Часть 4

      Махидевран бесшумно скользнула из покоев Сулеймана. За ней осталась лишь тончайшая вуаль, пропитанная нежным ароматом её любимых духов. Каждый шаг по прохладным коридорам дворца отдавался легким эхом. На губах блуждала легкая, почти неуловимая улыбка. Её мысли были целиком поглощены последней ночью, обещаниями Сулеймана и его прикосновениями, которые казалось, всё ещё витали в воздухе.              Её путь лежал не в собственные покои, а туда, где её ждало самое дорогое сокровище – её сын, Шехзаде Мустафа. Чем ближе она подходила, тем быстрее стучало её сердце. У дверей она замедлила шаг, стараясь не нарушить утреннюю тишину. Аккуратно отворив дверь, она вошла внутрь.              Мустафа спал, укрывшись тонким одеялом, его маленькое личико было безмятежным. Махидевран склонилась над ним, нежно поправив одеяло. Она провела рукой по его волосам, ощущая мягкость и тепло. В этот момент все заботы и тревоги отступили. Здесь, рядом с сыном, она чувствовала себя по-настоящему счастливой и защищенной. Этот мальчик был её надеждой, её будущим, её самым сильным оружием в этом дворце.       Махидевран тихо отошла от кровати сына и обратилась к ожидающей у дверей Гюльшах.              -Как спал мой львенок? — прошептала она, чтобы не разбудить Мустафу. -И какие новости из гарема?              Гюльшах тут же склонилась, её лицо выражало смесь удивления и возмущения. -Моя госпожа, та самая рыжеволосая наложница никак не угомонится! Смела даже к Валиде Султан прийти и просить вернуть её домой, в Крым! Представляете, Валиде Султан ответила ей, что она теперь наложница султана, и только он имеет право ею распоряжаться.              Махидевран нахмурилась. -И как зовут эту дерзкую? — спросила она, в голосе её звучал холодный интерес.              -Александра, моя госпожа," — ответила Гюльшах, склонив голову. -Валиде даже приказала дать ей новое имя, но она отказалась его принимать.              Гюльшах перевела дыхание, затем продолжила с более мягким выражением лица: -А шехзаде, Мустафа, проснулся рано и сразу спросил, где вы. Я сказала ему, что вы разговариваете с отцом-падишахом о нем. Он очень хотел к вам, но мы сошлись на том, что я прочитаю ему сказку, и он уснул снова. И ещё, Валиде Султан ждёт вас с Мустафой в саду сегодня.              Махидевран кивнула, в её глазах мелькнул огонёк. Мысли о дерзости Александры смешались с радостью от предстоящей встречи с Валиде и прогулки в саду с сыном.                     -Гюльшах, — произнесла Махидевран, её тон стал более решительным. -Приготовь мне наряды для выхода в сад. Что-нибудь легкое, но изысканное. И пусть немедленно подготовят хамам. Мне нужно освежиться перед встречей с Валиде и моим львенком.              Гюльшах поспешно склонилась. "Будет исполнено, госпожа! Все будет готово в кратчайшие сроки."              В хамаме Махидевран наслаждалась покоем и теплом воды, смывая усталость ночи. Когда она вышла, окутанная облаком пара и свежести, её ждал сюрприз. Несколько слуг вносили в покои массивные сундуки, за ними следовал главный евнух.              -Госпожа, — произнёс евнух, склонившись. -Повелитель прислал вам дары в знак своей милости.              Махидевран с достоинством кивнула, наблюдая, как открывают сундуки. В них лежали тончайшие шелка, драгоценные камни, искусные украшения – всё это было явным доказательством благосклонности Сулеймана. Среди роскоши евнух протянул ей свиток.              -И это тоже от повелителя, госпожа, — добавил он.              Махидевран развернула свиток. На нём каллиграфическим почерком было написано стихотворение, подписанное псевдонимом Мухиби. Строки были посвящены "бурной розе", её красоте и страсти, намекая на их ночь.              Она подошла к слугам, которые принесли сундуки, и, доставая из небольшого кошелёка, раздала им несколько золотых монет. -За вашу службу, — коротко произнесла она.              