Одна короткая зарисовка

«Ti amo, io sono, ti amo, In fondo un uomo Che non ha freddo nel cuore, , Nel letto comando io Ma tremo davanti al tuo seno, Ti odio e ti amo...» Umberto Tozzi — Я на тебя надеялась! — возглас Ольги пронизал волглый воздух больничного двора. Вслед за этим гулко раздался торопливый перестук каблуков её зимних сапог.       Жертва графини осталась лежать на асфальте. Жан только что констатировал смерть. Как это произошло? Может, ошибка? Но кровь на лице мужчины была самой настоящей. Ольга чувствовала железистый запах. Увы, это уже была кровь мертвеца.       Эмоции переполняли Ольгу, грозя разорвать на куски. Труп хранителя мог обернуться гарантированным смертным приговором ей. Так глупо подставиться! И главное, ради кого?!       Графиня Воронцова резко зашагала к машине. Глаза бы её не видели эту ищейку и её дружочка. Подняла себе «расстрельную» статью на ровном месте!       Когда Ольга села за руль, слезы застилали глаза. — Всё хорошо, Серёжа. Всё хорошо, — поспешила успокоить своего пассажира Ольга Анваровна.       Машина выехала с территории Смоленской ЦКБ. Ничего здесь Ольгу не держало никогда. Дешам работал в самых проклятых местах, где смерть крадёт жизни с удивительным постоянством. И вот очередной улов у старухи с косой.       Как же страшно. Как непредсказуемо. А главное, почему это произошло именно с ней?!       Ольга подумала о том, что надо бы прибрать за собой. Но зачем тратить время, обрекая себя на новые неприятности? К тому же, Аннушка прекрасно разберется с трупом. У неё ведь и корочки есть, небось, не простой смертный, а представитель власти. Да и Иван обязан помочь. Ведь весь сыр-бор из-за него случился. Лежал бы сейчас капитан Жалинский в багажнике хранителей, не подоспей она вовремя.                   Впрочем… Может и не надо было спешить? Ну почему же панацея Жана не помогла?! — Олечка, а Жан Иванович с нами поедет в Питер? — пробормотал Барановский, слабо потянув Ольгу за рукав пальто. — Кто?       Ольга посмотрела в зеркало заднего вида. — Жан! Ты с нами? — воскликнула Ольга, не до конца веря, что видит своего бывшего мужа.       Жан сидел на заднем сидении, без пальто, в одном врачебном халате поверх одежды, обхватив себя двумя руками, чтобы согреться. Ольга машинально прибавила температуру в салоне. — Да, так лучше, — благодарно улыбнулся француз. — Я хотела взять спальный вагон. Теперь придётся ехать в обычном мягком, — проворчала Ольга, продолжая злиться на Жана. — На вокзал и не вздумай соваться! — резко ответил Дешам, — И пожалуйста, ma chérie, прибавь скорость, я знаю, ты это можешь.       Серёжа удивлённо обернулся назад. — Жан Иванович, что-то случилось?       Ольга рассерженно цыкнула зубом. Ну вот зачем Жану надо всё портить? — Ничего не случилось, мой хороший. — Ольга погладила Серёжу по плечу, — Жан переживает за тебя. И решил помочь нам добраться до Петербурга.       Жан перебросился с Ольгой парой французских фраз. Серёжа так и не понял, почему разговор закончился упоминанием неких Пульмановских вагонов . — Что толку в обшивке из красного дерева, если она кишит клопами? — язвительно напомнил Жан.       Вместо ответа Ольга брезгливо передернула плечами.       Машина неслась вперед. Барановский обессиленно закрыл глаза. В теле накопилась усталость, мышцы налились тяжестью. Голова слегка кружилась, а перед глазами вставал страшный образ: нависающее над ним лицо паренька, искаженное торчащими изо рта клыками. Его красная куртка была одного цвета с пятнами свежей крови на рыхлом февральском снегу... Серёжу затошнило, он открыл глаза и отпил воды из бутылки.       