Злые глаза, страстные сердца

Залы дворца Ро’од были залиты светом тысяч свечей, отражённых в хрустале, позолоте и отполированном мраморе. Музыка текла, как шелк — сдержанная, величественная, под стать случаю. Слуги сновали с искрящимся вином и закусками на серебряных подносах, названия которых звучали как заклинания. Империя ликовала. Сегодня — день, когда Фоэльх эя Эйни официально объявит о выборе новой императрицы. Леди Веллора эя Эменлия держалась с достоинством — уже ни для кого не было секретом, что император собирается огласить именно её имя: утончённое, красивое… и опасное. Народы империи собрались в главном зале: эльфы, люди, дварфы, и даже гордые эсшайцы — неохотно, но присутствовали, хоть и не доверяли дворцу и его обещаниям. Вино и музыка не преуменьшали их осторожности, даже если улыбки играли на губах. Тисс стояла в стороне от гостей. Платье глубокого сапфирового цвета подчёркивало её эльфийскую хрупкость, и в то же время — силу. Волосы собраны, лоб венчал тонкий обруч. Никто не тревожил её — статус наездницы дракона внушал уважение, пусть и вперемешку с тревогой. Она поднесла бокал к губам, отпила, но вино не сняло напряжения. Он выбрал Веллору. Император Фоэльх. Он, с кем у неё была ночь. Но про любовь — про власть. Про странную, жгучую связь, что пронзила её, как удар. А теперь… теперь он объявит о браке с её, можно сказать, подругой. Тисс развернулась, и направилась к высоким створкам, ведущим на балкон. Ей нужен был воздух. Мысли. И место, где не будет взглядов. Отсюда открывался вид на залитый лунным светом внутренний сад: белые дорожки, статуи, цветущие кусты. Музыка из зала звучала глухо, будто из другого мира. Тисс опёрлась на каменное ограждение, вдыхая прохладу. Почему её злило это? Почему внутри всё кипело от самой мысли, что он выбрал кого-то другого? Тисс провела рукой по холодному камню балюстрады и уставилась на сад внизу, но мысли не хотели отпускать. «Зачем тебе это? Почему тебе не всё равно?» Она должна злиться. Должна презирать этого мужчину. Императора, что использовал её, как шахматную фигуру — пешку для для урока его сыну. Всего одна ночь… «И всё же, ты не отказала тогда. И не ушла. Почему?» Она отвернулась от сада, пытаясь успокоиться. Не любовь. Конечно, нет. Это не было чем-то чистым. Но и не было грязью. То, как он смотрел… как прикасался. Не с нежностью, но с жаждой, с огнём, что пробирал до костей. Было ли это желание… или власть? И почему, слыша имя Веллоры, в груди разливается раздражение? «Неужели это всё из-за тела?» Она вздохнула, взяла стоявший рядом бокал с вином и поднесла к губам — но не пила. Слишком много вопросов. Слишком мало ответов. И тут — щелчок двери. Шаги. Она вздрогнула и обернулась. Император. Фоэльх вошёл спокойно, будто знал, что найдёт её здесь. Его силуэт в лунном свете казался ещё более выточенным, холодным. Его присутствие заполнило пространство, заставив её на миг забыть, как дышать. Тисс слишком резко отставила бокал — тот покачнулся на краю балюстрады и упал вниз. Император приподнял бровь, усмехнувшись: — Леди, хотите убить ещё одного имперца бокалом по голове? Тисс судорожно выдохнула и отвернулась к саду, чтобы он не видел, как вспыхнули её щёки. — Простите, Ваше Величество, — тихо сказала она. — Надеюсь, никого не ранила. Он приблизился. В его походке не было спешки — лишь осознанная власть. Он подошёл рядом, встал за спиной, словно давая ей выбор: обернуться — или продолжать прятаться в садовом полумраке. — Неужели бал не