В этот момент, словно по волшебству, Мустафа на своей кровати пошевелился. Он открыл глаза и, увидев маму, тут же сел. -Мама! — сонно пробормотал он. -О чём вы болтали с отцом-падишахом? И почему он не пришёл меня разбудить?                     Махидевран тепло улыбнулась своему сыну, отложив свиток со стихотворением в сторону. Она подошла к кровати и присела рядом.       -Мы с отцом-падишахом говорили о тебе, мой львенок, — нежно ответила она, гладя его по волосам. -Мы обсуждали твоё образование и то, как важно тебе изучать языки, чтобы ты мог стать ещё умнее и сильнее.              Личико Мустафы тут же скривилось. -Но это же скучно, мама! Зачем мне столько учиться? — протянул он, надув губы.              Махидевран мягко, но твёрдо взяла его за ручку. -Мой дорогой Мустафа, ты — наследник великой Османской империи, сын могущественного падишаха. Тебе нужно быть умным и сильным, чтобы быть достойным своего отца и своего рода. А для этого, мой львенок, необходимо учиться. Ты должен знать много, чтобы понимать мир и людей вокруг себя.              Она крепко обняла его. -Каждый день, который ты посвящаешь учебе, делает тебя мудрее и сильнее. Ты ведь хочешь быть умным и сильным, правда?              Глаза Мустафы посветлели, и он кивнул. -Да, мама, хочу! Но мы ведь будем играть с отцом и тобой, как в Манисе? Хотя бы иногда? — с надеждой спросил он, его взгляд был полон детского ожидания.              Махидевран нежно улыбнулась, её сердце сжалось от его наивности. -Конечно, мой львенок, — уверила она, целуя его в лоб. -Отец-падишах очень занят делами империи, но мы обязательно будем играть вместе, как только у него появится свободное время. И я всегда буду рядом, чтобы играть с тобой.              Махидевран поднялась. -А теперь, мой львенок, пора вставать. Валиде Султан ждёт нас в саду на завтрак.              Она помогла Мустафе выбраться из кровати. Гюльшах уже приготовила для шехзаде свежую одежду. Махидевран сама заботливо одела сына, поправила его тюрбан, убедившись, что он выглядит безупречно. Мустафа, хоть и ворчал немного на утренние сборы, но предвкушение завтрака в саду и встречи с Валиде придавало ему бодрости.              Когда они были готовы, Махидевран взяла Мустафу за руку. Вместе они вышли из покоев, направляясь к залитому утренним солнцем саду, где их уже ждала Валиде Султан.       Махидевран и Мустафа подошли к увитой цветами беседке, где уже расположились Валиде Султан и Хатидже Султан.              -Валиде Султан, Хатидже Султан, — произнесла Махидевран, склоняясь в глубоком поклоне. Мустафа, следуя её примеру, тоже поклонился.       -Моя дорогая Махидевран, мой прекрасный Мустафа, — с теплотой отозвалась Валиде, улыбаясь.              Хатидже Султан, с её обычно мягким и нежным выражением лица, тут же воскликнула, глядя на Мустафу: -О, какой же Мустафа стал взрослый мальчик! Совсем недавно был таким крохой!" Она протянула к нему руки. "Иди ко мне, мой львенок!              Маленький шехзаде, слегка смущенный таким вниманием, но всё же польщенный, подошел к тетушке. Хатидже нежно обняла его, прижимая к себе, и поцеловала в макушку.              Они приступили к завтраку, на столе изобиловали фрукты, свежий хлеб, мед и сыры. Мустафа, насытившись, стал ёрзать на месте.              -Мама! Я хочу побегать по саду! А можно, чтобы янычары со мной поиграли? — пролепетал он, его глаза загорелись озорным огоньком.              Махидевран ласково погладила его по голове. -Мустафа, мой львенок, давай попозже поиграем. Сейчас тебе нужно немного отдохнуть, и скоро мы отправимся на занятия.              Но Хатидже Султан, наблюдавшая за племянником с нежной улыбкой, вмешалась: -Махидевран, дорогая, ты не против, если мы с Мустафой немного поиграем? Он ведь такой маленький мальчик, ему нужно внимание, тем более от его тетушки.