2.

Встретились с Захаром мы довольно скоро, он быстренько сходил за еженедельно печатающимся каталогом и высказал желание взять несколько книг, на что я быстренько написал редактору о скорой сделке и что можно уже делать трафарет без забронированных товаров. В нём как раз относительно недавно появились новинки некоторых авторов, в плёнке, ещё и зарубежные! Иногда конечно трудно взять и не выставить что-нибудь уже усталое, старого издания или вовсе бракованные, ибо даже так на это найдётся покупатель. Чаще содержание ценнее чем оболочка, так что больше всего выигрывает только тот, у кого нету азарта выбирать, ему достаточно за копейки взять нужное и сидеть себе почитывать. Уже в том же затхлом подъезде удалось ступить в другую квартиру Святова, там то и будет происходить некоторое действо. Сама же главная комната была посредственной, но самое главное присутствует: стол, два стула и освещение. Поодаль стоит массивное кресло, окна скрыты за слоями неизвестно чего (и как это всё проветриваться будет?), и несколько полок прибитые к стенам. Похоже тут не обойтись без небольшого ремонта... Наконец Захар пришёл к назначенному времени, он постучал как следовало (три отрывистых ударов кулаком о дверь и три быстрых постукиваний) и в квартиру вошёл неожиданно низковатый любитель одеваться прилично, даже если того не требуют. – Фух, п-п-п-привет, не опоздал? – в его словах прозвучало искренняя вина за появление впритык к назначенному времени, но он пришёл вовремя. – Нет конечно, заходи! Скинув с себя туфли и повесив свой тренч на близлежащую вешалку, вместе с чемоданчиком он побрёл в поисках нужной комнаты. Его чуть потерянный взгляд с нехилой щетиной на лице (которую можно смело назвать бородой) немного не сочетался, особенно его глуповатый серый свитер, но скинув свору мыслей из головы на пол, побрёл вслед за ним, уже повернувшийся на девяносто градусов и зашёл куда надо. Вид открылся не из самых порядочных, но похоже его это никак не смутило, и то хорошо. – А это... – Да так, только недавно начали подправлять это место, так что пока так. – Ясно... Он присел за стол не то что неохотно, скорее опасливо. Видимо ему тоже не очень нравится вся эта конструкция у окна, скупое гостеприимство и, всё ещё присутствующий запах старческого однообразия в комнате. За столом мы сидели уже чуть более поддатые чем минутой ранее; он всё расспрашивал меня про то как я вообще пришёл к продаже книг, как мне удаётся так держать планку качества и цены, но ответы, благо, получались честными. Хоть и общие. Похоже ему тема книг очень помогает смягчиться, это видно по дотошности во взгляде и нервном поправлении рукавов каждый раз, только он делал какой-нибудь жест: пальцы замком на столе, или кулаками под подбородком. – Мне нравилось что-то искать с детства, особенно когда это коснулось денег и экономии, так что всё вышло само собой... – И ты этим з-з-з-зарабатываешь? Я к кому не хожу, цены висят заоблачные, причём всегд-д-да! – Да потому-что им плевать на людей, это их подработка и не более. Если бы они действительно работали, то ставили бы они такие большие цены? – А какой им смысл их снижать? Всё равно ведь зараб-б-б-батывают этим... – В том то и дело что не зарабатывают они ничего, только малафьёй мериться умеют и всё. Да и плюсом не знают они ничего в этом, в продаже в целом! – Как так? Они же достают эти книги как-то! – Достать сокровище это половина дела, надо ведь ещё уметь подать, чтобы купили. А они просто поставили ценник не подъёмный, и сидят радуются. Они эти деньги увидят только на смертном одре, и то, только потому-что какому-нибудь пареньку пришлось год работать и откладывать чтобы взять себе крамолу желанную! – Ну да, сам вот кое-как нас-с-с-скрёб... – покосился Захар на свой чемодан. – А кем ты работаешь-то? – Библиотекарем... Это, мягко говоря, интересное место работы. Куча книг, мало людей, может, он как-то этим зарабатывает ещё как-то? – Это хорошо конечно, но надеюсь ты зарабатываешь ещё чем-то помимо этого, ведь так? Молчание. Так и знал, мои не самые большие, но сомнения, оправдались. Что-то в его лице говорило о простоте и излишней правильности, даже по ощущениям смутно улавливал манерность и... – Как это? Ты про вторую работу? – Так погоди минуту, ты серьёзно? – Что? Он выглядел совсем растерянным, ибо мои мысли читать не умеет, и поэтому он сидит сейчас будто перед сценой, провинившийся в своём прямолинейном и недалёком мысленном процессе. – Один вопрос только, чтобы точно прояснить кое-что: у вас ведь изымаются книги, так? – Ну, да... Чаще всего это п-п-п-поручают делать мне. Тоесть убирать их с полок и складировать, потом их увозят в коробках и... – Захар, по-человечески тебя прошу, забери эти книги при первой же возможности и пиздуй сюда! Ты понимаешь что ты себя убиваешь? Он обомлел, не мог найти слов и, кажется, понял как же глупо он сейчас поступал. Ел впроголодь, экономил на всём, чтобы так просто ему сняли пелену с глаз и мысль, так яростно избегавшую его, наконец дошла до него. Взглядом он ходил то туда, то сюда, однако всё было просмотрено сквозь пальцы. Телом он был напряжён, а мозг так тем более. – Когда? – пробормотал он. – Хоть сейчас! Хотя... Нет, я тебе оставлю контакт один, он больше по книгам не самым новым, зато адекватно тебе заплатит. – Как это, "адекватно"? – Смотря что у тебя там на складе скопилось! – Ладно... Так что, сегодня получится купить..? – А, конечно! Под столом кейс давно ждал своего часа, посему опустившись на стол, он своей ребристой кожей напомнил о себе и своей важности в этом деле. Новых книг с дефектами берут не так уж хорошо, но лучше перестраховаться. Открывать его было всегда приятнее некуда, хотя находить редкие книги было в разы волнительнее! Книги из серии про Фандорина уже красовалась перед Захаром, и он, округлив глаза, не без промахов нашёл рукой свой чемоданчик.