оправдал ваших ожиданий, леди Тисс? — голос его прозвучал негромко, но с оттенком насмешки. Будто между ними ничего не было. Она медленно повернулась. В груди — всё те же удары, всё то же неясное раздражение. — А вы ожидали, что он мне понравится? — Тисс подняла подбородок. — Всё это... игра на публику. — На публику? — Император сделал шаг ближе, и тень от факелов дрогнула на его лице. — Или на тех, кто знает, как играть? Тисс усмехнулась, коротко, почти горько. — Леди эя Эменлия умеет играть, она ведь сестра королевы. — Тогда выходит, вы — пешка? — он говорил всё так же мягко, будто расставлял капканы шелковыми словами. — Я пришла на этот бал не для того, чтобы быть чьей-то фигурой, — холодно ответила Тисс, отвернувшись к балюстраде. — Просто так нужно. — Но всё же вы здесь. Вдали ото всех и даже от своих. Встали спиной к свету, к музыке… будто вам ближе тишина. — Тишина честнее, Ваше Величество, — тихо произнесла она. — По крайней мере, она не улыбается, пряча яд за зубами. Император чуть прищурился. Он наблюдал. Как будто испытывал. А может, просто играл в свою игру. — Значит, здесь вы честнее, чем там? Тисс не ответила сразу. Лишь сжала пальцами край балюстрады, стараясь сохранять спокойствие. Почему рядом с ним воздух казался тяжелее, почему в груди так тесно? — Здесь... я просто не пытаюсь никого обмануть, — сказала она, наконец, и взглянула на него. — Тут спокойно. Фоэльх молчал, и в этой тишине была странная близость. Он подошёл к Тисс — как к женщине, в которой кипит буря чувств также, как в нём самом. Тисс не обернулась, но чувствовала каждый его шаг. Его руки легли на её талию — уверенно, легко, почти лениво. Будто прикоснуться к ней — всё равно что положить ладони на перила. От ощущения рук Фоэльха на своем теле дрожь прошла от поясницы вверх по позвоночнику. Но Тисс осталась стоять, не шелохнувшись. — А ведь можно подумать, что вы и правда не пытались никого обмануть, — проговорил он тихо, склонившись ближе к её уху. Его голос был глубок и ровен. — Но зачем же тогда так искусно лгать самой себе? Она хотела отстраниться. Хотела. Но не сделала этого. — Вы видите ложь даже там, где её нет? — отозвалась она сдержанно, но в голосе дрогнула нота. Неуверенность? Гнев? Или… страх, что он прав? — Нет, — сказал Фоэльх. — Я вижу желание, которое вы пытаетесь вычеркнуть. Сделать вид, что всё было случайностью. Она прикусила губу. Слова застряли в горле. Он стоял слишком близко. Его ладони, тяжёлые и тёплые, по-прежнему лежали на её талии, будто скрепляя её сомнения и гордость в один узел. — Я была пешкой в вашей игре, — прошептала она. — Я должна была сыграть роль. И я сыграла. — Не так, как я ожидал, — усмехнулся он. — И не так, как вы думали. Он чуть сильнее сжал её талию. Не грубо. Но так, чтобы она ощутила власть — не ту, что у трона, а ту, что пробуждается между двумя телами, когда слова становятся ненужными. Тисс медленно выдохнула. Они были скрыты от глаз, одни в этом полумраке, под тенью каменных арок. Снизу доносился шум бала, но здесь, на балконе, существовал только их собственный, зыбкий мир. — Отпустите, Ваше Величество. — сказала Тисс наконец, но голос её звучал слабо. — Стоит ли? — отозвался он, не двигаясь. — Вы ведь дрожите. Вдруг упадете.  