- Она посмотрела на Махидевран с вопросительным, но доброжелательным выражением.              Махидевран тепло улыбнулась в ответ. -Конечно, госпожа. Только прошу вас, не сильно бегайте, ведь вы только что покушали, — с легким беспокойством произнесла она, глядя на энергичного Мустафу.       Хатидже весело кивнула. -О, не волнуйся, Махидевран! Мы будем осторожны.- Она взяла Мустафу за руку, и они направились к небольшой лужайке, где уже ждала пара служанок, готовых принести мяч или другие игрушки.                     Пока Мустафа с Хатидже отошли играть, Махидевран и Валиде остались в беседке, наслаждаясь тишиной и утренним воздухом. Валиде Султан с гордостью наблюдала за внуком.              -Ты правильно воспитываешь сына, Махидевран, — произнесла Валиде, её голос был полон одобрения. -Мустафа растёт таким умным и сильным, а главное, он чувствует твою любовь. Это очень важно.- Она перевела взгляд на Махидевран, её глаза светились мудростью. -Ведь он единственный наследник на это время. На нём лежит будущее нашей династии, и твоя роль в его становлении неоценима.              Махидевран слегка опустила голову в знак благодарности. -Благодарю вас, Валиде Султан, за ваши добрые слова, — произнесла она. -Я стараюсь изо всех сил, чтобы он вырос достойным сыном своего отца и нашей династии.              Она немного помолчала, собираясь с мыслями, затем продолжила, и в её голосе появилась нотка беспокойства: -Валиде, я хотела бы попросить вашего совета относительно его обучения. Я очень хочу, чтобы Мустафа с самого маленького возраста начал изучать языки. Я считаю, что знание разных языков откроет ему многие двери и поможет ему лучше понимать мир. Что вы думаете по этому поводу?              Валиде Султан задумчиво кивнула, отпивая глоток шербета. -Твои мысли мудры, Махидевран. Изучение языков — это действительно великое преимущество для будущего правителя. Наш повелитель Сулейман сам прекрасно владеет несколькими языками, и это помогает ему вести переговоры, понимать культуру других народов. Это делает его сильнее. Чем раньше Мустафа начнет, тем легче ему будет их освоить.              Она взглянула на играющего внука, а затем снова на Махидевран. -Я поддержу твоё решение. Мы можем найти лучших учителей для него. Какие языки ты бы хотела, чтобы он изучал в первую очередь?              -Я думала о персидском и арабском, — ответила Махидевран, глядя на Валиде с ожиданием. -Эти языки важны для культуры и религии, и для управления некоторыми частями нашей империи.              Валиде Султан одобрительно кивнула. -Это превосходный выбор, Махидевран. Персидский — это язык великих поэтов и ученых, он откроет Мустафе двери к богатейшей литературе и философии. А арабский — это язык священного Корана, основа нашей веры, что крайне важно для любого мусульманского правителя.              Она немного задумалась, а затем добавила: -Что касается других языков... наш родной турецкий Мустафа, конечно, освоит в совершенстве, он уже прекрасно на нём говорит и будет продолжать обучение. Но для связей с дальними землями, я бы предложила подумать об испанском. Испанская империя набирает силу, и их язык может стать ключом к новым торговым путям и дипломатическим отношениям. Это язык, который может пригодиться в будущем.       -О, испанский — это очень хорошая мысль, Валиде Султан! — с оживлением ответила Махидевран. -Я даже слышала от повелителя, что Ибрагим-ага прекрасно владеет испанским. Возможно, он смог бы обучить Мустафу, или хотя бы порекомендовать достойного учителя?              Валиде Султан на мгновение задумалась, уголки её губ приподнялись в едва заметной улыбке. -Ты права, Махидевран. Ибрагим действительно владеет испанским языком, и его ум не вызывает сомнений. Он, безусловно, был бы отличным наставником. Она сделала паузу, а затем добавила с оттенком решимости: -Я поговорю с ним. Уверена, он будет рад помочь в таком важном деле. Возможно, он и сам найдёт подходящего наставника, если его собственные обязанности не позволят ему уделять Мустафе достаточно времени. Валиде кивнула, довольная принятым решением.                            