Часть 1

Удар. Сильный, выбивающий воздух из лёгких. Неверие. Неужто всё кончено? Он отключился всего на секунду, но этого было достаточно. Рука потянулась к колбе, всего с десяток сантиметров, но не успел. Узкая ладонь в черной перчатке была быстрее. — Ада. Что ты, блять, творишь? — голос уставший, обманчиво нежный. Как бы не старался, всё равно слышно, что зубы сжаты. — Ничего личного. У нас с Луисом был договор, — не дрогнув ответила она, искусственно вглядываясь в янтарь. Его разочарованный взгляд ударил бы по её решимости. — Ты серьёзно? — с последними силами он поднялся на ноги, придерживая правый бок. Она краем глаза заметила красное пятно, медленно располагающееся под его ладонью. — Это не твоё дело, Леон, — не сдержавшись, вновь скользнула по нему взглядом, — ты ранен, займись собой. — Херня, не уходи от темы, — он попытался заглянуть в её бесстыжие тёмные глаза. Не смог. Она лишь сильнее сжала в руках образец плаги. Его настойчивый взгляд ощущался физически. Будто колючие щупальца Сэдлера не растворились, а всё ещё пытаются подобраться к глотке. Убить. — Зачем, Ада? — склоняясь над ней, почти обречённо прошептал он, — Ну зачем? Едкая горечь в груди жгла сильнее, чем раненный бок. Он мучился этим вопросом шесть лет. Какой была причина всего, что произошло? Зачем она оказалась в том городе? Зачем ей понадобилось продавать опасный вирус? Он ведь видел, ему не могло показаться: она не бесчувственная. Неужели ей настолько безразлично, что будет с миром? С людьми в нём? Она молчала. Чувствуя жар его тела и дурящий голову запах. Кровь, пот и что-то неуловимое, но родное. Отголосок грязного, пустого города, связавшего их навсегда. Тогда он пах также. — Ты помнишь, что было в Раккун-Сити? — Помню. Я всё помню, Леон, — её голос дрогнул неслышно. — Тогда почему ты.. — Не задавай мне этих вопросов. Ты же знаешь, что я не смогу на них тебе ответить. Она сделала шаг назад и до слуха донёсся гул крутящихся лопастей вертолёта. Ещё достаточно далеко, немного времени у них есть. — Идём со мной. — Ты знаешь, что я не могу, — ответил он её же фразой. Не обижено, не обречённо. Просто констатируя факт. Она резко развернулась на каблуках. Губы скривились в усмешке. Всё это просто не могло кончиться иначе. Безвольная злость дала сил. Несколько звонких шагов в сторону обрыва. Но голос Леона за спиной раздался неожиданно. Громко, уверенно. Ударил в сердце, заставляя замереть, так и не сделав следующий шаг. — Нет. Как он оказался позади она не поняла. То ли его шаги заглушило эхо очередного взрыва вдалеке, то ли кровь в ушах гудела. Но мужчина впился в её руку и ощутимо дёрнул на себя, разворачивая. Не грубо, не причиняя боль. Просто удерживал её за локоть, чувствуя под пальцами мягкость ткани и тепло тела. Их глаза всё же столкнулись. — Мне пора, Леон. Мы не можем... — шепнула она неуверенно. Его близость ощущалась так остро и так необходимо, что вдох давался заметно тяжелее обычного. Чувство – забытое, запретное для неё — стиснуло грудь. — Плевал я на всё, — в его глазах отражалось слишком многое. То, что она предпочла бы не замечать. Но она видела: и боль, и любовь, и тоску. Резко выдохнула, почувствовав как задрожали пальцы. Игра была проиграна ещё не начавшись. Её задание включало в себя устранение Кеннеди. Альберт Вескер нелестно отзывался об агенте, ей пришлось убеждать. Невзначай, не выдавая эмоций. Он послушный мальчик, предсказуемый. Не признавалась даже самой себе, что не смогла допустить мысли о том, чтобы