люблю тебя.. — На последнем дыхании произнёс Эван прямо перед разрядкой. Его дыхание сбилось в кульминации, когда он отпустил всё, что сдерживал, внутри неё — защищённо, но всё равно так близко, а вокруг члена всё сжалось настолько сильно, что темнело в глазах. Её ноги потрясывались, а перед глазами был лишь он. Тот — из-за которого сбивается дыхание и сердце бьётся сильнее. — Это было.. Что-то с чем то.. — Сказала она после отдышки. — Я надеюсь.. в хорошем плане? — Сколько у тебя ещё презервативов? — С игривой ухмылкой сказала она, смотря ему в глаза. — Кажется ещё пять.. — Удивлённо ответил Эван, всё ещё находясь в ней. — Кажется, теперь у нас марафон не по фильмам… а по ощущениям, — Она обняла его и притянула ближе к себе, дабы поцеловать. — Я люблю тебя.. — И я, очень люблю тебя.. — Эван не стал терять ни секунды, лишь с улыбкой взял следующий — ведь эта ночь была только началом. Пускай эта ночь стала началом чему-то новому и будет она, судя по всему, довольно долгой. Их тела уже не чувствовали прохладу из приоткрытого окна. Ночь окутывала их мягкой темнотой, оставляя лишь тепло, ласку и бесконечное "я люблю тебя", которое звучало и в словах, и в дыхании, и в каждом касании. — Что ж, я вас поздравляю, мы её, блять, освоили! — крикнул Илья, поймав последнюю ноту их первой песни. — Может, пора уже заняться полноценным альбомом? — выдохнул Эван, вытирая лоб. С начала репетиции прошло всего полчаса, но за это время они успели почти идеально отшлифовать свою первую песню. Каждый был на подъёме, заряженный желанием творить дальше — и теперь надо было думать, куда двигаться. — Так, нужен мотив. Хоть какой-нибудь. — Артём лихорадочно бренчал на гитаре, выхватывая случайные аккорды, а Илья копался в плейлисте в поисках вдохновения. — Лена? — Эван повернулся к ней. — Ты ведь умеешь играть на фортепиано, да? — Не сказать, для любителя может и нормально играю. — Ответила она, бросив взгляд на синтезатор, рядом с которым сидела. — Слышала "Феллини" от Би-2? — продолжил Эван. — Думаю, можно добавить партию фортепиано в следующую песню. И двойной вокал. Илья? Артём? Кто из хочет попеть? — А в принципе идея. — Кивнул Павлов. — Остальные? — Британец обвёл всех взглядом и они одобрительно кивнули. Пришло время творить дальше, мотив примерно был, осталось лишь придумать партии, текст и всё остальное. Эван взял на себя ответственность фортепиано, ведь был единственным, кто понимал этот инструмент лучше чем себя. — Си первой октавы… ре и ми второй… — бормотал он под нос, пробуя варианты. — Может, перебором?.. Нет… Так, педаль тоже не нужна… Он сосредоточенно импровизировал, и постепенно из этого рождалось нечто цельное. Лена стояла рядом, наблюдая, будто впитывала всё, что он делал. — Короче, как-то так. Тёма, попробуй подыграть. — Эван махнул головой и вновь заиграл уже набросанную часть. — Думаю, лучше сначала вставить гитару. Типа… — Артём наиграл аккорд и сразу же отпускал его, повторяя в цикле. Получалось неожиданно атмосферно, и после общего одобрения он начал подстраиваться под ритм клавиш. — У тебя есть ещё? — Спросил Эван, продолжая играть, но чуть сбавив громкость, чтобы не мешать. — Да, подожди... — Артём искал нужные аккорды. — Вот, допустим, ми-минор, потом ля-мажор... и дальше уже на спад. Типа уход в тень. — О, это звучит! — подключился Илья, начав простукивать ритм на барабанах. — Сейчас, секунду… вот так, с лёгким запаздыванием может? Комната начала наполняться совсем другим звучанием — более глубоким, кинематографичным. Гитара вела мотив, фортепиано дополняло, а барабаны придавали структуру. — Ну это уже совсем отличается от нашей предыдущей, — сказала Лена, сев на край сцены и слегка покачивая ногой в такт. — Сюда точно нужен текст по мрачнее, а не про "пляжи и коктейли". — Согласен. — Эван чуть склонился над клавишами. — Нужна история. Может, о том, как ты видишь человека насквозь, но он не даёт себя прочитать? — Или о том, что бывает, когда не вовремя влюбляешься, — добавила Лена и вдруг засмеялась. — Я ж вроде не лирик. — Ну вы прям поэты ебучие, — Усмехнулся Артём и стал опускать гитару ещё на полтона ниже. — А может барышню твою подключим? — Вдруг вспомнил Илья. — Она ведь тоже что-то да смыслит в этом. Что думаешь, американец? — Херовый подкол. — Улыбнулся ему Эван. — Я спрошу у неё вечером. Эван вновь продолжил сочинять партию клавиш, одновременно подыгрывая на малой октаве лёгким перебором и подключая вторую и третью октаву. Звучало очень даже и если разбить подобное на "Это — в припев, это подойдёт в куплете, а это — в припеве." — Лена, ты пока начинай писать, — Сказал Илья, махнув Эвану чтоб тот заново проиграл отрывок, дабы он мог подстроиться. — Только не пиши про дождь и мрак, ладно? — усмехнулся Артём, продолжая понижать строй гитары и пробовать новые ходы. — А у нас разве песня не про это будет? — Лена глянула на него с театральным вызовом. — Я вообще-то обожаю дождь. — Тогда пиши. Главное — чтоб мурашки были, — вставил Эван, заново запуская партию, на этот раз чуть медленнее, словно давая всем время прочувствовать. Звук стал ещё плотнее. Что-то в их импровизации вдруг начало складываться в нечто осмысленное — будто пазл начал замыкаться сам по себе. Репетиционная комната наполнилась атмосферой полутонов, где каждое движение пальцев, каждый удар палочек и каждая вибрация струн строили мир — их собственный. — Ох сука, я прям чувствую, — сказал Илья, кивая в такт. — Это прям хорошо.. — Да, это... оно, — тихо выдохнул Эван и закрыл глаза, продолжая играть вслепую. Пальцы сами находили нужные клавиши, без усилий, будто кто-то шептал мелодию внутри. — Ну всё, — произнесла Лена, листая в телефоне заметки. — У меня уже первая строчка есть. Только не ржите, а то больше ничего не напишу. — Давай. Прочти. — Артём бросил взгляд через плечо, но не перестал брынчать аккорды. — "Я тебя насквозь, а ты — в стекле. Прозрачный, но недоступный." — Ммм.. — Илья медленно покачал головой. — Раз это будет начало, нужны звуки по мрачнее с восхождением в минор. — Вот и я говорю. Лена, продолжай. — Эван улыбнулся и бросил на неё короткий взгляд. — А если Соня что-то добавит — вообще идеально. — Получается, работаем в четыре пера? — уточнил Артём. — Вы, девчонки, с текстом, вокалом и клавишами, а мы с остальным. — Четыре пера и одно барабанное молотило, — вставил Илья, прокручивая палочку между пальцами. — А я добавлю драму в сольной партии. — Тогда не разочаруй. — хмыкнул Эван, продолжая проигрывать мелодию. — Какой бы вы хотели куплет, кстати? — спросила Лена, снова подняв голову. — Мужской голос с натянутой спокойной интонацией? Или сразу по звонче? — А может.. — Артём тут же выкинул идею, которая всех заинтересовала. — Может сначала хриплый и тихий женский голос, Эван бьёт по тарелкам и подключается мужской вокал и весь припев в двухголосье? Все на секунду притихли, представляя, как это может звучать. В итоге сошлись как раз таки на этом. Второй куплет будет со сменой мужского и женского голоса, а Илья выступил в качестве второго вокалиста, чему все достаточно удивились. — Так ты у нас ещё и певец? — Со смешком удивился Артём. — Ну петь вроде умею, тем более мне петь удобнее чем тебе и британцу. — Кажется, Илья уже мысленно готовился к тому, что ему придётся знатно постараться, что бы его голос звучал хорошо. — Что ж, раз мы поэты, продолжим писать? — Окликнул всех Эван. — Ебучие. — Напомнила Лена и тут же рассмеялась. — Тогда поехали дальше, — сказал Эван и слегка наклонился к синтезатору, начав прогон варианта с припевом, в который могли бы войти два голоса. — Ты, кстати запомнила? — Вроде да, давай попробую, если что направь по нотам. — Кивнула Лена и заменила Эвана за синтезатором, а он в свою очередь пошёл на своё законное место. Не