Тисс закрыла глаза. Она и правда дрожала. От холода, от вина… от того, чего не должна чувствовать. Она чуть отстранилась, словно желая сохранить дистанцию, но не сделала и шага — стояла, молча сдерживая дрожь. — Холодная ночь, — бросила она, не оборачиваясь. — Видимо, скоро солнечные дни затянуться тучами. Фоэльх приблизился, почти не оставляя воздуха между ними. Его дыхание коснулось её шеи — тёплое, обжигающее, наперекор ночному воздуху. — Если холод причиняет вам неудобства, я могу помочь, — прошептал он. Его голос был ровным, почти рассеянным, но каждый оттенок в нём звучал как вызов. — Не стоит, — выдохнула Тисс, не поворачивая головы. — Думаю, весь двор с нетерпением ждёт объявления вашей помолвки. Фоэльх усмехнулся, и Тисс ощутила лёгкое, почти неуловимое касание его губ у основания шеи. — Тогда скажите «нет». Всегда есть такой вариант. Это чувство, это тепло… Тисс дрожала не от холода — от желания. Рука императора, медленно скользнула от талии вверх по спине, вдоль корсета. — Я всё ещё не слышу отказа, — сказал он мягко, будто обманчиво невинно. Император без лишних слов опустил руку, и та скользнула по ткани, в одно движение задирая подол её платья, и Тисс, захваченная врасплох, шумно выдохнула. Её пальцы вцепились в холодный мрамор балюстрады, взгляд метнулся к двери, но она не отстранилась. Всё дрожало в ночи — от воздуха до самой Тисс. Он был слишком близко. Его дыхание опаляло кожу, а пальцы знали каждую её слабость. Она ощущала, как в ней вновь просыпается нечто дикое, неприрученное — то, что она всегда списывала на свою связь с драконом. Это было безумием. Но ещё большим безумием было то, что она не остановила его. — Скажите «нет», Леди, — прошептал он, наклоняясь к самому уху, — и я остановлюсь. Но слова застряли в горле. Вместо них — лишь резкий вдох, дрожь по спине, и упрямое молчание. Фоэльх усмехнулся, прижимаясь к ней всем телом. Она не понимала, что именно делает с ней это чувство, что разливалось внутри. Что-то из разряда драконьей жадности, собственничества. — Я так и подумал, — шепнул он голосом, от которого внутри всё сжималось и плавилось одновременно. Секунда — и бельё спущено. Дрожь прошила Тисс с головы до пят, как отклик на ледяной воздух и жар, что струился по позвоночнику от близости его тела. Он не был нежным. Но не был и грубым. Его движения были уверенными, решительными, тактильными — будто он знал её тело лучше самой Тисс. Фоэльх вошёл в неё — крепко, властно, с полным контролем над собой, над ней, над ситуацией. Его рука всё ещё лежала на её талии, другая — скользнула вверх, по корсету, к груди, и Тисс непроизвольно всхлипнула от переполнявших её чувств. Она не думала. Не могла. Внутри кипел водоворот — стыд, смятение, жар, всё разом. Разум давно не контролировал стоны, срывающиеся с её губ. Он задавал ритм — ей, её хаотичному дыханию, этому мгновению. И всё же в этой дикой, неконтролируемой близости было нечто странно интимное. Как будто балкон, лунный свет и голубоватый отблеск свечей стали для них коконом. Когда всё стихло, и Фоэльх, тяжело дыша, прижался к её спине, Тисс всё ещё держалась за перила, не смея даже взглянуть на него. Губы её были прикусаны, щёки горели, сердце стучало в горле. И всё, что она могла думать: «Что, чёрт возьми, я только что сделала?» Фоэльх поправил платье Тисс лёгким движением руки. Аккуратно расправил подол юбки так, будто не торопился отпускать это мгновение. Он провёл пальцами по ткани у её бедра, задержавшись чуть дольше, чем позволяли приличия, и прошептал, почти задумчиво: — Вы удивительная девушка. Быть может… я ошибся в выборе невесты? Тисс отшатнулась.  