навредить ему. Его миссия была важнее человека из прошлого. Там, в замке, во время их маленького сражения он не пытался ранить её. Наоборот, абсолютно не прикладывал сил. Что хуже – чувствовал, что и она не старается. И всё было в порядке, но она ушла, просто тихо исчезла в лунной ночи. И после этого оглушающая пустота внутри не отпускала. Позволить ей вновь испариться он не мог. Ломало физически. Первой сдалась Ада. Просто поняла, что ещё минута и уйти она не сможет. Предаст и миссию, и Вескера, и себя. Но не этого лучезарного мальчика, который зацепил её шесть лет назад в умирающем городе. Он стоял перед ней сломленный, уставший, но с пламенем в глазах. Тем самым, от которого у неё слабели ноги. — Кеннеди, уйди с дороги. Она перевела взгляд на рушащийся позади остров. Смотреть на него было выше её сил. Поэтому она старалась держаться на расстоянии. Помогала, спасала, но избегала лишней близости. В замке позволила себе больше, чем планировала. Не удержалась. Что теперь? Снова врать, притворяться, убегать. — Хер я тебя отпущу. Его ласковый, уверенный голос выточил новую трещину на её сердце. Отказать себе в желании в последний раз взглянуть в небесно-голубые глаза напротив она не смогла. Леон не решался: и отпустить не мог, и приблизиться. Хотел слишком многого, но не смел. Она держалась как недосягаемая богиня. Величественная, гордая. С пустым взглядом и горькой улыбкой смотрящая на смертного. Но в её глазах он прочёл больше, чем нужно было. Не думая, он наклонился и прижался к её губам. Поцелуй, горький, отчаянный, с привкусом пороха от едва закончившейся битвы. Она не оттолкнула. Наоборот, отчаянно прижалась ближе, положив ладонь на его тёплую щеку. Совсем как шесть лет назад. И всё померкло. Затих шум вертолёта и приближающихся взрывов. На короткие мгновения забылись обязательства, миссии, окружающий мир. Остались только они. Рука Леона сместилась с её локтя, скользнув на спину. Забывая про рану, стиснул в объятиях. Её цветочный аромат смешивался с грязными запахами гари и гнили, действовал успокаивающе. В груди растеклось что-то тёплое, так же, как растекается кровь от выстрела. Попала она ему в сердце. Совсем как шесть лет назад. Ада должна была остановить это безобразие. Вспомнить, кто она и зачем здесь. С последним помогал образец, сжимаемый ослабевшей рукой. Когда Леон расположил вторую руку на её затылке – не смогла. Янтарь выпал из ладони и она тут же скользнула на его шею, притягивая к себе. Ещё ближе, будто желая срастись с ним, больше не отпускать, не расставаться. Его губы, горячие и настойчивые, вкушали её с тихой жадностью. Не было растерянности и скованности. Только сильное тело, прижимающее её к себе, и горечь на душе. Где-то между поцелуями с его губ сорвался выдох. Довольный, блаженный. Ей захотелось сорвать с рук перчатки, почувствовать его кожу своей. Почувствовать мягкие волосы на затылке, зарыться в них, чуть сжимая у корней. Почувствовать под дрожащими пальцами пульсирующую вену на шее. От влажных звуков поцелуя внизу живота завязался узел. Сердце, бьющееся в ритме удовольствия и боли, молило о пощаде. Ада тянулась к нему, даже на каблуках пытаясь встать на носочки. Ближе. Запомнить. — Леон? — обеспокоенный тонкий голосок прорезался сквозь их шумное дыхание. Эшли выглянула из только что остановившегося лифта и застыла на месте. Не смогла отсидеться в безопасности. Душу рвали терзания. Она волновалась за Леона, торопливо мчась на встречу: вдруг ему нужна помощь, вдруг он ранен. Но