зря он распинался перед ней и объяснял как и что играть, девушка всё быстро схватила и играла так, будто сама только что сочинила эти ноты. — Лена, попробуй спой тихо начало своей строчки, — предложил он. — Чтобы понять, как это будет звучать с клавишами. — Без музыки или сразу в темп? — уточнила она, убрав пальцы с клавиш. — Сначала просто голос, — подал голос Илья. — А потом я подключусь ударом, и ты, Артём, попробуешь вступить аккордом. Посмотрим, как сработает. Лена сделала глубокий вдох, придвинула микрофон так, чтобы она могла спокойно петь за синтезатором. Потом тихо, хрипловато, почти на одном дыхании с нарастанием, прошептала: — Я тебя насквозь... а ты — в стекле… В этот момент Эван резко ударил по двум тарелкам — глухо, с отдачей — и Артём почти синхронно добавил гитару, уже с приглушённым реверберацией аккордом. Лена тут же наложила клавишную партию — тяжёлую, как будто волна накатывала изнутри, но не столь главную, чтобы не перебивать гитару. Спев первый первый куплет, нужно было много чего редактировать, но даже так. Сырой набросок уже звучал хорошо, а с каждым разом получался лишь лучше, ведь каждый добавлял что-то от себя. — Вау, — выдохнул Эван, уже чуть хрипло. — Вот теперь у меня точно мурашки. — Ну всё, — сказала Лена, поднявшись. — Теперь мы обязаны доделать это, иначе это будет преступлением против искусства. — Ну ебать, слишком хорошо для того, что мы придумали за полчаса. — Вставил Илья. — Так, ты не расслабляйся, ещё дохера работы. — Артём слегка ударил его по плечу и зажал тот же аккорд, с которого и начинается их следующая песня. — Начинаем заново? — спросил Эван, снова берясь за палочки. — Только подожди, я темп чуть сбавлю, — отозвалась Лена, прокручивая настройки синтезатора. — Мне кажется, вступление звучит лучше, когда оно будто на полшага медленнее. — Согласен, — кивнул Артём. — Я тогда врываюсь позже, в лоб сразу не пойду. — Британец, добавь ка больше бочки, песня то у нас депрессивная, глухой стук нужен. — Добавил Илья. — Всё, значит, отрепетируем ещё раз, — сказал Эван. — Потом делаем паузу, едим что-то, и берёмся за текст — Соню тоже подключим. — План звучит. — Лена заиграла первые ноты, уже уверенно, с поправками на ритм. — Всё, ребята, поехали. И раз… Момент вновь ожил. Пальцы застучали, струны задрожали, воздух в комнате наполнился звуками — на этот раз уже отточенными, выверенными. Всё шло к тому, чтобы через пару часов у них была в руках вторая, пусть и не до конца оформленная, но уже настоящая песня. — Лена, задержись на последнем аккорде перед припевом, — сказал Эван. — Хочу попробовать сделать тишину перед первым ударом барабана. Буквально полсекунды тишины. Она молча кивнула и повернулась обратно к своему инструменту. Илья посчитал: — Раз, два, три, четы— и пауза. Потом я врубаюсь, а вы на припев. Артём кивнул, уже готовясь зажать нужный аккорд. Лена сосредоточилась. Снова вступление — мягкое, текучее. Куплет прошёл уверенно, всё было точно. И вот — тишина. Целая секунда, может чуть больше, но все это оценили, ведь плавное затихание инструментов пробирало до самых костей. А после удар. Звук получился почти физическим — словно подбросило. Эван резко подал бас, гитара захлестнула, клавиши поддержали, и в унисон — вокал. На этот раз они не остановились — доиграли весь фрагмент, не сбиваясь. Комната будто на секунду превратилась в живой организм — всё вибрировало. По телу пробежал мороз, как от живого концерта. Никто ничего не сказал. Несколько секунд — только дыхание и постзвучание струн. — Вот теперь — да, — сказал тихо Артём, словно боясь разрушить магию. Эван взял телефон, мельком взглянул на экран и сказал: — Такс, я срочно выйду на минут 5-10. — И вышел из студии, оставив всех в заблуждении. Он вышел в коридор и поспешил выйти из здания, встретить кое-кого, а заодно покурить ведь около трёх часов созидать без перерыва — довольно утомляет. Он стоял на улице в одной лишь кофте и, не сказать что прям тёплых штанах. Воздух кусал кожу, но после трёх часов в жаркой студии эта прохлада казалась почти спасительной. Плотный сигаретные дым развивался в воздухе и растворялся на ветру, прекрасное чувство и это одна из причин, почему он курил. Вдруг из-за угла показалась девушка, до очарования красивая. Каштановые густые волосы которые развивались на ветру. Круглые очки которые безумно шли ей. Маленький носик и тонкие губы. Одним словом — божество. — Ну как ты тут? — С мягкой улыбкой спросила девушка. — Заскучал по тебе. — Ответил ей Эван и крепко обнял, немного приподняв её. — Неужто жить без меня не можешь? — Её ладонь игриво прошлась по его щеке, очёркивая скулу и остановились на подбородке. — Вряд-ли уже смогу. — Эван слил их в поцелуе, таком долгожданном, пускай они виделись ещё этим утром. Соня потёрлась носом о его щёку и обняла крепче, уткнувшись лбом в его плечо. — Ты уверен что они будут не против меня? — Немного побеспокоилась девушка. — Не волнуйся, мы пишем песню, аля "вижу человека насквозь", а их я точно вижу насквозь и.. — Он прижал её к себе чуть крепче. — Я уверен что ты им нравишься. Мужчина говорил чересчур уверенно, будто отыгрывал свою роль в каком то детективном фильме где был загадочным человеком, у которого было слишком много связей. Сигарета в пальцах приблизилась ко рту, когда он чуть отдалился дабы затянуться, но всё ещё обнимал своё маленькое счастье. — Ну.. — Пауза которую она протянула, просто чтобы ввести его в заблуждение. — Думаю, поверю тебе. Спасибо что позвал. Они ещё пару мгновений постояли так, будто всё остальное перестало существовать, и только потом, не спеша, направились обратно в здание. — Пошли давай, не будем заставлять их ждать. Соня поправила на себе его кофту и быстро поцеловала его в уголок губ. — Надеюсь, они не испугаются моего страшного вокала, — шепнула она, пока они поднимались по лестнице обратно в студию. — А ты не стесняйся, — ответил он, открывая дверь. — Там внутри всё равно уже жара, не от голоса — так от эмоций. Плюс — ты здесь как слушатель с ВИП статусом. Они вошли в репетиционную комнату, где двое парней и Лена уже что-то обсуждали, сидя в полукруге на полу с гитарами и телефоном в руках. — А вот и наша муза, — сказал Илья, первым заметив Соню. — Только что тебя обсуждали. Ребята малость удивились её приходу, но не сказать что совсем не ожидали, всё таки куда Эван ещё мог резко выйти? — В плохом смысле? — усмехнулась Соня, чуть помедлив на пороге. — Наоборот. Хотим тебя попробовать в припеве. Или в куплете. Или вообще в двух местах. — Артём подмигнул. — Только если не против. Соня переглянулась с Эваном. Тот кивнул: "Вперёд". — Ну… давайте попробуем. Она прошла к синтезатору, Лена сразу подсела рядом. — Я тебе сейчас всё покажу, — прошептала она. — Только не бойся, тут никто не кусается. — Кроме него. — Вставил Артём и с насмешкой махнул голову в сторону Ильи. — Исключительно когда злой. — Софронов в это время настраивал комбо-усилитель, думая попробовать что-то новое. Все засмеялись. Комната снова наполнилась теплом, и у Сони впервые появилось чувство, будто она — часть чего-то большого. — Всё, тишина. Давайте ещё раз сначала, — сказал Эван, устраиваясь за микрофоном. — На этот раз — с тобой. Он взглянул на Соню и чуть улыбнулся. — Готова? — С текстами ещё поможешь. — На ушко сказала ей Лена и вновь улыбнулась, устроившись за клавишами. — А может поиграть с синонимами? Слегка переделать эту строчку чтоб звучало замудрённее, а здесь.. — Соня водила чёрной ручкой по собственно написанному тексту. Ей всегда нравилось записывать такое от руки, было как-то проще. — Здесь, думаю всё хорошо. — Это хорошо, что ты так сразу включаешься, — заметил Артём, разглядывая её почерк. — У тебя, кстати, прям учительский почерк. — Спасибо… Ну, я