Откашлялась, стараясь вернуть дыхание и голос. Она знала, что не должна реагировать — не должна ничего чувствовать. Но огонь внутри не утихал. — Такое заявление… вызвало бы скандал, — сказала она, глядя туда, где в свете сотен свечей танцевали и пировали гости. Фоэльх усмехнулся ей в спину:  — Да, возможно, самый громкий скандал из всех, — отозвался он с хриплой ноткой удовольствия в голосе. — Жениться на фаворитке собственного сына… и первой летунье Эсшая, лишив королевство единственной летающей защитницы. Мудрый политический ход, не находите? Он провёл рукой по её талии, мягко, но с собственническим нажимом — словно подчёркивая, что её тело теперь помнит его прикосновение. Затем развернулся и направился к двери, ведущей обратно в зал, где продолжался бал. На пороге он обернулся и спросил, глядя на неё поверх плеча: — Идёте? Тисс сдержанно кивнула, сжав ладони в тонкие кулаки. — Вернусь чуть позже, Ваше Величество. — произнесла она ровно, почти отстранённо. Фоэльх смотрел на неё ещё миг, будто оценивая. Затем кивнул, открыл дверь и исчез, оставив после себя запах вина, ночного воздуха… и власть, от которой дрожали колени. Тисс осталась одна. Отдаленная музыка звучала будто сквозь толщу воды. Она прижала руку к груди, где всё ещё быстро билось сердце, и выдохнула. Вернувшись в зал, Тисс быстро отыскала взглядом Веллору. Та стояла у одного из столов, окружённая несколькими придворными дамами, но, встретив глаза Тисс, тут же поспешила к ней. — Где ты была? — негромко спросила Веллора, изящно поправляя тонкую цепочку на своём платье. — Император вот-вот начнёт речь. Тисс, всё ещё чувствуя на себе призрачное прикосновение его пальцев, чуть сжала губы. — На балконе… воздух там прохладней. Она не успела вымолвить больше ни слова — зал вдруг затих. Император, величественный и холодный, как всегда, вышел к трону, поднял руку и взглянул на собравшихся. Все взгляды устремились к нему. Лица гостей замерли. Оркестр стих. Фоэльх заговорил. — Лорды и Леди. Я рад приветствовать вас в этот вечер — вечер, полный вина, музыки… и новых начал. Он сделал паузу. Зал затаил дыхание. — Мы собрались здесь не просто ради бала. Сегодня — особый день. Империя, как и всегда, движется вперёд. Но даже ей, сильной и незыблемой, нужна не только сила. Ей нужна нежность. Дом. Женщина, которая станет хранительницей дворца… и матерью для новых принцев — или, быть может, принцесс. Сдержанный шум одобрения пронёсся по залу, но у Тисс заледенели пальцы. Она смотрела на него, как будто не слышала слов, а чувствовала их эхом в груди. «Говорит так, будто не брал сейчас на балконе не свою невесту». Фоэльх продолжал: — Этот союз мог бы быть просто шагом к миру. Холодным, выверенным браком ради великой цели. Ради мира между Империей Ро’од и Эсшаем. И я был готов на это… Но боги, как известно, смеются над нашими замыслами. Чувства не подчиняются обстоятельствам. Они — пламя, способное сжечь любые планы. В этот миг его взгляд скользнул по залу… и остановился на ней. Тисс поняла, что не дышит. — Я принял решение. И этим решением готов не просто скрепить договор с Эсшаем. Я готов пойти за тем, что горит внутри меня сильнее, чем долг. Моей супругой, императрицей Ро’од, — он произнёс чётко и ясно, — станет Леди эя Ведтри. Мгновенная тишина. Кто-то выронил бокал. Кто-то ахнул. Но у Тисс в голове было пусто. Он... сказал её имя. Не Веллора. Не другая знатная леди. Она. Веллора даже не шелохнулась, лишь слегка качнула подбородком. У Тисс в груди бушевал ураган: «Это шутка? Наказание? Признание? Почему он выбрал меня? После всего… после того…» Император смотрел только на неё — она чувствовала на себе этот взгляд.  