он... Её герой, доблестный рыцарь, надёжный агент... В объятиях этой... Слов не было, только рухнувший мир откликнулся особенно громким взрывом сзади. Кончилась сказка. Ада оторвалась от него. Голос этой маленькой блондинки вернул в реальность. Шумную, выцветшую, разрушающуюся. Наёмница скользнула взглядом по растерянной девушке. Святая невинность с распахнутыми глазами едва держалась на ногах, пытаясь удержать слёзы обиды, унижения, разочарования. О, да, после Кеннеди на душе остаётся именно такой осадок. Ада попыталась отстраниться, упираясь ладонями в его грудь. Леон не дал, лишь мягко удерживал широкими ладонями за талию. Момент был прерван, пора возвращаться к ролям. А её роль в этом сценарии — злодейская. — Принцесса заждалась своего прекрасного рыцаря. Иди, — она надменно вскинула бровь, когда на ещё одну попытку освободиться он лишь хмыкнул, настойчиво прижимая к себе. — Куда я свою ведьму брошу? — ехидная интонация заставила взглянуть на него. Довольная ухмылка и хитрый прищур глаз так ему шли, что, казалось, он даже помолодел. Она только покачала головой, чувствуя как сердце пропускает удар, и отвернулась. Взгляд тут же упал на валяющийся у ног образец. — Так ты собираешься бросить девчонку и улететь со мной? Как же так, доблестный агент Кеннеди? — цинично поддела она. Со знанием дела жалила в самое уязвимое. Жалила словами, едкими интонациями своего красивого голоса. И он увидел, как она снова закрывается за своей маской. Это больно кольнуло, но для себя он уже всё решил. Молча отпустил. Она тихо хмыкнула себе под нос, удостоверившись в правильности своих мыслей. Её выше своих принципов он не поставит. Если бы он согласился кинуть беззащитную девочку на клокочущем взрывами острове – это был бы не он. Вертолёт подлетел на позицию и ждал, пока Ада, наконец, заберётся внутрь. Она грациозно подняла выпавший из руки янтарь и направилась к глыбе летающего железа, более не взглянув на агента. Леон пристально наблюдал. Ловил детали. Как из её груди вырвался недовольный вздох. Как дрогнули пальцы прямо над янтарём. Как она раздражённо тряхнула головой, пытаясь избавиться от упавших на щеку волос. Леон наблюдал. С хитринкой в глазах и уверенной улыбкой, придерживая слабо кровоточащий бок. — Я тебя найду, Ада Вонг. Не спрячешься. Не угроза. Обещание. Она на миг запнулась, чтоб кинуть взгляд через плечо. И вместо недовольства, отрицания, переживаний... Улыбнулась. — До встречи, Леон, — неслышно прошептала она, уже не глядя кидая ему ключ с жёлтым мишкой. Эшли, крепко сцепив дрожащие руки, молча ждала. Эффектная женщина в красном скрылась, кинув прощальный взгляд Леону. Его голубые глаза с любовью следили на удаляющейся фигурой в вертолёте, рисуя на лице невероятно тёплую улыбку. Искренний, ласковый. Он был совсем непохож на того серьёзного героя-спасателя, которого видела перед собой дочь президента. — Эшли, я... — хотел начать говорить Кеннеди, но она приподняла руку, останавливая. — Не нужно, Леон. Я хочу домой, — она избегала смотреть на него. Необычно тихая, чересчур меланхоличная. Внутри заскрежетало чувство вины, но разрастись ему не дали. Леон уже любил другую. Он не смог бы дать Эшли того, что она хотела. Поцелуй с горьким привкусом пороха на губах зажёг два сердца с новой силой, потушив взамен одно. Снял маски, вывернул наизнанку, дал им эти минуты тихого спокойствия среди гула недавнего боя. Разворошил прошлое, незабытое ими обоими. Подарил надежду. Порох всё ещё жёг губы. Но теперь – не больно.