Кофе

От неё всегда пахло кофе. Терпкий, горьковатый запах. Он казался для нее естественным, само собой разумеющимся. Ее жизнь состоит из кофе. Утром — чашка кофе. Обеденный перерыв — чашка кофе. Конец рабочего дня — чашка кофе. Кофе, кофе, кофе... — От такого возникают проблемы с сердцем, знаешь? Дождь стучал по листьям берёзы за окном, а берёза откликалась на это тихим шелестом своих зеленых ветвей. Каждый лист — новое начало, словно ее ребёнок. — У меня их еще не возникало, но спасибо за беспокойство. Химеко опустила на стол несколько раз уже разбитую и каждый раз безнадёжно склеенную чашку и улыбнулась. Аргенти всегда казалось загадкой — как чашка еще не совершила грандиозное самоубийство, виртуозно упав со стола? Не его ума дело, видимо. Он любил смотреть, как она пьет кофе. Этот напиток был ее стихией и маленькой церемонией. Каждый раз, отпивая по глотку горячей горькой жидкости, слегка морщась от того, насколько содержимое чашки горячее, и красиво обхватив пальцами изогнутую ручку, она походила на картину, которой бы следовало висеть в музее. Хотелось зарисовать ее или хотя бы сфотографировать. Но он не смел. Аргенти боялся спугнуть ее хрупкий образ. Боялся, что она может пропасть, как наваждение, как сон при температуре. И вот он в очередной раз моргает... Нет. Не пропала. Все так же неизменно сидит перед ним и смотрит в чашку, все так же пахнет кофе и сыростью, все так же слышно тиканье часов, капающий кран и шум дождя за окном. Все реально. Ее золотые глаза вновь обращены на него. Она не просто смотрит, она скользит взглядом от его красно-рыжих волос к изумрудным глазам, от неестественного цвета глаз к желтой клетчатой рубашке. Такое ощущение, что она считает клетки на ней. А может, так и есть. Дождь за окном усиливается. Химеко вновь поднимает взгляд на Аргенти. В ее взгляде нельзя прочесть слова. Там может быть что угодно: от "Ты красивый" до "Что ты здесь забыл?". В чем-то эти фразы могут быть и похожи. Он смотрит на нее. Смотрит долго, задумчиво. Она не сдерживается и уводит взгляд на окно, располагающееся за Аргенти. Туда ветками стучится берёза. Берёза — символ России, сейчас просто очередное дерево. Дождь равняет всех. На кухне горит одна слабая лампочка, но этого хватает. Если электричество пропадет, комната вновь станет черно-белой. Это нельзя назвать неудобством. Так, эстетическое решение вселенной: люди ведь изобрели черно-белый фотоаппарат раньше, чем цветной. Значит, так надо было. Химеко была одета в розовое платье, значит, сегодня четверг. Она редко выходит из дома — работа на расстоянии позволяет. Но это не отменяет того, что они никогда бы не познакомились, если бы она не выходила вовсе. Тогда была пятница — желтое платье. Он не должен быть благодарен. Никто никому ничего не должен. Все на этой кухне по своей воле, замызганная кофеварка тоже. Тиканье часов начинает давить на мозг. Тишина не угнетает, не давит, но ощущается странно. Так, будто ее здесь быть не должно. Но что должно быть вместо нее? Аргенти молчит и дальше. Пока Химеко пьет кофе, никто и ничто не смеет ее беспокоить.