4. Встреча

– Мы не можем вас принять. На ресепшене слегка миловидная девушка уже как по сценарию говорит одно и то же, зато как только на телефон приходит звонок от моего покупателя, то сразу же говорит в какой кабинет могу пройти и вообще добро пожаловать! Странные они, с памятью как у рыбки; даже лицо или одежду не запомнили. Открыв симпатичную лакированную дверь, Про́водский тут же вскочил со своего деловитого места и подошёл ко мне, встречая и закрываясь за мной. – Сколько зим, а? Садись как обычно, а то всё не дождусь. Кабинет был хорош: просторный, с балконом и почти весь освещён солнцем. Флаги по углам, кожаные кресла, полки забитые файлами и мною проданными книгами, и конечно стол, являя собой дубовую достопримечательность среди всего остального. Сев на кресло напротив Мухтара, он достал из под стола очередной чемодан, однако на этот раз он был стильный! Из кожи, привлекательный и удобный в носке. Такие обычно продают либо очень костюмным людям, либо депутатам по бартеру. – Ну что, принёс? – Никак иначе. И достал из рюкзака чемодан менее задиристый, зато выполняющий свою работу на ура. И открыв его перед Мухтаром, он тут же спохватился взять желанное, будущее пополнение полки. – Во! Знал что с тобой дела иметь как в воду глядеть! Не до конца поняв что под этим имелось ввиду, он на радостях достал и побрёл к полкам раскладывать книжки, выравнивая корешки и даже немного переставляя другие. Он мой самый частый покупатель, но если отстраниться от одного этого факта – как депутат он тот ещё выблядок. За всю свою карьеру Мухтар успел домогаться до всех репортёрш до каких дотягивались руки, слыл среди народа самым лживым и наглым "стукачом" (хотя он больше обвинял кого попало, нежели действительно стучал на кого-либо). Послужной список солидный: от советов бездомным заняться инвестициями до цитирования не самых правильных общественных фигур (очень выборочно и так как удобно на злобу дня, как это обычно бывает). Единственное что его может оправдать – так это то что среди всех остальных кому он доверяет больше (чем той же слепой толпе), он вполне себе хороший человек. Приспособленец? Возможно. Лицемер? Бесспорно. Но ведь подкупает его вскользь сказанное «Да на камеру я и не такое вкидываю, дома благо меня не заставляют этим промышлять». Даже если это ложь ради оправдания себя перед частым гостем. – Слушай, с ты не мог бы поискать интервью с этим автором? – отослался он к коллекции своего любимого автора, – плачу хорошо, как обычно. – Хм, если найду достаточно то смогу даже в своего рода книжку оформить. А то просто листами не очень, так ведь? – Вообще прекрасно, буду ждать! Мы пожали друг другу руки, и я вышел из кабинета с новым чемоданом в рюкзаке. Сегодня можно немного поесть чего-нибудь неплохого за счёт этого! А там и за материалами сходить, лишними не будут.