***

На следующий день вечером мне пришли сообщения от него, по-видимому после того как встретился с тем знакомым: "ЭТО ПРОСТО ОБОМЛЕТЬ!!!!!!!!?!!!!!!!!!!!!!!" Похоже оценили его списанные книги по достоинству, посему в следующих сообщениях он и вовсе писал десятки слов "спасибо" в разных формулировках, настолько видимо ему хорошо заплатили... Это же как много ему пришлось экономить? Он там надеюсь не жил прямо на работе? А то таким боком только жалко его становится ещё больше. В моих ли это интересах помогать ему? Ведь по сути своей я сделал себе конкурента, а если нет, то моим коллегам по цеху. Но с другой стороны он такой же шопоголик, поэтому деньги будет идти то туда, то сюда. Оседать они не то что бы будут, учитывая что он вскоре решил ещё книг у меня прикупить. Да и не мог я оставить это просто так, литература просто лежит себе, как в карцере, ждёт своего смертного часа, когда их всех кинут в печь, либо на переработку. Пусть лучше кому-нибудь они достанутся чем никому.

***

Из газеты "Под плинтусом нашептала мышь..."

«Спустя года люди всё меньше и меньше начали задумываться о вещах косвенно влияющие на их жизнь, образование стагнирует и неумолимо упрощается, чтобы с малых лет вдалбливать только нужную информацию. Никак не опасную, ни каких-нибудь "классиков-педерастов" (редакция осуждает гомофобию в любом её проявлении, особенно ту риторику что выбрали облачные) писавшие о ценности жизни, ни "писак-наркоманов" писавшие о вещах насущных через слой литературы и вымышленного мира, ни "иностранных шпионов" подмечающих проблемы и в завуалированном виде говорят их читателю, а только самых правильных, самых честных и простых писателей! И лишь те единицы что решили отдать часть своей жизни науке и учению в принципе, всех их с распростёртыми объятиями ждут государственные структуры. С сотнями запретов, порой до того абсурдных, что даже интимная жизнь подавляется на корню, родственники ощущают посторонние взгляды, а социальные сети перестали иметь хоть какую-то тайну переписки ещё давно. Люди всё глубже погрузились в технологии, создающие всё самое нужное для человека дабы не приходилось много думать, особенно помнить. Нейросети развились, а человек – нет. Лишь самые маргинальные слои отправились в "исправительные дома", и словосочетание специально выбрано такое, чтобы лишний раз не говорить слово "лагерь", ассоциируемое с двадцатым веком и войне по обе стороны баррикад. Но и слово "дом" конечно не ахти, напоминает о детских подобий тюрем. В прошлом они назывались "домами", сейчас же они стали прибежищем всех самых смелых заскоков облачных, то есть тех что видят только вид сверху забыв что они когда-то гуляли по земле на своих двух, а не на колёсах. В обоих смыслах. А теперь и заключённые тоже на колёсах, с одним условием что им отрубают ноги.»

Из колонки "Новый Уроборос"

«Вновь нам приходится испытывать то же, что и наши предки, а именно те, что застали бум книг Солженицына и его "Архипелага ГУЛАГа". Много литературы хлынуло на рынок, особенно заметны те, что создавались в подполье. Про Сорокинский "Первый субботник" и "Эдичку" Лимонова и говорить нет смысла, но вот что важно: в нынешнем времени мы с вами сейчас как наши пожилые родственники. Вот только проблема в том что нет самого бума, есть только неиссякаемый интерес к тому, что власть решила избить и не позволить больше существовать – адекватная литература. И именно потому она такая, ибо нынче просто невозможно найти хоть что-то, что не связано никак с позицией власти и её идеями. Трудно найти негативные побочные эффекты родов, не найти существование других особенностей людей, и так же бессмысленно искать хоть одну книгу, чей скелет не был сканирован ИИ, для поиска всего того, что нельзя транслировать людям в умы. Однако мы считаем, что вы, наши читатели, действительно нашли правильное место чтобы делиться впечатлениями о жизни и книгах в этом бесповоротном крахе человечности вокруг. Просим вас и дальше читать хорошую литературу, а плохую вы уже знаете итак, и взгляд её, и какие знаки на её обложке. Всех благ, и благостного чтения дальнейшего текста в газете!»