Тем временем Жан углубился в переговоры по телефону. Из больницы звонили в поисках исчезнувшего хирурга. — Да, уехал, — отрывисто произнес Дешам, — У меня дома беда! Авария! Кипятком заливает! А что я могу поделать?! Оформляйте за свой счёт! Нет, сегодня больше не появлюсь. Нет! Ничего не знаю! А я всегда соглашался выйти! Сами ищите! Да и увольняйте к чертям! Да! Всё я хорошо продумал! Да. И взвесил, — он завершил звонок и отключил телефон.       Ольга усмехнулась. — Что такое? Грубое нарушение трудовой дисциплины? — спросила она, решительно сворачивая на дорогу, ведущую за город. — Кажется, меня только что уволили, — пробормотал француз, явно терзаясь муками совести, — Ну или завтра уволят, когда я не выйду на работу. C'est la vie… Всё равно хранители нагрянут.       Жан заметил взгляд Ольги, обращённый на него, и кивнул, понимая всё без слов. Происшествие было, мягко говоря, незаурядное. Да что уж там, прямое нарушение «Договора». Вампир не убивал человека в Смоленске, наверное, со времён окончания войны. И надо же было умудриться напасть на хранителя! В «Договоре» за все проступки было предусмотрено одно наказание — смертная казнь, независимо от чинов и званий жертвы. Кривич не делал различия между смертными, а хранителям всегда было наплевать на тяжесть вины вампира, но Бредихина последнее время совсем обезумела.       Жан похолодел, представляя реакцию Ирины Витальевна на известие о смерти её подручного. — Деду звонить будешь? — спросила Ольга, уверенно лавируя между автомобилями, как нарочно заполнившими обе полосы.       И откуда столько машин? Смоленск маленький город, а траффик словно столичный. — Позвоню, когда отъедем подальше, — ответил Жан, потирая руками лоб, — Да, Оля, попали мы в историю… — Да я уже поняла. Но что ты предлагаешь? — Не знаю. Главное сейчас увезти вас подальше. Пока хранители не узнали. — Господи, с какой стати «нас»? Он-то здесь причем?       Ольга кивнула на Барановского. Сергей, кажется, уснул, стоило машине разогнаться, и в разговор больше не вмешивался. — За тобой теперь начнется охота. Лучше бы отправить Сержа в безопасное место. Но, боюсь, один он не справится. А в больнице хранители его быстро найдут. — И что они сделают? Упрячут в багажник? — Ах да, ты же не знаешь про Зеленцова, — вздохнул Дешам. — Кто это? — Невольный свидетель чудес нашего дедули. Поверил в вампиров и провёл на принудке несколько очень долгих и горьких лет. Виталий Семёнович постарался. — Вот же упырь, — презрительно фыркнула графиня Воронцова. — Дедуля древнейший вампир России, прояви уважение, — поморщился Дешам. — Я про Хранителя, — пожала плечами Ольга. — Это их работа, скрывать наше существование. А вот дед должен быть осторожнее. Я ему сто раз говорил, что люди теперь не только читать умеют, но и фотоаппараты с собой носят...       Аннушка легко взвалила на плечо хранителя и положила в багажник его машины. — На его месте должен быть я, — неуклюже пошутил Иван и наткнулся на строгий взгляд Остроумовой. — Напьешься – будешь. Хотя, за тобой не заржавеет. Да, товарищ капитан? — Ань, ты чего? — вышел из себя Жалинский, — Я тебе пять минут назад сказал, что не надо делать из меня дурака. — Поехали, — Анна цепко схватила капитана и поволокла к своей машине.       Иван попробовал освободить руку, но быстро понял, что такое вампирская хватка. — Не вертись, плечо сломаю, — процедила Анна.       