В этот момент смех Мустафы стал ближе, и вскоре он, запыхавшийся, но сияющий от радости, вернулся в беседку, держа Хатидже Султан за руку.       -Мама! Тетушка Хатидже так весело играет! — воскликнул Мустафа, подбегая к Махидевран.       -Вижу, мой львенок, как ты повеселился, — с нежной улыбкой сказала Махидевран, обнимая сына. Затем она повернулась к Хатидже Султан, её взгляд был полон искренней благодарности.              -Госпожа Хатидже, как ваши дела? Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете? — с теплотой спросила Махидевран, стремясь показать свою заботу и уважение. -Вы выглядите такой свежей и отдохнувшей этим утром.              Хатидже Султан изящно присела на подушку, поправляя складки своего платья. -Благодарю, Махидевран. Мои дела превосходны, особенно после такой чудесной игры с моим племянником.- Она кивнула на Мустафу, который уже устроился рядом с матерью. -Вы правы, я и впрямь чувствую себя превосходно. Утренний воздух и детская радость — лучшее лекарство.              Хатидже немного потупила взор, её нежное лицо приняло более задумчивое выражение. -В последнее время меня тревожат лишь небольшие волнения, связанные с... некоторыми мыслями о будущем. Но здесь, в саду, в кругу семьи, все это отступает. Она улыбнулась, стараясь скрыть глубокие размышления за легкой улыбкой.              Махидевран просто улыбнулась в ответ, не вдаваясь в расспросы о волнениях Хатидже, лишь нежно кивнув. -Госпожа Хатидже, я хотела бы попросить вас позже прогуляться по саду со мной и Мустафой. А сейчас нам с моим львенком нужно пойти и почитать. Ему предстоят важные уроки.              Когда Махидевран собралась встать, чтобы увести Мустафу, Валиде Султан внезапно вспомнила: -О, Махидевран! Я совсем забыла тебе сказать. Завтра вечером во дворце состоится большой праздник. И ты, конечно, должна на нем присутствовать.              Махидевран слегка наклонила голову, светясь от радости и благодарности. -Благодарю вас, Валиде Султан! Для меня будет огромной честью присутствовать на празднике. Я обязательно приду.       Весь вечер во дворце царила суета. Приготовления к вечернему празднику шли полным ходом. Махидевран, несмотря на обычные хлопоты по уходу за Мустафой и его обучением, тщательно следила за подготовкой своих нарядов. Она знала, что на таком важном событии каждый образ имеет значение. Гюльшах, как всегда, была рядом, суетясь и предлагая варианты.              -Госпожа, этот цвет прекрасно подчеркнет ваши глаза, — щебетала Гюльшах, прикладывая к плечу Махидевран отрез изумрудного шелка. -И украшения, присланные повелителем... Они будут сиять на вас ярче звёзд!              Махидевран лишь слегка улыбалась, её мысли были заняты предстоящим вечером. Этот праздник был не просто торжеством, а важным событием, где все влиятельные фигуры дворца соберутся вместе.              К вечеру, когда последние лучи солнца скрылись за горизонтом, дворец засиял тысячами огней. Музыка уже доносилась из главного зала, приглашая к веселью. Махидевран, облаченная в роскошное платье, украшенное драгоценностями, выглядела поистине великолепно. Она окинула взглядом Мустафу, который уже спал в своих покоях, и, поцеловав его в лоб, направилась к выходу.       Когда Махидевран появилась в главном зале, все взгляды невольно обратились к ней. Её красота и стать всегда притягивали внимание. В зале уже собрались самые знатные люди империи: паши, беи, уважаемые государственные деятели. В центре внимания, конечно, были Валиде Султан и Хатидже Султан, расположившиеся на почетных местах.              