вроде как репетитор. — Соня чуть смущённо улыбнулась. — Ха, теперь всё встало на свои места, — кивнул Илья. — А вы думали, я только на чувствах вывозить буду? — усмехнулась она, быстро подправляя пару слов и протягивая блокнот Лене. — Вот, глянь. — Ага… ага… О, вот это хорошо. Прям "выпала из окна тишина". — Лена кивнула. — Можно сделать это началом второго куплета. Эван в это время прислушивался, чуть покачиваясь на месте. — Давайте всё проговорим по ролям, — сказал он. — Соня поёт первую строчку, Лена подключается на второй. На припев — вдвоём. Потом куплет по ролям, как мы и хотели. Дальше посмотрим. — А я чё? — спросил Илья. — А ты драму, как обещал, — ответил Артём и ударил пальцем в воздух. — Но без соло в три минуты, как в прошлый раз. — Так уж и быть. — ухмыльнулся Илья и взял медиатор в руки. — Ну скажи же, ахуенно сыграл, да? — Да-да, приступаем. — Два удара по бочке, один по малому и вновь удар в бочку, этим самым он привлёк всеобщее внимание и можно было начинать по новой. В начале гитарные аккорды, после мягкое и нагнетающее фортепиано, Илья подключился секунда в секунду, а Эван идеально попадал в ритм. Голос Софии оказался на общее удивление "ангельским", такого нежного голоса с возможностью взять высокие ноты, им как раз не хватало. Первый куплет был спет идеально, остался припев, ещё один куплет, потом снова припев, но уже в три голоса, где Илья пел лишь фоном, но его мужской баритон лишь добавлял шарма. Мягкий проигрыш с чистым фортепиано и гитарой, а Эван отбивал лишь бочку и местами вставлял хай-хэт. Исполняя припев в песне в третий раз, инструменты уже заиграли увереннее, звучали так — будто они говорят всё за своих владельцев. Музыка пробивала на мурашки. В голове один лишь текст и ведущий ритм. Когда последние ноты стихли, комната будто задержала дыхание. Несколько секунд — тишина, ни один не шелохнулся. — Я.. Я в ахуе!!! — Выкрикнула Лена и сорвалась на радостный смех, начав обнимать её напарницу. — Как ты так поёшь? Да ты прелесть! — Училась всему по чуть-чуть. — Смущённо ответила Соня. — Ребят, у меня реально мурашки. — Артём потряс ладонями, как будто пытаясь сбросить наэлектризованность. — Я в жизни так не ощущал себя. — Соня, как ты это сделала? — Илья слегка приподнял брови. — У тебя голос.. Я тоже в полном ахуе. Соня чуть смутилась, отвела глаза: — Так получилось, просто подумала что должно звучать именно так. — Это не "просто", — мягко возразила Лена. — Это талант. Поверь. Эван в это время молча подошёл к ней и поцеловал в висок. Без слов. Без пафоса. Просто — как благодарность и признание. — Ну что, — наконец сказал он, — у нас готова вторая песня из альбома, осталось её нарабатывать и.. — Он замолчал на секунду. — И выйдет именно то, ради чего мы все здесь. — Ну и как назвать? — спросила Лена, усаживаясь на край сцены. — Вторую песню, я имею в виду. — Может, "В стекле"? — предложил Артём. — Или "Сквозь"? — "Недоступный", — тихо сказала Соня, перебирая пальцами край свитера. — Чтобы с намёком, но не в лоб. — Решено! — Выкрикнул Павлов. — У кого-то есть предложения лучше? — "Недоступный"... звучит, — подтвердил Эван, глядя на неё чуть дольше, чем нужно. — Идеально для этой песни. — Ну всё, — протянул Илья, — осталось восемь песен, и мы готовы к мировому турне. — Ты сначала научись не мазать по ладам.. — Лена кинула в него смятую бумажку. — Это был художественный замысел! — обидчиво возразил он, но засмеялся вместе со всеми. Пока все отходили после песни и приводили мысли в порядок, а может и придумывали различные дополнения, Артём подошёл к установке и двумя пальцами показал Эвану жест у губ, а тот сразу всё схватил. — Мы на 5 минут, не теряйте. — Огласил всех британец и перед уходом улыбнулся своей девушке. Она в свою очередь сделал то же. Они были в этой студии всего раз или пару, но путь до балкона был уже таким привычным, будто они проходили здесь сотню раз, если не больше. Артём шёл спереди и вышел на балкон тоже первым, придержав её и сделав жест рукой с поклоном. Дул лёгкий ветер, который сразу развивал волосы. После глухой студии, здесь ощущалось совсем иначе из-за проезжающих мимо машин и всех остальных звуков живого города. — Хреновый из тебя джентельмен. — Усмехнулся Эван. — Ну я, по крайней мере стараюсь. — Фыркнул Артём и захлопнул дверь. Британец достал пачку своих любимых сигарет и протянул одну своему другу, а тот любезно её принял. — Ну ты даёшь.. — На выдохе сказал Павлов. — Что? — Ты где её откопал, мужик? — У булочной. — На лице британца сразу нарисовалась уверенная улыбка, а глаза характерно прикрылись. — Неужто у булочной бриллианты ходят? Если ты её проебёшь, ты больше не сможешь играть на барабанах, понял? — Грозно, но по дружески сказал Артём. — Да понял я, понял, — Эван затянулся и посмотрел вперёд, на огни города. — Ни в коем случае не собираюсь её терять. — Она не просто поёт, ты это видишь, да? У неё будто голос изнутри. Не натренированный — настоящий. — Артём говорил чуть тише, чем обычно. — Как будто через него можно пройти и понять, кто она. — Я знаю, — ответил Эван. — Иногда мне кажется, что я даже себя рядом с ней лучше понимаю. Смешно, да? — Не сказать. Просто ты попал, брат. И это, возможно, к лучшему. Они замолчали. Курили молча, как делают только близкие люди — без неловкости, без необходимости говорить. Где-то внизу проехал автобус, кто-то громко засмеялся во дворе, пахло чем-то жареным и свежеиспечённым хлебом. Эван выдохнул дым, потёр пальцами переносицу. — Думаешь, мы вообще дотянем этот альбом? Или опять забьём, как со всеми прошлыми идеями? — Не знаю. Но если не дотянем сейчас, то мы просто идиоты. — Артём повернулся к нему и кивнул в сторону студии. — У нас всё есть. И ты, и я, и голос, который нельзя проебать. Эван усмехнулся, бросил бычок в пепельницу и хлопнул друга по плечу. — Всё таки ты здесь лучший поэт. Пошли. Они вернулись в студию. Тепло, чуть душно от нагретого воздуха и эмоций, от недопитого кофе и вибраций свежей музыки. Илья в это время гонял ритм на малом, а Лена и Соня что-то обсуждали, уткнувшись в её блокнот. — Ну что, романтики, — сказал Илья, заметив их. — Курите — значит думаете. Придумали чего? — Придумали, что не можем просрать это, — ответил Эван и направился к установке. — Давайте снова с начала. Внутри у всех будто щёлкнул переключатель: они не просто играли вместе — они стали группой. — Ну что, господа и дамы, три дня спустя, а мурашки до сих пор, — первым заговорил Артём, закидывая чехол с гитарой на диван. — Кто первым будет разогреваться? — Я, наверное, — отозвалась Лена и направилась к синтезатору, будто стараясь скрыть лёгкое волнение. — Хочу попробовать кое-что новое. — Новое — это хорошо, — кивнул Эван, сдержанно наблюдая за ней. Он заметил, что Лена стала тише. Не отстранённой, но как будто что-то держало её внутри. Соня подошла к микрофону и, проверяя стойку, тихо сказала: — А мы этот трек будем записывать? Или просто снова репетируем? — Сначала немного разомнёмся, — ответил Илья, раскладывая палочки по стойке. — А потом решим. Хотя я бы уже вёл его в мастеринг, если честно. — Не торопи события, поэт. — Улыбнулся Эван. — Лена, что ты хотела показать? Она молча заиграла — несколько новых аккордов, не таких тёмных, как в их предыдущей песне, но всё же не весёлых. Было в них что-то ускользающее, как лёгкое прощание. Эван прищурился, прислушиваясь. — Ты придумала это после нашей репетиции? — Да. Типо того.. — Кивнула она, не поднимая глаз. — Звучит так, будто ты прощалась с кем-то, — неожиданно вслух сказал Артём. — Или это я один так услышал? — Ты не один. — Поддержал его Илья, слегка выдохнув. — Может, просто устала. Много всего в голове. — На её лице появилась неуверенная улыбка. Эван молча подошёл, сел рядом на край