Часть 1

Эллджер открыл глаза и с удивлением огляделся. Он стоял посреди незнакомого леса, и совершенно не помнил, кто он и как тут очутился. Узкая тропинка с редкими плитами-ступеньками убегала вдаль, обрамленная огромными каменными арками; солнечный свет пронизывал стелящийся среди деревьев полупрозрачный туман. Место было красивым, чарующим — но по-прежнему оставалось совершенно незнакомым. Внезапно впереди показалась фигура в плаще и с посохом в руках. Сощурившись, Эллджер хотел было обратиться к незнакомцу с вопросом, но слова замерли на губах. От фигуры веяло силой и величием, но проскальзывающие в облике нечеловеческие черты внушали только страх. Эллджер дернулся, желая отступить назад, но не смог пошевелиться, словно какие-то невидимые путы сковали его тело. Еще он осознал, что не слышит ни пения птиц, ни шума ветра в кронах деревьев; тишина ужасала своей неестественностью, а воздух не имел ни запаха, ни вкуса. Фигура в плаще не шевелилась, словно ждала, когда Эллджер приблизится к ней. Стоя на границе одной из каменных арок, незнакомец хранил молчание, не выказывая ни удивления, ни интереса. Переборов свой страх, Эллджер решил подойти к незнакомцу ближе, и невидимые путы расслабили свой хват, позволив двигаться — но только вперед. Это не могло не тревожить, но сейчас у него были и другие вопросы. Подойдя к закутанной в плащ фигуре на расстояние вытянутой руки, Эллджер заговорил. — Где я? Кто ты? Как я сюда попал и как мне теперь отсюда выбраться? — Все это совершенно неважно, — из тени капюшона раздался холодный ровный голос. — Куда важнее — КТО ТЫ. — Я не знаю, кто я, — с вызовом бросил ему Эллджер, начиная раздражаться. — Я помню лишь собственное имя. — Ты все вспомнишь. Фигура оставалась неподвижной, но от этого стало лишь страшней. — Каким образом? — сжав кулаки, Эллджер попытался подавить зарождающуюся панику. — Иди. Ответы прямо перед тобой. Арка за спиной незнакомца замерцала еле заметным сиянием. Тонкая рябь пробежала по воздуху, напоминая трепет паутины, и Эллджер вздрогнул, захлестнутый тревогой. — У тебя нет выбора. Иди. Голос звучал в его голове и будто подталкивал в спину. Сопротивление оказалось невозможным, и Эллджер на ватных ногах двинулся к первой арке. Вдох, выдох, выдох, вдох — и давящая на уши тишина, изумрудный блеск мха и мертвенная бледность каменных кругов исчезли в ревущем пламени, окружившем его плотным кольцом. Огонь лизал его одежду, яростно впивался в беззащитную плоть, покрывая кожу пузырями безумной боли. Эллджер вскинул руки, закрывая лицо, отступил на шаг — но уперся спиной в каменную кладку. Поднял голову — и не увидел вокруг ни выхода, ни спасения. Только дикий, неконтролируемый огонь. Страшно вскрикнув, он бросился на стены, царапая ногтями неприступный камень и поливая его проклятиями, чувствуя, как лопается обуглившаяся кожа и внутренности заполняет едкий дым. Но внезапно он заметил какое-то движение позади себя и обернулся в надежде, что ему пришли на помощь. Но надежда быстро сменилась отчаянием, потому что эти люди были в ловушке вместе с ним. Толстенький мужчина кидался всем телом на заклинившую дверь, безуспешно пытаясь пробить дубовые доски, а две невысокие фигурки — мальчик и девочка — кашляли, задыхаясь, умирали, держа друг друга в объятиях, обреченные сгинуть в пылающем доме. И тогда он вспомнил. Он — Эллджер Бьёрг, наемный убийца, а это — дом торговца, за уничтожение которого заплатили золотом его алчные, но трусливые конкуренты. Ранним утром Эллджер поджег дом, уверенный, что жена купца и его дети вчера уехали в соседний городок. Дождался, когда дом запылает, как свеча, и уехал, не обращая внимания на крики о помощи. А теперь эти крики, стоны и запах горящих тел заполонили его голову, и Эллджер упал на пол, зажав уши руками, чувствуя агонию этих безвинных душ. Он метался, не в силах вынести и свою боль, и чужой безграничный ужас. Подняв голову, завыл, бессловесно моля о смерти, только бы не слышать этих криков. Время потеряло значение. Он горел, он умирал; он был жив