Махидевран подошла к ним и, склонившись, приветствовала Валиде Султан: -Доброй ночи, Валиде Султан. Пусть этот праздник принесёт вам много радости -.Затем она повернулась к Хатидже Султан, обменявшись с ней тёплыми улыбками.              Музыка наполнила зал, слуги разносили изысканные угощения, а воздух был пропитан ароматами цветов и восточных сладостей. Всеобщее веселье уже начиналось.                     Праздник был в самом разгаре. Смех и музыка наполняли зал. Махидевран беседовала с одной из почтенных дам, когда заметила, как по залу начали шептаться евнухи, а затем и некоторые наложницы. Их взгляды были направлены в сторону покоев повелителя, а лица выражали смесь любопытства и изумления.              Вскоре шепот дошёл и до неё. Глаза Гюльшах, стоявшей неподалеку, расширились, и она поспешно подошла к Махидевран, едва сдерживая себя.              -Госпожа! Вы слышали?! — прошептала Гюльшах, её голос дрожал от волнения. -Та рыжеволосая рабыня, Александра... она... она попала в покои падишаха!              Махидевран почувствовала, как по её спине пробежал холодок. -Как это возможно? — процедила она сквозь зубы, стараясь сохранить внешнее спокойствие.              -Говорят, она упала прямо ему в руки! На дорожке, когда он проходил мимо! — возбуждённо продолжала Гюльшах. -И повелитель, вместо того чтобы приказать отвести её обратно в гарем, сам повёл её к себе!              Лицо Махидевран застыло. Улыбка исчезла. Внутри неё закипала ярость. Та самая дерзкая рабыня, которая пыталась вернуться в Крым, теперь оказалась в объятиях Сулеймана. Это был вызов, который она не могла игнорировать.              Однако, при всех этих людях, она не показала своих эмоций. Махидевран была слишком умна, чтобы выставить свою боль и гнев на всеобщее обозрение. Она лишь слегка сжала ладонь, спрятанную в складках платья. Действовать сейчас не было смысла. Рабыня только что попала в покои, и любая поспешная реакция лишь выставит Махидевран в невыгодном свете.              Она повернулась к Гюльшах, в её глазах мелькнула холодная сталь. -Молчи, Гюльшах. Не смей распространять сплетни.- Её голос был тих, но властен. Затем, смягчив тон, она добавила: -Иди к девушкам и веселись. Все-таки праздник.- Это было одновременно и приказом, и способом отстранить Гюльшах, чтобы та не выдала её волнения.              Гюльшах поклонилась, немного удивленная таким поворотом, но послушно направилась в толпу наложниц, где уже вовсю кипела жизнь. Махидевран же, сделав глубокий вдох, заставила себя вновь улыбнуться и присоединиться к беседе, словно ничего не произошло. Ей удалось скрыть свои чувства так искусно, что для всех вокруг праздник продолжался как обычно, наполненный радостью и безмятежностью.                     Тем временем, у Валиде Султан дела обстояли иначе. Она сидела на своём месте, принимая поздравления и наслаждаясь музыкой, когда к ней тихо подошла Дайе-хатун, её верная казначей и доверенное лицо. Лицо Дайе было необычно напряженным.              -Валиде Султан, — прошептала Дайе, наклонившись к самому уху Валиде, чтобы их разговор не был услышан. -Случилось нечто невероятное... та рыжеволосая наложница, Александра... она попала в покои нашего повелителя.              Валиде Султан, сначала не поняв всей серьезности, лишь слегка нахмурилась. -Как это произошло, Дайе?              Дайе быстро, но тихо поведала ей историю о том, как Александра "упала" прямо в руки Сулеймана, и как он сам лично отвел её к себе.              С каждым словом Дайе, выражение лица Валиде Султан менялось. Её глаза, обычно спокойные и мудрые, начали метать молнии. Краски схлынули с её лица, а затем, наоборот, оно налилось гневным румянцем. Она резко выпрямилась на подушках, её рука непроизвольно сжала подлокотник.              -Что?! Эта дерзкая рабыня?! Да как она посмела?! — слова Валиде Султан, сказанные громче, чем следовало, эхом пронеслись по части зала, заставив некоторых гостей обернуться. Её взгляд, полный негодования, метнулся в сторону покоев Сулеймана. -Это недопустимо! С каких это пор рабыни сами выбирают, к кому идти?!              Лицо Валиде исказилось от возмущения. Она была возмущена не только самим фактом, но и дерзостью Александры, которая осмелилась нарушить все правила и традиции гарема. Это было прямое неуважение к порядку, установленному ею самой.              -Дайе, ты понимаешь, что это значит? — процедила она сквозь зубы, но уже более сдержанным тоном, чтобы не привлекать больше внимания. -Это позор для всего гарема! И для меня!              Дайе-хатун лишь почтительно склонила голову, понимая всю глубину гнева Валиде Султан.              Заметив нарастающее напряжение и гнев в голосе Валиде, Хатидже Султан, сидевшая рядом, встревоженно обернулась. Она поймала взгляд Махидевран, в котором, несмотря на внешнее спокойствие, читалось понимание ситуации.              -Валиде, прошу вас, успокойтесь, — мягко начала Хатидже, касаясь руки матери. -Мы все понимаем ваше возмущение, но... наш повелитель сам выбрал её в свои покои и не отправил назад. Это его решение.              Махидевран, подойдя ближе, добавила с нарочито спокойным голосом: -Да, Валиде Султан. Султан принял её. Возможно, он сам решит, что с ней делать. Наше беспокойство сейчас только привлечёт лишнее внимание, а праздник должен продолжаться в радости.              Валиде Султан посмотрела на Хатидже, затем на Махидевран. Её глаза всё ещё горели гневом, но в словах Махидевран была неоспоримая логика. Она тяжело вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Но затем её взгляд задержался на Махидевран. Она ожидала увидеть в её глазах боль или ревность, но Махидевран казалась поразительно спокойной.              Валиде и Хатидже Султан удивленно переглянулись.              -Махидевран, — медленно произнесла Валиде, её тон был смешанным с легким недоумением. -Ты... ты так спокойно на это реагируешь? Разве тебя это не тревожит?              Хатидже тоже пристально посмотрела на Махидевран, в её взгляде читался немой вопрос. Для них обеих это было совершенно неожиданно, ведь хоть они и знали, что Махидевран ревнива, она никогда не показывала этого при них.              Махидевран слегка опустила глаза, затем подняла их, встречая взгляды обеих Султанш. На её губах появилась легкая, почти неуловимая улыбка.              -Валиде Султан, госпожа Хатидже, — начала Махидевран, её голос был ровным, без единой дрожи. -Повелитель — это солнце, освещающее наши жизни. Если его свет падает на новую звезду, то это лишь его воля.- Она сделала небольшую паузу. -Моё дело — воспитывать нашего шехзаде Мустафу, единственного наследника престола, и заботиться о его благополучии. Я верю в силу нашей династии и в мудрость нашего Повелителя. Такие... мимолетные увлечения не способны повлиять на то, что предначертано судьбой.              В её словах звучало такое спокойствие и уверенность, что Валиде и Хатидже лишь ещё сильнее удивились. Они знали Махидевран как женщину страстную и ревнивую, и такая реакция казалась им совершенно несвойственной. Махидевран же, внутренне ликуя от того, что смогла так искусно сыграть свою роль, лишь слегка склонила голову, давая понять, что разговор на эту тему для неё окончен.              Валиде Султан, оправившись от удивления, кивнула, в её глазах промелькнуло нечто вроде одобрения, смешанного с долей замешательства. -Так и должна вести себя мать наследника, Махидевран, — произнесла она, её голос теперь был строгим, но уже без прежней горячности. -Мудрость и достоинство — вот что отличает истинную госпожу.              Хатидже Султан, напротив, посмотрела на Махидевран с глубоким сочувствием. Она чувствовала, что за этой маской спокойствия скрывается боль, и понимала, насколько тяжело Махидевран даётся это притворство. Её взгляд был полон нежности и невысказанной поддержки.              