сцены. — Если хочешь — не играй сегодня. Мы не давим. — Нет. Хочу. Просто... дайте чуть-чуть времени. Разомнитесь пока. Повисла короткая тишина. Все разошлись по местам. Кто-то стал проверять провода, кто-то стучал ритмы на коленях. — Она в порядке? — Соня подошла к Эвану и спросила, почти шёпотом. — Не знаю. Пока — молчит. Что-то меняется. Эван понял это одним скользким взглядом на неё и, судя по всему, не в лучшую сторону. Пока Илья и Артём пытались вновь сыграться в унисон, как это было каждую репетицию в самом её начале, Эван играл на заглушках, разминал конечности. Лишь еле слышимый стук прервал их, и то они услышали его не сразу. — Господа? — В помещение зашёл мужчина в строго выглаженных брюках, белой рубашке и очках, весь вылизанный и до ниточки собранный. — И дамы. Кто ваш фронтмен? Все обернулись почти синхронно. Мужчина явно не был случайным прохожим — его вид, манера держаться, даже голос выдавали человека, привыкшего командовать. Эван поднялся, подойдя ближе, чувствуя, как кости в груди поджимает что-то нехорошее. — К вашим услугам. — Коротко сказал он, вставая прямо. — Отлично. Меня зовут Андрей Михайлович. Я — куратор программы "Региональные кадры для СМИ", если вам это о чём-то говорит. — Мужчина протянул руку, и Эван нехотя пожал её. — Допустим. А теперь скажите, что вы здесь делаете? — Я пришёл за своей подопечной. — Сухо, почти безэмоционально произнёс он. — Елена Сергеевна, прошу вас на пару слов. Тишина упала будто занавес. Лена встала, по-прежнему не поднимая глаз. Её пальцы всё ещё касались клавиш, но музыка больше не звучала. — Ребят, я сейчас, — сказала она тихо и вышла вместе с ним в коридор, а за ней захлопнулась и дверь. — Это… о нём она говорила? — Спросила Соня, обернувшись к Эвану. — Похоже на то, — пробормотал он, опираясь на стойку микрофона. — Вот только зачем он пришёл именно сейчас? Илья коротко усмехнулся, но как-то горько: — Похоже вот причина её настроения.. Надеюсь всё будет в норме. Секунды тянулись как вечность. Все то и дело переглядывались, но совсем не знали что думать, не то что сказать. Наконец дверь снова открылась. Лена вошла, не поднимая глаз, и села на край сцены, оперев голову об руки, будто все силы из неё вытянули. — Мне нужно будет уехать. — Голос у неё был спокойный, но в нём что-то надломилось. — Через две недели. Может раньше. — Я поступила. На стажировку. В Москву. Родители и он... ну… всё уже решено. Почти. — Уезжаешь.. — Почти под нос пробормотал Эван. Не как вопрос, просто пытался переварить этот факт. — Я не хочу... правда. Но если откажусь — мне этого родители не простят. А журналистика — это... это моя мечта. В комнате повисла тишина. Как язык вырвали, никто не мог ничего сказать. Слов не было и это — довольно сильно ударило по общему настрою. Единственное что изменилось в этой тишине, так это то что Соня подошла и села рядом, обняв, нежно и по дружески. — Лично я хочу, чтобы ты осталась с нами до конца. — Повторил Артём чуть тише, подходя ближе. — Пусть даже до самого, но я не хочу что бы ты уехала с чувством, что бросила нас. — Я того же мнения. — Вдруг сказал Илья. — Старайся, лети туда, куда хочешь. Только знай — здесь всегда будет место, если захочешь вернуться. Лена выдохнула, глаза чуть блестели, но она не позволила слезам упасть. — Я просто не знаю, как всё успеть. И быть там и с вами. Да почему всё так резко.. — А мы не ждём от тебя подвигов, — тихо сказала Соня. — Мы просто будем скучать. Но не затаим. Обещаю. — Эй, чё за дела? Вы уже прощаетесь? — Резко вставил Эван. — Уже говорите так будто она завтра улетает. У нас еще минимум неделя в запасе, так давайте оторвёмся на полную. Лена подняла на него взгляд. Долго смотрела, будто собиралась что-то сказать, но потом просто улыбнулась. — А ведь впрямь, вы чего уже прощаетесь? Давайте сыграем, пока я ещё здесь. — Так значит. — Илья провёл медиатором по уже настроенным струнам. — Как раз только начали разогреваться. — Новый трек? Или старый прогоняем? — спросила Соня, вставая и поправляя микрофон. — Новый, — отозвалась Лена, сев за клавиши. — Раз времени мало, рожу что-нибудь стоющее. — И наконец на её лице появилась та старая улыбка, которая и не знала о проблемах. И в воздухе сразу повеяло чем-то другим. Будто режиссёр фильма объявил актёрам и всем остальным быстро приступить к работе не смотря ни на что. Все взялись за дело незамедлительно. Артём зажал нужный аккорд, проверяя строй, и бросил: — Лена, диктуй настроение. Мы подстроимся. — Что-то не слишком весёлое, но и не совсем траур, — ответила она, пальцами наигрывая первую строку. — Такой… вальс между “хочу остаться” и “надо идти”. — Уже нравится, — хмыкнул Эван и отбил три удара палочками в воздух. — Считайте, я настроен драматично. Соня тихо улыбнулась, поднесла микрофон ближе. Илья и Артём стояли рядом и внимательно слушали, как Лена вводит мелодию. Звук был как будто из другого мира. Простой, почти детский мотив, который постепенно становился сложнее. — Вот. Здесь ты могла бы войти, — прошептала Лена Соне, не отрываясь от клавиш. — Прямо сейчас? — Прямо сейчас. И вновь стук в дверь. У этого стука был другой мотив, но человек по ту сторону двери определённо был настойчивым. Все лишь переглянулись, а парни стали ещё более недовольны. — Да-да блять, прямо сейчас. — Выругался Эван и встал из-за установки. Желая поскорее разобраться с нежданным гостем, он тут же направился к двери в коридор, но с недовольным лицом открыв дверь, увидел перед собой какого-то стилягу его роста, одетым к классический костюм. Эван машинально скользнул взглядом сверху вниз — туфли начищены до блеска, пиджак сидит по фигуре, волосы уложены небрежно, но явно с расчётом. Парень, словно сошедший с рекламной обложки, смотрел на него с лёгкой усмешкой — вежливо, но как-то снисходительно. — Добрый вечер. Простите за вторжение, — голос у него был низкий, поставленный, словно он всю жизнь читал что-то в микрофон. — Какие вы все заряженные. — Добрый вечер. Простите за вторжение, — голос у него был низкий, поставленный, словно он всю жизнь читал что-то в микрофон. — Какие вы все заряженные. — А вы кто? — Эван не отступил с прохода, сцепив руки на груди. — Тот, кто может помочь вам пробиться с нуля как можно выше! — Радостно заявил гость. — Павел Анатольевич, приятно познакомиться. В студии стало так тихо, что даже шорох кабеля о пол прозвучал как шаг. Слишком много событий за одни только полчаса. — И чем же вы можете помочь? — наконец проговорил Эван, холодно, но не грубо. — Начнём с того, что я уже прослушал ваш последний трек. У вас есть не просто талант — у вас есть настроение, которое сейчас в моде. Я представляю независимое агентство, которое ищет живые группы, без этого пластикового шлейфа. — Павел сделал шаг ближе, словно вбивая гвоздь своим тоном. — Мы бы хотели предложить вам выступление. Пока локально, но на приличной площадке. Возможно, в будущем даже в Москве. В студии кто-то шумно втянул воздух — то ли Артём, то ли Илья. Лена замерла с руками на клавишах. Соня обернулась на Эвана. — И вы… просто так пришли сюда? — удивлённо спросила она. — Без звонка, без письма? — У вас открытая репетиция в базе, доступ по регистрации, вы в общем каталоге. Ничего незаконного. — Павел невозмутимо вытащил из внутреннего кармана пиджака визитку и протянул её. — Всё официально. Эван не взял. — Нам нужно обсудить это внутри. — Он сделал шаг назад. — Между нами. — Конечно, — легко кивнул Павел, уже предугадывая такой поворот. — Но я оставлю вам пару дней подумать. Контакты — на визитке. Он положил карточку на столик у входа и вышел без лишних слов, словно точно знал, что вернётся. Так же быстро исчез как и появился, а Эван тяжело выдохнул, закрыв дверь. — Это... серьёзно? — переспросил Илья, подойдя к столу и вглядываясь в визитку. — Выглядел как человек, который пришёл продавать душу в обмен на тур. — Соня усмехнулась, но не до конца уверенно. — Кто вообще так заходит? — буркнул Артём. Эван молчал. Он всё ещё смотрел на закрытую дверь. — И что думаем? — спросила Лена тихо. — Думаем, что нас кто-то заметил. — наконец ответил Эван. — Только вот мне кажется, что где то есть ебучий подвох.. — Давайте лучше потом встретимся где-нибудь и всё обсудим. — Раздражённо бросил Артём, вновь перебирая струны своей гитары.. — Мы вообще то за это место деньги платим. — Согласен, все по местам. Остальное решим после. Сейчас — не отвлекаемся!