***

– Одну фунчозу пожалуйста, с собой. – Вам одну порцию? – Лучше две, спасибо вам. Кассир ушёл на кухню, за мною редкая очередь ожидающая возможности заказать, забрать и уйти. Людям не очень хочется тратить время попусту, даже если это значит не дать себе небольшую передышку перед очередным побегом за чем-то куда-то. Главное не переусердствовать дабы на персонал не срываться, а то бывают такие нетерпеливые что удивляешься: «И это они члены общества? Надеюсь по дороге сюда не поднасрали слишком многим, а то ведь больно падать». – Пожалуйста! – Ещё раз спасибо, до свидания! Развернувшись человек сзади стоявший неслышно пробормотал «ну наконец-то», видимо один из таких кому не жалко будет плюнуть в еду, а то подгонять точно захочет, и пожаловаться куда. Дурни. На улице зябко пробирал ветер даже сквозь пальто, так что ускорив шаг зашагал домой. Небо по обычаю своему зачастило вымаливать из себя хоть какие-то цвета, оставляя только скучный, грязный серый. По пути вскользь глянул в телефон, может есть какие новости касающиеся книг. И ведь нашлись, мать их: «Депутат Госдумы предложил запретить произведения Николая Гоголя, из-за "ну а чо он про нас базарит бля", или как поняли наши корреспонденты: "Актуальность его произведений противоречат не только нынешнему законодательству, но и традиционным ценностям. В купе с "оскорблением чувств власть имущих", автор может сформировать негативное впечатление о сотрудниках правоохранительных органов"». «Ёбнулись» – подумал я, прочтя новость. Ведь странно будет вычёркивать хоть что-то интересное из учебника где в одном ряду стоят Ильин, Солженицын, Достоевский, Прилепин и бог весть кто. Сейчас уже и не скажешь где авторы классики, а где поехавшие кукухой. Пушкина убрали, Толстого убрали, Тургенева убрали, а теперь у нас очередь Гоголя... Читая новость дальше, лучше не становится. Только больше становится понятно что дышать будет нечем. Хотя и сейчас не то что бы в камеру поступает достаточно воздуха; трубы всё больше обрастают металлом превращаясь в клетки, а стены несоизмеримо прытко ждут часа сдвинуться ещё на миллиметр, сжать эту коробку с человеком Шрёдингера сильнее, пока из клетки не пойдет фарш из остатков того что ещё не успело окоченеть. Рука натурально тряслась, мысли с помощью удочки накидываются нещадно, сценарии с тупиком наслаиваются бутербродом чтобы в конечном итоге упасть вместе с телефоном. Но гам старого лифта успокоил отчасти тревогу за кусок микросхем, он не пострадал от грязного, всё ещё прибитого деревяшками линолеума. Тело не менее шатко отозвалось на происходящее в голове; помимо рук, в груди словно появилась рука сжимающая лёгкие, высвобождая воздух тогда, когда кажется что больше некуда вдыхать. Двери отворились, и выходя, судорожно проверил карманы на случай пропажи чего-либо. Пропадать конечно нечему; карманы на крепких молниях, руки всё время были заняты, и плюсом к этому он был один всё это время. Но ощущение пропажи не исчезало, даже зайдя в квартиру мне мерещилось что-то призрачное, злое и падкое на упадок. У меня украли что-то, очень и очень давно. Но зная ответ наверняка, я ни разу не успокаивался этим фактом. На кухне было темно, лишь окно скупо выплёвывало немного света чтобы можно было взять вилку без особых проблем. Чуть поглядывая в окно за блеклым закатом, я нехотя крутил вилкой лапшу и лишь после того как черпну немного овощей – моток из всего что получилось отправлялся в рот. На удивление не так плохо, хотя как обычно если самому делать то получится чуть лучше, и уж точно дешевле, но пока что до денег нет дела. Надо было думать куда заработанное девать... Класть в банк не вариант априори, сейчас то конечно могут закрыть глаза на что угодно, а потом ведь лишние вопросы появятся, и заберут всё себе как обычно. В недвижимость вкладываться бессмысленно, если жить в ЖК то можно забыть про приватность как таковую. Сдавать нет смысла, книги всяко лучше кормят чем копейки с аренды. Хотя как копейки, деньги большие, но пока нужды нет и не факт что завтра не придётся бежать отсюда. Отдавать кому-то нет смысла, просто чью-то жизнь испорчу распросами от налоговой. Тогда по старинке: себе на существование и покупки, а остальное себе за границу. Встав со стола и поднявшись на табуретку, достал с холодильника коробочку. Выглядит как книга, на деле же сейф с замком; взяв ключ из кармана в кармане в пальто, открыл коробочку и повернул им два раза против часовой стрелки, подождал секунд пять пока не прозвучит звук чего-то порвавшегося и лишь затем открыл. В нём лежал идентичный телефон моему нынешнему, с разницей разве что в наличии интернациональной сим-карты. Включив, и введя пароль из цифр заложенных на подкорке головы тут же полез звонить своему давнему другу. Гудки, продолжительные и режущие уши гудки. – Нихуя себе, ты ещё жив?! – с изумлением Лёва поприветствовал. – Да, как видишь ещё могу разговаривать, – ответив ему с некоторой усмешкой над собой. – Ну, говори, за чем чёрт пожаловал? – Да как обычно, денег скину тебе на днях через наших. – О, сейчас как раз проценты щедрые, ты там уже небось на старость долгую накопил, а? – Надеюсь, а то уже надоедает пидорасам всяким книги продавать.... – Да емаё, ты же обещал... – Да бль... Извини, ты ведь знаешь к кому я такие слова использую... – Знаю прекрасно, но даже их чувства надо поберечь! – С чего это? – Чтобы когда их раскрыли, можно было более заслуженно крыть матом конечно! – Злопамятный ты! – Ой, имею право! За то время что он уехал мне перестало хватать таких ненапряжных подколов друг другу, без вкладывания в них серьезности и злобы. – Слушай, могу вопрос задать? – Слуха́ю, – ответил он с некой интригой, слова выкинутые на вздохе к чему-то ведут. – Поможешь... перебраться?