Иван оглянуться не успел, как уже сидел на переднем сидении автомобиля Остроумовой. — Это и есть ваша сверхскорость и сила? Ань, не молчи.       Внутри капитана Жалинского всё клокотало. Мало того, что худенькая как тростинка девчонка обладала силой нескольких крепких мужиков, так она ещё и решала за него. Все вампиры больные на голову контролирующие мудаки или это только Аннушка такова в гневе? Иван в полной растерянности наблюдал за Остроумовой. Впервые ему встретилась девушка, которая превосходила его в умении сохранять спокойствие в самой критической ситуации и к тому же обладала всем набором того, что он ценил в женщине. — А сам как думаешь? — огрызнулась Анна. — Я думаю, что истории о вампирах не сказки, — пробормотал Иван, на всякий случай увеличивая дистанцию между собой и капитаном-вампиром. — Жалеешь, что не уехал? — Аннушка не оставила без внимания маневр Ивана, и ее голос предательски дрогнул. — Нет, — обиженно буркнул Иван, — Но мужик в багажнике впечатляет. Ловко ты его.       Жалинский замолчал, сверля взглядом место водителя. — Хочешь спросить, часто ли я так делаю? Нет, не часто, — ответила Аннушка, не глядя на Ивана. — Я хотел спросить, кто такой "хранитель"? И чем вам грозит его смерть? Если эта ненормальная тетка — Бредихина И. В. — захочет казнить тебя, как Женька, я не собираюсь молчать. Давай уедем в Москву. — В Москву? — тихо переспросила Остроумова. — Да, вечером там будем. У меня дома. И забудем этот кошмар. Дело закрыто, Шумилин погиб и мне тут делать нечего. Анна Петровна, выходи за меня замуж, — выпалил Иван на одном дыхании и замер, удивляясь своей смелости.       Аннушка посмотрела на него. На лице было недоверие, а потом засияла улыбка. Первый раз мужчина сделал Аннушке предложение. И это было приятно. — Так просто? — спросила она, прищурясь. Уж не шутит ли москвич?       Но Ивану было не до шуток. — Это тебе решать. — Тогда я говорю тебе "да". Только это все равно ничего не изменит. — А что тогда изменит? — сорвался на крик Иван.       Аннушка поморщилась. Для ее тонкого вампирского слуха это было слишком громко. — Поедем со мной к дедуле. Расскажем ему всё, решим, что делать дальше. Как спасать нашу семью? — Да не вопрос. Поехали. Подумаешь, дед Слава. Вампир, да? — тут Иван усмехнулся, — Я не боюсь, мне вообще всё равно. — Вот и поглядим, — ровно произнесла Аннушка, поворачивая к дому.       Примерно через полчаса бешеной гонки по трассе раздался звонок от Кривича. Жан чуть не подпрыгнул на сидении. — Алло, дедуль! Слушаю, — резко произнес Жан. «Ты мне зубы не заговаривай! Далеко собрался, Жанчик?»       До боли родной голос Кривича заставил француза покраснеть от стыда. И в самом деле, нельзя же так... По-английски, молча уйти. Зачеркнуть двести лет жизни, бросить старика в самый тяжелый момент. — Дедуль, Барановского пришлось экстренно выписать, а он только оклемался. Не могу же я его оставить умирать, — попробовал оправдаться Дешам.       Но услышав эти слова, даже Ольга закатила глаза. Что за дешевая отмазка? «Оля с тобой»? — хмуро спросил дед. — Ольга ведёт машину. Ей что-то передать? — Жан посмотрел на Воронцову и уже был готов протянуть ей свой телефон. «Ты, маркиз, дурака не валяй. Возвращайтесь по-хорошему. Барановский ваш живучий как кошка». — Зачем я тебе? Не понимаю... — дерзко ответил Жан, вступая в спор. «Затем, что труп на вас. Хранителя убили. Оставили говна на крыльце, а сами в кусты».       