— Эван резко подхватил настрой и поведение фронтмена, и пошёл за установку, а все остальные не стали сопротивляться. Комната снова ожила. Гитара Артёма зазвучала с хриплой жёсткостью, как будто он пытался прогнать раздражение аккордами. Лена набрала первую партию, чуть громче, чем обычно. Эван отбивал чёткий ритм, чуть мощнее, чем требовалось. Соня взяла микрофон в руки, но вместо того чтобы сразу петь, на мгновение прикрыла глаза — ей нужно было вновь поймать момент, войти в ритм не только тела, но и внутреннего состояния. — Раз, два, три... — Илья отстучал начало, и всё снова закрутилось. Но закрутилось совсем не так, как хотелось бы. Вечер выдался тихим. Зато в голове — гулким. Эван и Соня шли молча. Город вокруг жил своей жизнью: кто-то смеялся у ларька с кофе, кто-то спорил по телефону у остановки, кто-то выгуливал собаку, искоса поглядывая на небо, обещающее скорый дождь. Эван держал Соню за руку, и та не сопротивлялась — даже наоборот, время от времени крепче сжимала его пальцы, будто проверяя, всё ли ещё рядом, всё ли действительно происходит. — Ничего не выходит, — сказал он наконец, почти шёпотом. — Будто после той песни и всех этих херовых новостей.. Всё пошло по пизде.. Соня не сразу ответила. — Так и знала что тебя именно это беспокоит, — произнесла она, глядя себе под ноги. — Может нам нужен другой подход либо.. Просто отдых? Эван усмехнулся — грустно. Ответил лишь "может", и они дальше направились домой с надеждой что хоть там станет легче. Когда они вошли в подъезд, там было так тихо, будто весь дом спал. Эван молча провёл её наверх, и только когда за ними закрылась дверь квартиры, он позволил себе выдохнуть. Снял куртку, бросил ключи на тумбу, прошёл на кухню и включил слабый свет. — Хочешь чаю? — А ты? — Я, скорее всего, глинтвейна. Или чего покрепче. Соня уселась на подоконник, подтянув ноги и уткнувшись подбородком в колени. Глаза у неё были спокойными, но внутри что-то всё равно сжималось. — Странно всё это, правда? — тихо спросила она. — Хотя что странно, просто слишком много всего навалилось резко.. Эван наливал воду в чайник, будто специально затягивал паузу. — Я всё больше думаю, что это добром не кончится. — Ты боишься? — Не знаю. Просто хочу, чтобы мы не распались и продолжали вот так играть.. Да даже если и не на публику.. — Он заговорил немного грустно и, будто с отчаянием. — Просто для себя.. Она подняла на него глаза. И в этих глазах было что-то такое, что перекрывает весь шум внешнего мира. Соня подошла, обняла сзади крепко крепко и уткнулась лицом в его спину, будто хотела зарыться как можно глубже. — Знаешь, — прошептал, — даже если бы всё это с музыкой не вышло… всё равно бы стоило. Просто ради тебя. Он поставил чайник на плиту, не торопясь отошёл от неё. Они стояли так — в молчании, в своём личном коконе, где слова казались лишними. Соня чуть отстранилась. Он развернулся и упёрся спиной об столешницу, позволив взглянуть на себя. — Я люблю тебя, ты ведь знаешь это? — Тихо сказала она, обняв уже фронтально. — Знаю, вижу и чувствую. И я люблю тебя, Соня.. — Эван чуть наклонился, ища её губы. Медленно, совсем не спешил ведь в этом не было смысла. Он смог поймать их, тонкие, мягкие и такие любимые губы. Касался их всё с большим напоров, а она всё сильнее прижималась к нему. Соня слегка приоткрыла рот, отвечая на поцелуй — неуверенно сначала, но потом крепко, будто в этом было единственное, что могло удержать её в равновесии. Их дыхания смешались, и всё остальное потеряло очертания. Его руки легли на её талию — спокойно, уверенно. Он прижал её к себе, чувствуя, как она дрожит совсем немного, еле уловимо, но не от холода. От близости, от перегрузки мыслей, от того, что всё слишком сильно, слишком быстро и слишком важно. — Если бы не ты, я бы уже сорвалась, наверное. — тихо произнесла она. — А я без тебя — Вряд-ли бы дошёл до этого момента. — Эван снова поцеловал её, на этот раз легко, успокаивающе. — Так что теперь ты у меня в долгу. — Я запомню, — улыбнулась она. Он провёл пальцами по её волосам, обвёл контур скулы и притянул снова ближе. Уже не торопясь, ведь у них было время. Пока закипал чайник, пока тикали часы. Они долго просто стояли и касались друг друга, нежно сплетаясь языками. Где то сзади зашипел пар, а вода в чайнике начала закипать, но почему то никто из них даже не пошевелился. И пусть весь этот день был странным, тяжёлым, с ощущением чего-то надвигающегося — сейчас, здесь, это не имело никакого значения. Соня прижалась щекой к его груди, слушая, как ровно стучит его сердце. Он погладил её по спине, чуть наклонившись к уху: — Знаешь, даже немного пугает то, насколько же ты мне нужна. — Тогда будем бояться вместе, — прошептала она. На кухне пахло корицей и чем-то вкусным. Пар из чайника лёгкой дымкой поднимался к потолку, пока они стояли, едва дыша, в этом хрупком балансе между «ещё» и «уже достаточно». — Что ж, всё-таки глинтвейн? — наконец тихо сказал он. — Только если с тобой. — Соня подняла голову и посмотрела на него снизу вверх — так, как она умела, только когда была совсем спокойна, совсем рядом. Он кивнул, отстранился, но только на шаг — и тут же снова взял её за руку. Никуда не отпускал. Просто держал. Как будто боялся, что, отпусти — и исчезнет. И пока он резал апельсин и пересыпал в кружку специи, она стояла рядом, всё ещё молча, всё ещё босиком на тёплом полу. Взгляд её был направлен не на плиту и не на него, а куда-то чуть дальше — туда, где вдруг стало по-настоящему безопасно. — Это так.. приятно.. — Простонала девушка ему на ухо. Она сидела на столешнице и откинувшись назад, упиралась руками. Эван лишь сжимал бёдра и тяжело дышал, немного склонив голову, а взгляд был направлен прямо на неё. Мужчина уже вбивался в неё — не слишком грубо, но и не слишком мягко. Он поймал ту золотую середину, когда дыхание сбивается, а контроль ещё остаётся. Он тянул этот момент — растягивал его, наслаждаясь ею. — А ведь и впрямь вкусным получился.. — При таком кардио в горле не хило так сохнет, так что он поднял кружку с глинтвейном из оставшегося вина и сделал глоток, вновь слегка пролив его на себя. — У тебя какой-то фетиш? — рассмеялась Соня, выгибаясь чуть ближе. — Заниматься этим и пить одновременно?.. — Он сделал один особенно резкий толчок, отчего у неё перехватило дыхание. — Сложно, но увлекательно. — А после протянул ей эту же кружку. Эван подполз к ней чуть ближе, одной рукой держась за столешницу, другой за её бедро, крепко сжимая и местами оглаживая. Увидев что та тоже хочет сделать глоток, он и вовсе остановился, когда был полностью в ней и лишь надавливал, да по сильнее. — Иди сюда, извращенец.. — Ехидно улыбнулась Соня, в глазах который читалась чёртова страсть. Она немного отпила и притянула его за футболку — к поцелую, но не обычному. Передала ему остаток напитка рот в рот, и когда он осознал, что только что произошло, будто сорвался с цепи. — Это ещё я извращенец?.. — усмехнулся он, ускоряясь. — На себя бы посмотрела… Он вновь вцепился в её губы — напористо, с голодом, который с каждой секундой становился всё невыносимее. На её губах всё ещё