и мертв одновременно. А потом это закончилось. Эллджер стоял на коленях на узкой тропинке, а гигантская каменная арка высилась над его головой. Холодный туман стелился между темных деревьев, но безликая тишина леса не помогала успокоиться. Страшное видение не желало стираться из памяти, и Эллджер не мог унять дрожь в своих руках. Незнакомец стоял в отдалении, на пороге следующей арки. Молчаливый, бесстрастный. — Что… это? — едва слышно прошептал Эллджер. — Твое прошлое. Твое будущее. Твое настоящее. — Это ад? — тихий стон был полон ужаса. Ни сбежать, ни шевельнуться. — Я умер? Убит? Зачем я очутился здесь?! — пронзительные крики вязли в неподвижном воздухе. — Ты задаешь бесполезные вопросы. Тебе достаточно знать, что смерть — лишь очередное начало, но никак не конец. Здесь — путь искупления, и не будет тебе покоя ни в том мире, ни в этом, пока не воздастся тебе за злодеяния твои. Незнакомец чуть пошевелился, указав посохом на следующую арку. — Иди. — Я не могу, — прошептал Эллджер. Вихрь воспоминаний навалился на него, и он понял, что проклят навеки. — У тебя нет иного выбора. Иди. Застонав, Эллджер почувствовал, как его ноги двинулись сами по себе. Шаг, второй, третий. Лес пропал, а вокруг выросли новые стены. Маленькая комнатка тонула в сумеречных тенях, и огня в небольшом камине не хватало, чтобы осветить все углы. Около камина — узкая кровать, с другой стороны — маленький стол, заваленный свитками и коробочками с порошками. На кровати, сложив руки на коленях, сидел молодой парень. Это был помощник городского лекаря, безобидная жертва чужой зависти и злобы, и эта ночь была последней в его жизни. Оцепенев, Эллджер стоял напротив него и смотрел на собственные руки, поднимающие тяжелый арбалет. Молодой парень без страха смотрел в лицо своему убийце, но эта благородная смелость не могла отсрочить смерть. Через мгновение тонкая стрела вонзилась в беззащитное горло; с тихим хрипом парень навзничь упал на одеяло, и красные брызги веером легли на ткань. А Эллджер, пронзенный вспышкой боли, упал ничком к ногам убитого, захлебываясь горячей, пузырящейся в горле кровью. Теперь он был жертвой, а не убийцей. Это — его искупление. Прожить всю ту боль, что он даровал другим. *** — Я буду скитаться здесь до скончания веков? — Эллджер снова лежал на тропинке, уставившись неподвижным взглядом в каменные арочные своды. — Здесь не существует времени. И не существует иного способа обрести покой, кроме искупления. — Сколько? — голос Эллджера набрал силу. — Сколько раз мне придется умереть, чтобы ты смилостивился надо мной? — Я не раздаю милости или наказания. Я — страж. Этот путь ты выстроил себе сам. Иди. Беззвучно всхлипнув, Эллджер с трудом поднялся на ноги и двинулся вперед, к новому витку бесконечной спирали. *** Нож, арбалет, топор. Яд, петля, утопление. Десятки смертей, тысячи минут нескончаемых мучений. Раз за разом Эллджер проживал свои преступления. Раз за разом каменные арки вырастали перед ним и таяли в тумане далеко позади. Эллджер знал, что никогда не сможет сосчитать, сколько раз он возвращался к началу и сколько раз проживал конец. А его бессменный страж по-прежнему молча возвышался над ним, раздавленным, измученным, и его невидимый, но осязаемый взгляд оставался таким же безразличным, как и тысячу вечностей назад. Каждая секунда в этом мире была для Эллджера нескончаемой пыткой. Он молил о смерти, о пощаде и избавлении, но страж был глух к его бесконечным слезам. *** Стражу нечего было сказать этому человеку, одному из сотен тысяч грешных душ. Эллджер думал, что его искупление — это перенести мучения, на которые он обрек других. Но у искупления было иное значение, ему совершенно неведомое, и оно не измерялось в глубине или равнозначности страданий. Искупление — это раскаяние, а оно выражается в искреннем сожалении и признании собственной вины. Эллджеру Бьёргу не суждено было покинуть этот мир, сотканный из смертей, страха и боли, потому что он всегда просил у призраков своего прошлого лишь пощады. Но никогда не просил прощения.