Состязаться в лае с Кривичем было бесполезно. Последнее слово всегда оставалось за ним. И Дешам много раз давал себе слово не ввязываться в склоки. Но горячий нрав француза в очередной раз проявил себя. — А ты хотел, чтобы Ивана в багажнике привезли? — в лучших традициях Андрея Курбского перечил дедуле Жан, — Лучше спроси у Аннушки, как Ольга её капитана спасала. «Вот разошёлся! Пойдём со мной к Ирине Витальевне, всё и расскажешь». — Ага, бегу уже. Волосы назад. Что-то вчера Женьку даже слова сказать не дали. «Вот француз, прах тебя побери! Прощелыга, мародер». — У кого я что украл? «Лады. Уехал, так уехал. Обратной дороги нет. Понял? Не возвращайся даже! Забудь про деда»! — Дедуль, там в холодильнике крови нет совсем. Но у меня заначка есть. Поужинать хватит. «Без тебя проживу. Только и умеет, что бегать. Где, говоришь, красненькая? На кухне или в твоей комнате»? — В моей. Там в стене шкаф у кровати. Нашёл? «Ох, и как тебя только земля носит, пакостника? Нашел, нашёл. Жанчик, ты уж себя береги. Если сгинешь, прокляну. Пожалей старика», — расчувствовался Святослав Вернидубович.       Жан убрал телефон и вытер пот со лба. И в самом деле, всё это было похоже на трусливое бегство. Но оставаться нельзя. Зная Бредихиных уже два века, Жан даже не рассчитывал на снисхождение или гуманность. — Ну, что сказал дед? — поинтересовалась Ольга. — Он нас отпускает. И просит тебя быть осторожнее. Оля, с тобой что-то происходит. Я отдал кровь в лабораторию. — Зачем? Попробуй меня на вкус. Ты же можешь, Жан. — Я привык ставить диагноз живым людям. У вампиров все иначе. Но если ты позволишь, — француз выпустил клыки.       Ольга протянула ему правую руку, продолжая небрежно рулить левой.       Жан молниеносно пронзил предплечье клыками. Темная вампирская кровь была густой и терпкой на вкус. Жан вздрогнул. — Этого просто не может быть. Говорил же, что ничего не получится. — А что там такое? Палочка Коха или что-то похуже? — нервно засмеялась Ольга. — Как посмотреть...       Ольга побледнела и чуть не выпустила руль. — Жан, ты меня напугал... Что. Ты. У. Меня. Нашел?       Жан проглотил слюну, клыки неохотно втягивались, отведав драгоценной вампирской крови. — Ты ждешь ребенка. Сама понимаешь, это невозможно. — Ребенка? От Серёжи? — на одном дыхании промолвила графиня, как будто два этих понятия уже были неразрывно связаны в её сознании. — Он был под "кристаллом". Возможно, именно поэтому ты и забеременела, — скривил губы Жан, вынужденный признать отцовство Барановского.       Ольга вцепилась в руль, пытаясь осмыслить услышанное. — Полукровка. Дампир. У тебя будет ребенок. Дампир, — договорил Жан и ошарашенно замолчал, откидываясь на спинку сидения.       Телефон Женька показал точку на карте Смоленска и Кривич, переодевшись, как водится перед трудным сражением, в белую чистую рубаху, отправился вершить суд. Аннушка и Иван ожидали деда неподалеку. Когда Клим пошел в атаку, а Святослав Вернидубович принял свой образ древнего чудовища, Аннушка бросилась на Клима с горящим факелом в руках, а следователь Жалинский всадил в него целую обойму. — Внучка, поберегись огня, — ахнул Кривич, сгребая Аннушку в охапку и оттаскивая подальше от запылавшего словно новогодняя елка вампира.       Жалинский перезарядил пистолет и продолжил стрелять. — Голову надо рубить. А топора нет, — вздохнул Кривич. — Отвернитесь, деточки. Я сам управлюсь.       Иван обнял Аннушку, вставая спиной к корчившемуся Климу. Вскоре под ноги покатилась голова последнего из рода смоленских "кривичей", оторванная вампирскими когтями деда.       Анна подошла к багажнику и достала запасную канистру бензина.       — Надо его как следует, хорошенько... За Женька тебе, гнида!       