чувствовался вкус глинтвейна, но дурманил вовсе не алкоголь. Пьянил её голос, её стоны, жалобный скулёж и то, как она цепляется за него, лишь бы не упасть. Она целовала его так жадно, что случайно прикусила нижнюю губу — на ней выступила кровь. Он отстранился на мгновение, провёл языком по ране, а потом снова припал к ней. — Ещё… чуть сильнее… прошу… — выдохнула она. Эти слова. Этот её голос. Они ударили по нему так, будто кто-то снял с предохранителя и дал очередь по инстинктам. Он уже не сдерживался. Протяжные шлепки эхом разнеслись по кухне. Их дыхание слилось в единый ритм — сбитый, прерывистый. Она дрожала под его руками, едва слышно постанывая каждый раз, когда он надавливал чуть глубже, подрагивая изнутри. Сам Эван чувствовал, как подгибаются колени — не от усталости, от чувства. От того, что внутри него всё горело. — А знаешь… — выдохнул он, почти навалившись на неё, но всё ещё удерживая себя, чтобы не придавить. — Это может стать нашей вечерней зависимостью… Соня только провела рукой по его затылку, запуская пальцы в волосы, и поцеловала в висок. Её голос был мягким, чуть хрипловатым от дыхания: — Тогда давай развивать её… — На счёт четыре, давайте! — Выкликнул Эван из-за установки. Они репетировали отрезок, который начинался прямо с барабанов и, отрепетировав его до конца, можно было бы приступить к отыгровке полной песни. Партии звучали будто, не слаженно. Где-то Лена промазала, где то у Ильи палец слетел, Артём и Эван лишь морщились пока они сами не начали сбиваться. — Ладно, стоп. — Британец махнул рукой, кладя палочки на том. — Перерыв 10 минут. Нихуя не клеится. У Софии сегодня намечался урок с новым учеником, точнее студентом, который собирался поступать в Германию и намеревался усовершенствовать язык. Эвану было даже некому улыбнуться. Дружеские приколы и всё тому подобное к этому не относились и пожалуй, даже рядом не стояли. Стоя у стола и вытирая рот от пролившейся воды, краем уха он услышал уведомление на своём телефоне. — У меня новый ученик, я жду поздравления^_^ Он моргнул, всё ещё удерживая бутылку. На губах медленно появилась слабая, но немного кривоватая улыбка. — Тогда прими мои поздравления) Очередной шкед попался? Он ждал ответа, машинально прокручивая крышку от бутылки между пальцами. — Нет, паренёк 17 лет, два занятия в неделю говорит будет достаточно. Ещё больше денежек будет) Что-то кольнуло внутри. Он даже не понял сразу — что именно. Но пальцы на крышке остановились. — А, вот как, тогда желаю удачи на предстоящих уроках! Он хотел добавить что-то ещё. Что-то шутливое, но язык будто слипся. Он просто смотрел в экран. — Спасибо, как раз к нему уже иду, не теряй, люблю. "Паренёк 17 лет значит.. Это ведь не критично.. да?" — Прокрутил он у себя в голове. Он не ответил. Просто поставил телефон экраном вниз и вернулся к установке. Где-то в груди ощущалась лёгкая, но растущая тяжесть. Пока незаметная другим. Маленький перерыв подходил к концу, впереди ещё оставшийся час, в который они хотят уложиться, так что пришло время вновь выложиться на полную. Уже под конец всем было довольно тяжело. Никто уже не надеялся на идеальную сыгранность, но всё равно продолжали — скорее по инерции, чем по вдохновению. Где-то через сорок минут Эван объявил: — Всё. Хватит. Мы упираемся в стену. Лучше не станет. Он откинулся на стену позади себя и скинул палочки, потерев шею. Пот струился по спине, но ощущение вымотаности преследовало скорее голову, нежели тело. Чем дальше, тем сильнее жгло где-то внутри — не столь гневом, а неясным раздражением, которое он не сильно хотел раскапывать и признавать. — Мда... — выдохнул Артём, снимая гитару. — Сегодня всё по пизде идёт. — Бывает, — тихо сказала Лена, натягивая кофту. — Просто нужно выдохнуть. В следующий раз, надеюсь, получится по лучше. Илья промолчал. Он уже убирал наушники и, не поднимая глаз, складывал их в рюкзак. — Ну чё, на выход? — спросил Илья, вскидывая рюкзак за плечо. — Ага, — отозвался Артём. — По домам. — Я ещё немного задержусь, — сказал Эван. — Посижу, поглушу шум в голове. — Без проблем, — Лена улыбнулась чуть устало. — Не варись в себе, ладно? Он кивнул, но ничего не ответил. Когда дверь за остальными закрылась, в помещении снова повисла тишина. Эван сел за синтезатор, провёл пальцами по клавишам, не включая питание. В голове всё стучало: "Паренёк. Семнадцать лет. Уроки два раза в неделю. Люблю." Он наклонился вперёд, сцепил пальцы в замок и уткнулся в них лбом. Сердце билось чуть быстрее обычного, и дело было совсем не в темпе репетиции. "Серьёзно? Ты совсем придурок? Она — репетитор. Это — её работа, заткнись и шуруй домой." Но внутри — не отпускало. Снег вновь шёл в своём привычном темпе. Близился вечер, фонари атмосферно освещали улицу спереди. Эван зашёл в магазин, купить кофейных зёрен, дома их перемалывал и сам варил себе кофе, который за года так и не приелся. До сих пор ни единого сообщения. Конечно, София ведь занята уроком и наверняка сейчас объясняет что-то своему новому ученику. Впервые в нём раскрылось подобное чувство практически с ничего, даже особого повода не было. Лишь сам факт того, что его девушка будет приходить домой к какому-то парню. Он вышел из магазина, упрятав зёрна поглубже в рюкзак, и шагнул в вечер, рассекаемую тёплым светом фонарей. Воздух был свежий, с привкусом железа и снега. Всё было спокойно — слишком спокойно. Эван шёл медленно, не торопясь домой. Снег хрустел под ногами, а в голове продолжало прокручиваться: «Парень. Семнадцать. Она у него дома. Один на один. Слушает её голос, как я когда-то. Может, даже смотрит точно так же». Он тряхнул головой, будто отгоняя наваждение, но стало только хуже. «С ума сошёл? Ты ей не веришь, да? Значит, не настолько любишь?» Он резко остановился. Постоял. Посмотрел вверх — на заснеженное небо, словно искав ответ там. Подобные самокопания никогда не приводили ни к чему хорошему. Он медленно достал телефон. Ни сообщений. Пальцы сами потянулись к экрану. Он открыл чат, где последним сообщением было: «Не теряй, люблю». Две минуты он просто смотрел на эти слова. Потом набрал: "Как прошло?" И не отправил. Стёр набранные буквы и положил телефон обратно в карман. Тяжело вздохнул и просто пошёл дальше — домой. Туда — где возможно уже ждёт она. К подъезду он подошёл почти машинально. Рука в кармане, в сердце — всё та же пустота, которую он не решался назвать ревностью. Ключ провернулся в замке с тугим щелчком. Эван вошёл в квартиру, стянул куртку и поставил рюкзак у стены. Внутри было темно. Только слабый свет из спальни говорил о том, что кто-то всё же дома. Он прошёл внутрь, стараясь не шуметь. Соня сидела за столом, завернувшись в плед, и что-то просматривала в ноутбуке. На кухне что-то тихо кипело — судя по запаху, бульон. Она услышала шаги и подняла голову. — Привет. — Улыбнулась тепло, но как-то устало. — Я уже почти закончила. — Ты давно пришла? — Минут двадцать назад. У него чуть затянулось. Парень… сосредоточенный, но сложный. — Она потянулась к кружке с чаем. — Как репетиция? Эван молча сел на кровать. Повёл плечами, будто разминая напряжение, но на лице читалась лишь усталость. — Так себе. Никак не клеится. — Бывает. — Соня протянула руку и коснулась его пальцев. — Ты такой грустный только из-за репетиции? Он помолчал, потом лукаво кивнул, хотя было видно что он лжёт. — Это из-за моего нового ученика? — Сказала она, протянув руку к его щеке. — Прости, с пустого места какие-то мысли пошли.. — Эван опустил голову, потирая колени. Соня встала со стула и подошла к нему, сев парню на колени. Руки обвили шею, а лбы аккуратно соприкоснулись. — Знаешь, ты моментами такой смешной. — Почти что прошептала она. — От него мне нужны только деньги за мой труд, понял? Её губы дотронулись до его лба, а после