Махидевран, сидя гордо и не обращая внимания на эти взгляды, словно они были лишь незначительным фоном, выпрямилась. Её взгляд скользнул по залу, а затем она повернулась к Валиде.       -Валиде Султан, — с мягкой, но решительной улыбкой предложила Махидевран. -Разве этот праздник не повод для того, чтобы вспомнить прекрасные времена? Я могла бы сыграть на арфе, как я часто делала в Манисе. Думаю, это принесёт ещё больше радости нашим гостям.              Валиде Султан, приятно удивленная предложением, кивнула с явным удовольствием. -С удовольствием, Махидевран. Твоя игра всегда была прекрасна. Твоя музыка успокаивает душу.              Махидевран направилась к украшенной арфе, стоявшей в углу зала. Её пальцы коснулись струн, и по залу поплыли первые нежные звуки, постепенно перерастая в мелодию. Это была мелодия глубокой силы и нежности, переплетающаяся с отголосками восточных мотивов, но при этом несущая универсальное чувство спокойствия и уверенности. (Мелодия: Представьте инструментальную композицию, начинающуюся с медленных, глубоких аккордов, которые постепенно набирают темп, становясь более сложными и обволакивающими. В ней должны быть слышны как ноты меланхолии, так и решимости, подобно восточной колыбельной, переходящей в песню воина. Используйте элементы турецкой классической музыки, но с более выраженным лирическим началом.)       По мере того, как звучала музыка, Махидевран начала тихо петь, её голос был нежным, но наполненным внутренней мощью: Песня Махидевран: "Тихая Сила" Сквозь шепот ночи, что тайны хранит, Моя душа, как пламя, ярко горит. Пусть ветер дует, пусть буря ревет, Моя надежда, как крепость, растет. В глазах у сына – мой смысл, моя суть, Его судьба – мой единственный путь. Я словно река, что сквозь горы течет, Найду дорогу, что к цели ведет. Цветы увянут, но корни сильны, Мои молитвы к Аллаху слышны. Я не сломлюсь, не упаду ниц, Я мать шехзаде, я жду зарниц. Пусть тень скользнет, пусть сердце болит, Моя улыбка лишь силу хранит. Я буду стойкой, как горный утёс, Не зная страха, не зная слёз. И в каждом звуке, в каждом слове моём, Пусть слышится: "Мы путь свой найдём!"       Махидевран завершила песню, её пальцы замерли на струнах арфы. Мелодия ещё долго витала в воздухе, оставляя за собой ощущение тихой, но непоколебимой силы. Гости в зале были тронуты её выступлением, и никто, кроме, возможно, Хатидже, не мог даже предположить, какие глубокие чувства скрываются за этим, казалось бы, спокойным исполнением.       Завершив выступление, Махидевран вновь приняла аплодисменты. Праздник продолжился с новой силой. Девушки из гарема вновь начали танцевать, а гости, воодушевленные музыкой, продолжили беседы и наслаждались угощениями. Махидевран поддерживала атмосферу светского общения, её улыбка была безупречной.              Часы пролетали незаметно, и когда поздняя ночь окутала дворец, гости начали постепенно расходиться. Музыка стала тише, свет приглушённее. Валиде Султан, удовлетворенная вечером, пожелала всем спокойной ночи.              -Пусть ночь принесёт покой и сладкие сны, — произнесла она, прежде чем удалиться в сопровождении Дайе-хатун.              Хатидже Султан, прежде чем уйти, ещё раз тепло улыбнулась Махидевран. -Прекрасный вечер, Махидевран. Твоя игра была чудесной.       -И ваш вечер, госпожа, — ответила Махидевран, стараясь, чтобы её голос звучал естественно.              Махидевран вернулась в свои покои. Сняв маску безмятежности, она позволила себе почувствовать усталость и глубокую боль. В её глазах вновь зажёгся огонь гнева и решимости. Она подошла к кроватке спящего Мустафы.              -Мой лев — прошептала она, нежно поцеловав сына в лоб. -Ради тебя я пройду через любой огонь.              Она легла, но сон не шёл. Предстоящая борьба обещала быть долгой, но Махидевран была готова.