Анна плеснула горючее в костер, которым стал тот, кто некогда считал себя царем среди шелухи.       Иван посмотрел на голову и, поймав взгляд обратившегося обратно в человеческий облик деда Славы, пнул ее в огонь. — Так это из-за него всё? И Вешки, и остальные жертвы... — Дело закрыто, — усмехнулась Анна.       Дед Слава обнял Аннушку и Ваню. Наконец-то можно было праздновать победу. — Ааааа... как же тот хранитель, которого Ольга Анваровна... Надо же как-то объяснить его м-м... смерть. Может это Клим его о столб приложил? — предложил Жалинский. — Логично. Телекинез у него был. Можно на него повесить, запросто, — поддержала версию Ивана Анна.       Кривич осуждающе покачал головой. — Негоже это, детки. Негоже...       Иван и Анна вдвоем, не сговариваясь, закричали: — А что же теперь хранителям Ольгу с Жаном отдать? — Домой пойдем, деточки, — сказал Кривич и поднял череп Клима. — А это я Ириночке Витальевне отдам. Пусть кумекает, пока в больничке лежит. Ну или Костик пусть разбирается. Вы там улик не оставили?       Лица полицейских вытянулись. — Мы в перчатках были, а вот Жан голыми руками его откачать хотел, — припомнила Аннушка. Иван согласно покивал. — Вот же, невезучий француз! Ладно, пока это они додумаются. Может и скажем потом, что увидели мальчонку и спасти хотели. А кто его так опечалил, не ведаем, — принял решение Кривич. — Оля, он умер, — печально сообщил Жан и протянул графине белоснежный платок. — Нет, Жан... Я не верю. Серёжа... Ты же счастливчик.       Жан присел рядом с женой и погладил её по руке. Дачная остановка была занесена снегом. Они бросили машину посреди дороги, пытаясь помочь Барановскому, но увы, все попытки были тщетны. В поисках аптечки пришлось вытащить из машины всё, что там находилось. — Щипцы для завивки. Духи. Косметичка, — методично перебирал вещи Жан, — Болотные сапоги? Лопата? Mon Duie! Жидкость для розжига. Не думал, что ты так любишь путешествовать по нашим болотам. Но ведь это и не для туристических походов, ma chérie? — прошептал Жан, прекрасно понимая, с какой целью графиня возит это в своём багажнике.       Ольга была весьма основательной дамой и всегда была готова к любым поворотам судьбы. К сожалению, лекарства для людей не входили в список её приоритетов, и Жан, как ни старался, не нашёл ничего, что помогло бы ему спасти жизнь несчастного пациента. — Ну, что теперь горевать? — сухо произнес Жан, виня в первую очередь себя за то, что разрешил Ольге выписать Сережу из больницы. — Нам надо поскорее избавиться от тела. Его смерть тоже придётся объяснить.       Жан посмотрел на лопату и даже взял её в руки, но потом положил обратно.       Ольга громко рыдала на груди Барановского. Жан с тревогой смотрел на проезжающие мимо автомобили. Оставаться здесь дольше было небезопасно. — Жан... Жан... — подняла голову Ольга. — Нет, и не проси, — отшатнулся Дешам. — Если бы я не была беременна, я бы дала ему свою кровь. Но я не могу. А ты можешь. Пожалуйста, Жан...       Тёмные круги под глазами Ольги делали её похожей на мертвеца. Жан закусил губу. Всё это становилось весьма неприятным. Новый труп, страдания Ольги. Она вполне могла потерять ребёнка и это грозило осложнениями. Содрогаясь от одной мысли о выкидыше и его последствиях, Дешам принял решение. — Хорошо. Отойди в сторону, на минутку.       