она потёрлась своим носиком об его. Эван наконец позволил себе чуть улыбнуться. Совсем слегка, будто это был не смех, а облегчение, как после долгого ожидания. — Я знаю. Просто иногда мозг начинает гонять картинки, которых не существует… — Он обвил её за талию, прижал ближе. — А потом ты возвращаешься, и всё снова становится на место. — Вот и запоминай это каждый раз, как только начнёт заклинивать, — мягко сказала она, заглядывая ему в глаза. — Я тебя люблю. И не дам повода даже думать иначе. — Я тоже тебя люблю, Сонь. Иногда слишком сильно, кажется. — А «слишком сильно» — это как? — её голос стал чуть тише, теплее. — Когда ты — центр всей оси, и если ты исчезнешь, ось перекосит. — Эван чуть улыбнулся, но взгляд остался серьёзным. — И всё, что крутилось вокруг, упадёт. Соня не ответила. Она просто потянулась к нему и поцеловала — не спешно, не показательно, а по-настоящему. Так, как целуются люди, которые знают цену тишине, доверию и вечернему свету в квартире, когда всё наконец спокойно. — Ну всё, ревнивец. — Промурлыкала она, прижавшись к нему лбом. — Пойдём пить твой вкуснейший кофе и валяться. Сегодня ты заслужил. Я ещё супчик сварить хочу. — А завтра? — А завтра снова будем справляться вместе. Прошло два дня. Снег не переставал идти, будто сам город устал от всего и решил спрятать улицы под белым покрывалом. В студии снова было холодно — не из-за температуры, а потому что внутри витала та же тяжесть, что и в головах участников группы. Сегодня собрались не в полном составе. Лены не было. Она написала, что ей срочно нужно было встретиться с куратором, и, похоже, это значило, что решение уже почти принято. А Илья.. Илья опаздывал и должен был вот-вот приехать. — Тёма, разомнемся тогда пока? — Предложил Эван, садясь за установку. — Ну а что ещё делать, хуи пинать я не собираюсь. — Фыркнул он, настраивая комбик. Игра вроде бы шла, но звучала слишком пусто. Музыка играла — но без эмоций. Мелодия звучала будто с чужими акцентами, настрой не совпадал и оба это чувствовали. София подыгрывала свою часть на синтезаторе, но даже так всё шло не сильно путём. — Стоп. — Эван отбросил палочки, почти не сдерживая раздражение. — Нет. Так не пойдёт. Тут же раздался звонок. Артём выхватил телефон, встал, отойдя в сторону. Через несколько секунд он резко вышел из студии, даже не обернувшись. — Что-то случилось? — спросила Соня, но Эван молча встал, подошёл к столу и долго смотрел просто в пол. — Не знаю но.. Ты тоже это чувствуешь? — произнёс он наконец. — Что всё рассыпается? Соня стояла у стены, прижавшись к этой холодной поверхности. Она не знала, что ответить. Просто кивнула. Тишину прервал Артём, ворвавшись в студию с криками. В ушах звоном раздались слова, которые залезли глубоко внутрь: — Илья в больнице! Вечер сменился ночью. Вестибюль больницы был серым, тусклым, будто застывшим. Эван сидел на скамейке, упершись локтями в колени. Соня стояла у окна, напряжённо вглядываясь в темноту за стеклом. Ответа всё ещё не было. В голове у каждого царила неразбериха. Как? Почему? Всё ли с ним в порядке? Дошло даже до осуждения самих себя от того что захотели провести репетицию именно в этот день и лицо каждого излагало бесшумную скорбь. — Родители уже приехали, — тихо сказала она, — их пустили в палату. Нас — нет. — Сказали, что Илья пока в шоке. И скорее всего, ему нужна будет операция. — Что с ногами? — Голос Эвана был плоским. — Пока не говорят. Только "невролог смотрит". — Соня тяжело вздохнула. — Но если он не чувствует… значит, возможно, спинной удар. Молчание, которое жгло изнутри. Наконец Эван поднял глаза на неё. — Прорвёмся.. — слово, на которое он будто бы потратил все свои силы. — Как-нибудь.. — А Артём..? — Курит снаружи, у него и сейчас проблем много. Так и висела тишина, которую оба создали вокруг себя. Ходящие мимо люди не издавали ни единого звука, а в ушах моментами мелькал звон. Соня сидела уткнувшись в ладони, держа локти на коленях. Было видно — она скорбит, ей жаль. Пускай они и знакомы всего ничего, но компашка её парня стала почти что второй маленькой семьёй, где каждый в ответе друг за друга. Эван протянул руку и слегка придвинулся, приобняв её. Так мягко, как только мог. Обнимал и утешал без слов, хотя было понятно, если бы он и сказал что-то, так это было бы "всё будет в порядке". Он был благодарен. Благодарен ей и ещё ни разу не засомневался в ней. В этой девушке в очках, которая прекрасно разговаривает по немецки. Эван был уверен — она не оставит его, ни при каких обстоятельствах. Не бросит ведь?.. — Gehen wir zu Artjom? Wir kommen sofort zu Ilja zurück, sobald es möglich ist. — Прошептал он практически ей на ухо. (Пошли к Артёму? Мы вернёмся к Илье сразу, как это станет возможным.) Соня лишь молча кивнула, взглянув в его глаза, полные чувств и трагичной тишины. Они в последний раз, за сегодня, окинули палату их друга и поспешили удалиться. Как будто больше не было сил здесь находиться, а в сердцах одно слово: Держись.. Сегодня было холоднее чем вчера, и чем позавчера. Снег шёл большими хлопьями. Поймаешь пару таких и сможешь даже разглядеть снежинки вблизи. Ветра не было, они просто падали — медленно и, будто обнадёживающе? Артём сидел на лавочке неподалёку, сложив руки на коленях и немного дрожа. Одна лишь сигарета согревала замёрзшее, но всё ещё живое тело. — Будет операция. — Быстро сказал Эван, потянувшись к своей пачке сигарет. — Он не сможет ходить. — Слова, которые пронзали сердце насквозь не хуже самого острого лезвия. — Может, он и встанет на ноги.. Но в ближайшее время — точно нет. Слёзы наворачивались на его глазах. Уголки губ слегка подрагивали, пытаясь сдержать накатывающие эмоции, но слеза, упавшая с левого глаза ему на сигарету — сказала всё за него. Эван сел рядом и положил руку на плечо. Пожалуй, это всё что он мог. София просто села рядом и положила голову Эвану на плечо, а свет близлежащего фонаря еле освещал их лица, на фоне позднего вечера. — Лена завтра улетает. — Слова прозвучали жалобно, на выдохе. На той ноте, когда слезы были готовы пойти ещё быстрее. Тишина, повисшая после этих слов, казалась особенно тяжёлой. Ни Эван, ни Соня не отреагировали сразу — просто замерли. Не потому что не было слов, а потому что те, что были, уже не значили ничего. — В смысле… насовсем? — Эван посмотрел на Артёма, но тот не поднял головы. — Учёба, наставник, родители. Всё сразу. Она не выдержала и, сказала, что дальше не сможет — не сейчас и не здесь. — Его голос стал сиплым, как будто он говорил сквозь ком в горле. — А ещё… сказала, что Илья этого бы понял. Соня медленно оторвалась от плеча Эвана, будто не веря в услышанное. — Но она даже не попрощалась?.. — спросила она почти шёпотом. — У неё самолёт утром, ей сообщили пару дней назад, а она.. Боялась признаться и.. — Вдруг, на его глаза накатили слёзы, которые он был уже не в силе сдерживать. — Я же блять.. любил её.. Да всё, придурок, боялся.. Эван сжал губы, чувствуя, как внутри всё холодеет — не от зимы, не от ветра, которого не было. От пустоты. Всё действительно рассыпалось. Слишком быстро. Словно кто-то нажал на кнопку «стоп» в самый неподходящий момент. А эти несказанные чувства.. Артём и Лена были давно знакомы, не меньше четырёх лет и, как оказалось, Артём любил её. Всё это время. Он посмотрел на снег, падающий медленно, как в замедленной съёмке. Трагично, беззвучно, бесповоротно. Без шанса на другой исход. — Тём.. — Сорвалось с губ британца. — Как ты всё это время.. — Придурок я! — Перебил его Артём. Эван молчал и так не проронил ни слова. Просто сидел рядом и, пожалуй — это всё, что сейчас имело значение. Артём не вытирал слёзы, просто позволял им капать вниз, время от времени делая тяжки своей тлеющей сигаретой. — Так и не смог признаться.. Всегда