На лице Тая в одно мгновение вспыхнуло всё: растерянность, гнев, унижение. Он стоял возле своей свиты, в шаге от Веллоры, и явно не ожидал услышать её имя. Его взгляд метнулся к Тисс — и застыл. Его фаворитка. Прикрытие, да. Но также — та, кого он пытался защитить от отца, как защищают раненого зверька от хищника. Не из любви ли? Не от слабости ли? Но не уберёг. Тай сжал зубы, удерживая на лице холодную маску. Он был принцем. Он не имел права дрогнуть. Но в уголках глаз вспыхнула боль, преданная молчаливым криком: почему ты? В это время в зале, особенно у колонн с эсшайской делегацией, шепот вспыхнул, как сухие листья в огне: — Это она… — Он выбрал её? — Летунья… это удар… — Король будет в ярости… Послы смотрели на происходящее с каменными лицами, но взгляды всё говорили за них: ярость и шок. Империя забрала не просто женщину, а дракона, подаренного Эсшаю.  Весь зал смотрел на неё. Тисс стояла, будто прибитая к месту. Её вина? Не вина? Она не знала. Фоэльх вытянул руку, словно приглашая её. Выбора не было. Она шла к нему, тяжело, как будто шагала не по мрамору, а по зыбкому песку, где каждый шаг может утащить вниз. Нельзя показать дрожь. Нельзя показать, что сердце почти выскакивает из груди. Гордо, с прямой спиной, как подобает эльфийке, как подобает… будущей императрице? Она вышла к нему, и Фоэльх взял её за руку: — Нет лучшей кандидатки, — произнёс он так, будто утверждал новый закон. — Ни по красоте, ни по силе духа, ни по воле судьбы. — Он повернулся к ней. — Вы согласны, Леди? Тисс подняла на него глаза. В них не было страха — был гнев, смешанный с отчаянием, была ярость за то, что он сделал это так, открыто, дерзко, используя её как символ. Но голос её был безупречно ровен: — Да, Ваше Императорское Величество. Зал взорвался аплодисментами. Но это были не крики радости, не овации — а сбивчивый, нервный гул, в котором скрывались шок, тревога, вопросы, осознание: с этой минуты мир переменился. Баланс сил смещён. И никто не посмеет возразить. Тисс всё еще держала руку императора. Словно не решалась отпустить — или уже не могла. *** Бал продолжался. В зале звучала музыка — лёгкая, витиеватая, старая как сама Империя. Эльфийки в шёлковых платьях кружились в танце с людьми, а дварфы, громко споря, стучали кружками о дубовые столы. Всё было как положено: веселье, праздник, пир. Но Тисс не чувствовала ничего из этого. Она сидела рядом с Фоэльхом, как положено будущей императрице — прямая спина, идеальное спокойствие на лице. Только в кончиках пальцев, сжимающих край сиденья, угадывался внутренний гнев. Словно она держалась за реальность, чтобы не сорваться с места и не убежать прочь из этого золочёного, душного плена. Император наклонился к ней, не отрывая взгляда от танцующей толпы, и негромко прошептал, почти ласково: — А теперь вам нравится бал? Тисс повернулась к нему, медленно, с таким выражением, будто готова вонзить в него вилку прямо сейчас. — Я убью вас в первую брачную ночь, — прошептала она в ответ с ледяной улыбкой. Фоэльх засмеялся. Не громко, но с той самой хрипотцой, в которой звучала и насмешка, и искреннее удовольствие. Он даже не обернулся к ней — просто позволил себе смеяться, будто Тисс сказала сейчас веселый тост. — Именно такого ответа я и ждал, — сказал он тихо, довольно. — И, признаться, мне нравится ваш характер. Они сидели рядом — двое чужих, но навсегда связанных теперь эльфов. На их лицах были маски. В глазах — пламя.