Жан прокусил себе руку и поделился кровью с Барановским. Пошли тягостные и невероятно долгие секунды. Ольга всхлипывала, хватаясь за сердце, терла глаза платком Жана. Жан старался не смотреть на мёртвое застывшее лицо Барановского, но всё равно смотрел. Чёрная подводка у глаз, колючий подбородок, в ухе рокерская подвеска. Смазливый мальчишка, не более того. И что она только в нём нашла? — Жан Иванович... — выговорил Барановский, с усилием разлепив пересохшие губы.       Жан встал на ноги и устало выпрямился. Студент очнулся, и теперь надолго станет головной болью для своего обратившего. Жан прекрасно понимал, какую ответственность он взял на себя. Но зато Ольга улыбалась. За эту улыбку Жан мог отдать гораздо большее, чем пару капель своей крови. — Что это? Что со мной? — закричал Серёжа, нащупав клыки во рту. — Это зубы. Ты стал вампиром. Как все мы. Вот, смотри, я тоже могу пить кровь, — заворковала Ольга, окружая Сережу заботой.       Жан заметил её пьяные от счастья глаза, коротко вздохнул. — Это Жан тебя обратил. Всё он, — смеялась Ольга. — И меня вампиром сделал, и тебя... — Ух ты! Вампир? — ошалело пробормотал Серёжа, — Это же я теперь могу как в кино... Здорово! Жан, спасибо! Чувак, ты реально помог. Спасибо!       Серёжа схватил ладонь Жана, сжал её и начал трясти. Жан скривившись, выдернул свою руку. — Серж, то, что я сделал, я сделал для Ольги Анваровны, а не для Вас... — Эээ эээ.... — протянул Барановский.       Ольга побледнела и опустила глаза. — Всегда ты так. Хорошо. Я благодарю тебя.       Жан повернулся и пошёл к машине. Громко звонил телефон. Но доктор Дешам словно ничего не слышал. — Жан, мне Аннушка звонит, — крикнула в спину Ольга, — они выследили Клима и убили. Ты, слышишь, всё закончилось, Жан!       Раздался вой сирены. Около Машины затормозил патруль ДПС. Жан остановился, прислушиваясь. — Серёжа, нам нельзя нападать на людей... Оставь его, оставь. Merde!       На лице француза вспыхнула улыбка. «О, ля ля! Серёжа точно может защитить свою женщину. Только пусть Ольга сама объясняет правила новообращенному».       Ольга, так и не дождавшись помощи, оттащила Барановского от инспектора ДПС, и стала внушать его напарнику, что всё в полном порядке. Всё это уже не волновало Дешама. Он свернул с шоссе на обочину и скрылся среди густо растущих сосен. Тишина и покой. — Помоги мне отнести чемоданы в машину, Жан, — по привычке обратилась к Дешаму Ольга, разыскав его каким-то звериным чутьём, — И надо раздобыть кровь. — Серж отлично справится с вещами, — пожал плечами Жан, не понимая, на каком основании от него снова что-то требуют, — А кровь я вам принесу, когда устроюсь в больницу. Пока придётся поголодать. Но ты же поможешь своему мужчине отвлечься?       Ольга оскорблено задрала подбородок вверх. — Продолжаешь? Я думала, ты выше этого, Жан. А ты ведешь себя как.. — Как, мой ангел? — томно спросил Жан, вплотную подходя к Ольге. — Как мещанин, — растерявшись прошептала Ольга, чувствуя дыхание француза на своей щеке. — Не самый плохой вариант. И за каждую порцию крови я буду брать с тебя плату... — пробормотал Жан и нежно провёл рукой по лицу графини.       Бровь Ольги в удивление взлетела вверх в немом вопросе. — Один поцелуй, — понизив голос договорил Жан. — Только поцелуй? — Это будет наша тайна, — хитро ухмыльнулся француз.       Где-то вдалеке хлопнула крышка багажника. Наконец-то новообращенному удалось запихать все вещи обратно.        — Оля, можно ехать. Где вы пропали? Жан, Олечка! — звал своих попутчиков Барановский. — Мы будем веселиться вечность, — пообещал Жан и, держась с Ольгой за руки, вернулся на дорогу.       Серёжа посмотрел подозрительно, но Жан успокаивающе похлопал его по плечу: — Ну что, mon cher, добро пожаловать в семью!