что-то мешало, то не вовремя, то неуместно, а потом и общаться меньше стали, а теперь.. — Всхлипнул он. — Теперь всё.. Соня тихо вздохнула, и Эван почувствовал, как её рука медленно обхватила его запястье. Он сжал её пальцы. Это молчаливое прикосновение будто собирало всех троих в одну точку, где можно было ещё держаться. — Мы же просто хотели играть музыку… — Артём усмехнулся сквозь слёзы. — А теперь я даже гитару в руки брать не хочу. Сил уже нет. Все эти херовы тексты, все партии и.. Да я душу свою блядскую вложил в музыку, которая бы нравилась ей.. Он опустил голову, выдохнул медленно, как будто это был последний воздух в его лёгких. Потом выдавил: — Знаешь, в одной песне было… «мы проиграли, потому что не сказали вслух». Вот и я. — Наконец он обратил свой взор на Эвана. Уже красными, уставшими глазами. — Вот, что я всё это время чувствовал. Эван просто обнял его, как родного брата, позволив почувствовать себя нужным. Мимо проехала снегоуборочная машина, вспышки света от её фар скользнули по их лицам и тут же растворились в снегу. — Илья больше не будет играть. Лена уезжает. Ты… ты не хочешь брать гитару. — Он говорил тихо. — Знаешь, мне кажется, всё. — Похоже на то. — Артём даже не спорил. — Доигрались мы и, похоже.. Наша мечта никогда не сбудется, да? Наступила тишина. Долгая, депрессивная но, чуть-чуть уютная. И лишь где-то вдали, совсем тонко, прозвучала фраза, словно из другой жизни: "Раз, два, три, четыре…" Соня встала первой. — Пойдёмте, — тихо сказала она. — Давайте хотя бы дойдём до дома. Эван слегка похлопал своего брата по плечу. За всё это время, Артём и впрямь стал ему как родной брат, пускай и другой крови. Они встали и пошли вдоль больницы, в сторону своих домов до перекрёстка, пока их пути не разойдутся. Возможно — на долго. Но неизменным осталось лишь то, что они есть друг у друга. Сигаретный дым большим клубом уходил ввысь, вылетая изо рта. Эван стоял у подоконника у вновь курил, сбился со счёта, какая это уже за день. Прошло около недели с их последней встречи с Артёмом. Он не шипко выходил на связь, а если и отвечал на сообщения, то отвечал коротко и далеко не сразу. Илья проходит реабилитацию, восстанавливается после аварии и, возможно проведёт жизнь в инвалидном кресле. Эван и София навестили его сразу, как могли, но на счёт Артёма не было понятно. Скорее всего он тоже пришёл к нему, просто никому ничего не сказал. Лена всё таки улетела на следующий день, после той аварии. Проишествие с Ильей, обстановка с учёбой, спешкой, недопониманием и недосказанностью немного подкосило ей колени, но надо ведь стараться? Она написала в группу сообщение с извинениями и попросила дать ей немного времени, с обещанием что будет продолжать с ними активное общение. София всё так же занималась репетиторством. Деньги неплохо капали, а она сама всё сильнее расширяла свой кругозор языка. Эван, всё так же играл на фортепиано и курил у подоконника, ища работу и дожидаясь свою любимую с работы. Чаще стал практиковаться в готовке и стал иногда рисовать. Получалось совсем неплохо для того, кто практически не держал карандаш в руке. Сигарета опустилась в пепельницу, из-за порыва ветра светлячки разлетелись по комнате и тут же сгорели. В этот самый момент, раздался звук замка, звук открывающейся входной двери. — Я дома… — раздалось из коридора. Голос Сони — чуть усталый, но живой. Эван тихо выдохнул, выпрямился, будто в этот момент вместе с табачным дымом из него вышла и часть напряжения. Он шагнул к двери кухни, приоткрыл её, и в ту же секунду на пороге появилась она — в пальто, с шарфом, немного растрёпанная, с красными от холода щеками и улыбкой, которую он давно считал своим самым надёжным тылом. — Привет, — сказал он. — Привет, — улыбнулась Соня, поставив сумку у стены. — Ужасный холод. И маршрутка полчаса не ехала. Я как снеговик. — Согреем, — пробурчал Эван, уже подходя к ней, чтобы помочь снять пальто. Только снял его — сразу же обнял. Она уткнулась носом ему в шею. — Ты опять курил, — шепнула она, но не упрекала. — Прости… — Его ладонь скользнула по её спине. — Просто неделя выдалась... странной. Застрял как будто в этом всём. — Я знаю, — тихо ответила она. — Я тоже немного застряла. Иногда, когда провожу занятия, мне кажется, что я говорю не по-немецки, а будто просто… отвлекаюсь от реальности. Они отошли вглубь квартиры. Эван налил чай — уже почти привычный, с корицей и дольками апельсина. Она села на кухне, сняла очки, потерла глаза. — Артём не выходил на связь? — спросила она. — Только коротко. Типа "нормально, спасибо". Но я знаю, что это не так. Ещё и проблемы в семье пошли, родители разводятся.. — Думаешь, всё?.. — Соня посмотрела на него. — Думаю — да. Группы больше нет. Мы были почти у цели, но жизнь оказалась быстрее. Или тяжелее. — Я рад что, хотя бы у нас с тобой всё хорошо, Сонь.. — Сказал он, положив свою ладонь поверх её. — У нас и будет всё хорошо, обещаю. — Будто бы хотела сделать это весь день, встала со стула и обняла его, прижав по ближе к груди. — Я очень люблю тебя, милый.. Он закрыл глаза и просто слушал, как бьётся её сердце у себя под щекой. Как тихо и ровно она дышит, обнимая его так крепко, будто пыталась склеить всё, что треснуло внутри за последние дни. — Я тоже тебя люблю, — выдохнул он чуть глуше, почти шёпотом. — Даже не представляешь, как сильно. Соня провела пальцами по его волосам, потом прижалась лбом к его виску. На какое-то время всё стало тише — и в квартире, и в их мыслях. За окном по-прежнему валил снег, но теперь он выглядел не как груз, а как покрывало — то самое, под которым можно пережить зиму, если рядом кто-то родной. — Пойдём в комнату? — спросил он. — Конечно, — она чуть улыбнулась, взяла его за руку. Перед тем как пойти, она поцеловала его, резко, но в то же время мягко. Улыбнулась своей кошачьей игривой улыбкой и повела в спальню. Комната встретила их мягким светом лампы и теплом пледа на диване. Эван лёг на спину, а Соня устроилась рядом, положив голову на его грудь. Он обнял её, и они замерли так — без разговоров, без музыки, без новостей. Оба желали друг друга немного ближе, чем они сейчас есть. Нежные соприкосновения губ, вновь танцы языков. Прохладный ветер проникал в комнату, заставляя вздрогнуть, но оба тут же согревались телами друг друга и тёплым пледом. Чай на столе потихоньку стыл. Её сдавленные стоны, почти шёпоты, щекотали его слух, заставляя тело подрагивать. Она сидела на нём, двигалась не быстро, растягивала удовольствие. — Я так люблю тебя, Сонь.. — Простанывал он ей на ушко, пока прижимал её к себе и двигался сам. — И я люблю тебя.. Британец ты мой.. — Мягко сказала она и поцеловала его. — Не кури, оно тебе совсем не надо. — Вот и я так думаю. — Со смешком сказала она, сидя на стуле и завернувшись в плед. Эван сидел на подоконнике собственной комнаты и смотрел на неё. На свою, пожалуй, единственную надежду и спасение, которое осталось в этом мире. Ту, ради которой он и будет дальше жить. Ту, с которой не страшно идти вперёд. Та, которая помогла ему пережить один из самых лучших и трагичных моментов его жизни. — А ты планируешь бросать? — Всё с той же улыбкой спросила она. — Думаю — нет. Тебя это сильно беспокоит? — Мне даже нравится этот твой запах.. можно сказать что.. От тебя пахнет сигаретами, дорогим вином и.. Сексом. Кхм. — Ха-ха, я оценил. Даже приятно. — Посмеялся он. Так и просидели, глядя друг на друга, пока Эван не изволил лечь в кровать и включить какой-нибудь фильм на ноутбуке. Так и уснули в обнимку, крепко прижимаясь к своему любимому человеку. Минор потихоньку переходил в мажор, а депрессивные аккорды медленно сменялись новым настроением. Liebt – selbst wenn es schmerzt. Selbst wenn alles auseinanderzubrechen droht. Hört nicht auf zu lieben.