Мы не знали, во что влезаем, но влезли по уши

· · • • • ✤ • • • · ·

По словам мамы, у нас с Фредом всего одна по-настоящему идиотская черта — патологическая потребность лезть туда, куда нормальные люди даже смотреть боятся. И обычно это заканчивается либо травмпунктом, либо выговором от МакГонагалл. Сегодня все шло к обоим вариантам одновременно.       — Ты точно уверен, что у тебя получается? — Я оперся о стену, устало глядя на брата, который уже пятнадцать минут трахал замочную скважину заколкой. Ну ладно, не буквально. Но по звуку — почти.       — Я уверен, что получается, что мы конченые идиоты, — буркнул Фред. Мы пробовали все. Сначала — заклинания. Алохомора, Аберто, Диссендиум, Систем Апперио, Портоберто не помогли. Может, мы бы попробовали еще несколько вариантов, если бы в книге заговоров и заклинаний не вырвали страницы именно из главы по отпирающим заклинаниям. Наверное, тогда, на первом курсе, мы пустили те листы на что-то более важное и интересное, чего, само собой, уже и не вспомню, раз решили оставить себя и последующих представителей Уизли без этой информации. Дверь не шелохнулась и от Бомбардо. Даже не пискнула. Потом была грубая сила: Фред с разбега врезался в нее плечом. Потом я. Потом мы вместе. Результат — синяк у него, ушиб у меня. Мы даже пытались выкурить замок: поджигали в нем порох, засовывали петарды, поджигали саму дверь, засовывали петарды под нее. Ничего. Только вонь и закоптившийся камень вокруг двери. Теперь осталась шпилька. Хотя надежд у меня на нее было немного.       — Прямо сейчас, — пробормотал Фред, выпрямляясь и массируя шею, — я мог бы спать на астрономии.       — Вместо этого ты сидишь на холодном каменном полу, потный, злой и униженный дверью.       — И что это говорит обо мне, Джордж?       — Что у тебя отличные приоритеты. Он снова склонился к замку. Шпилька под его пальцами дрожала, как испуганная девственница.       — Давай, родная, — бормотал он. — Дай нам шанс. Мы, между прочим, сбежали с абсолютно легального времяпрепровождения, чтобы трахать себе мозг, так что прояви уважение.       — Угу, Синистра сейчас в панике: куда делись два лучших ученика.       — Думаю, за наше отсутствие она нас еще и похвалит. И вот в тот момент, когда шпилька хрустнула так, что я уже собирался отойти на случай, если он взорвется, — щелк. Замок поддался. Тихо. Мы оба замерли.       — Ты это слышал? — прошептал Фред.       — Это было…       — Унизительно. Он медленно открыл дверь.       — Я трижды чуть не выбил себе плечо ради этой сраной двери, — сказал Фред. — И что мы получаем? Комнату. С пылью. Поздравляю нас, мы — идиоты.       — Последняя неизведанная комната в Хогвартсе, — добавил я. — И мы, конечно же, нашли в ней…       — …нихрена, — закончил он. Мы вошли внутрь. Комната оказалась крошечной — чуть больше чулана для швабр — пять шагов в длину и немного меньше в ширину, с низким потолком, на котором висели клочья паутины. Пыль лежала таким плотным слоем, что наши следы выглядели как первые шаги на лунной поверхности. В углу валялись обломки чего-то деревянного: возможно, стула, возможно, останков предыдущих исследователей. Пахло здесь как в подвале заброшенного дома: пылью, старыми тряпками и чем-то подозрительно химическим. Воздух стоял. Я чихнул три раза подряд. Фред, вместо сочувствия, тут же начал рисовать на стене писюны пальцем, оставляя за собой дорожки, как лыжник на снегу.       — Ты можешь нарисовать что-то более осмысленное? — спросил я, вытирая нос.       — Это и есть осмысленное, — он закончил шедевр, шагнул назад и, склонив голову, критично оценил пропорции. — Искусство должно отражать реальность. Комната была пуста. В смысле, совсем. Большое окно и один-единственный стол, который, по всей видимости, держался на проклятиях и воле судьбы. На нем стоял телефон. Чертов телефон. Настоящий маггловский — тяжелый, пыльный, с диском для набора цифр. Фред свистнул, пнув ногой стол. Пыль клубами поднялась в воздух.       — Ты когда-нибудь задумывался, зачем волшебникам вообще эти штуки?       — Ну, знаешь, для атмосферы, — я провел пальцем по корпусу, оставляя в пыли борозду. — Чтобы магглорожденные не скучали по цивилизации.       — Или чтобы мы с тобой с ума сходили, — он наклонился ближе, разглядывая диск. — Помнишь, на третьем этаже, возле библиотеки?       — Ага. И рядом с кухнями.       — И в Северной башне.       — И в Западном крыле.       — И все с одной кнопкой.       — И никто никогда не отвечал. Мы переглянулись.       — Ты думаешь… — начал я.       — Этот может быть главным, — закончил он тихо. — Типа центрового. Телефонный мозг.       — Надо проверить. Фред схватил трубку и приложил к уху. Тишина. Ни гудков, ничего.       — Хм. Не похоже, чтобы он звонил куда-то.       — Может, он принимает звонки? — предположил я. — Все те телефоны в школе… может, они звонят сюда? Глаза Фреда загорелись. Он швырнул трубку на рычаг.       — Жди здесь! Он вылетел за дверь, и я остался наедине с комнатой, которая внезапно перестала казаться просто чуланом. Я сел на стол. Тишина.       — Ну, давай, Фред, — пробормотал я минуты через две, как Фред исчез в проеме. — Дай мне повод гордиться твоей дурью. И, как по заказу, телефон зазвонил. Ни противно, ни резко. Глухо, с каким-то утробным дребезгом. Но звонил. Сюда. Я чуть не слетел со стола от неожиданности, но поднял трубку.       — Алло, горячая линия по вопросам дегенерации, слушаю.       — Блять, Джордж, работает! — Голос в трубке был искажен, но узнаваем с первых нот. — Это работает! Я рассмеялся, разваливаясь на столе:       — Значит, все эти годы, когда мы слышали звонки в коридорах…       — Они звонили именно сюда! — перебил Фред, и по шуму в трубке я понял, что он уже несется обратно. — Жди, я… Щелчок. Звонок прекратился. Дверь распахнулась через несколько минут. Фред влетел, запыхавшийся, с глазами, горящими как у маньяка.       — Мы нашли центр всей этой телефонной дури! Представляешь, что это значит?       — Что мы потратим еще полгода, пытаясь понять, зачем волшебникам телефон? — я оперся на локоть, так и не вставая со стола. — У нас же есть совы, метлы, каминные сети… Фред ухмыльнулся своей самой мерзкой ухмылкой и уселся на подоконник, оперевшись на стекло:       — О, Джордж… А представь, если это не для обычных звонков?       — А для чего тогда? Для… — я замер, увидев, как его брови поползли вверх. — Нет. Ты не думаешь, что…       — Секс по телефону, братец!       — Ты хочешь сказать, что все эти годы в Хогвартсе была линия для грязных разговоров, а мы не знали?       — Представь: какой-нибудь застенчивый семикурсник звонит, краснеет, бормочет что-то про «волшебные палочки»…       — …а на другом конце провода — домовой эльф.       — Или Филч.       — Или Дамблдор.       — «Алло, Албус, это снова я, расскажи, как ты представляешь себе тролля в чулках…» Мы оба скривились.       — Ладно, не надо. Мы замолчали. Каждый погрузился в свои мысли, не спеша высказываться первым. В комнате было душно, даже пыль, казалось, села и выжидающе уставилась на нас. Фред ковырял пальцем камень на краю откоса. Я просто лежал. Думать не хотелось. Особенно после всего этого квеста с дверью.       — Ладно, — сказал Фред, наконец. — Предположим, это не для секса.       — Уже прогресс.       — Но все равно — кому это вообще понадобилось? Зачем ставить телефон в комнате, где даже бумаги нет?       — Может, раньше тут был кабинет? Или допросная? Или пыточная…       — За плохие оценки по зельям? — он скривился. — Снейп бы оценил. Фред хмыкнул, уставившись сначала в свод над собой, потом на меня, а потом и на телефон:       — Не, серьезно. Кто вообще будет пользоваться этой штукой? Даже если мы раскопали центр всей телефонной паутины Хогвартса… и что?       — Ну… можно было бы сюда водить кого-нибудь из девочек на свидания. Типа — «пойдем, покажу секретную комнату».       — Очень оригинально. Особенно если тебе не нравятся свидания. Я закрыл глаза. Мозг скис.       — Или можно запустить рубрику: «Позвони и услышь, как тебя оскорбляют за деньги». Фред приподнялся, уставился на меня.       — Оскорбляют… за… деньги?       — Ну, можно не за настоящие. За фантики, жетоны… очки факультета. Он задумался.       — Блин. У нас же даже нет шкалы ценностей. Практически все, что мы делаем, и так бесплатно. Или, наоборот, нам за это дают по шапке.       — Приятная стабильность. Он снова сел на подоконник. Потянулся к телефону, повертел трубку в пальцах.       — А если… — начал он. Я поднял бровь.       — Только не снова про секс.       — Нет. Слушай. Просто… Что, если люди будут сюда звонить? Ну вот просто. По приколу. Чтобы спросить что-то странное. Или признаться. Или пожаловаться.       — То есть как в исповеди?       — Нет, как в горячей линии. Типа — «Привет, у меня проблема, и я не знаю, с кем это обсудить».       — А мы такие — «спасибо, что выбрали службу ебанутых». Он ухмыльнулся:       — Именно. Никакой гарантии, что мы поможем. Но хотя бы выслушаем. Или отговорим. Или предложим что-то настолько идиотское, что человек забудет, о чем вообще говорил. Я сел.       — Погоди. То есть ты хочешь сделать… линию помощи?       — Да.       — С нами на другом конце?       — Да. Гениально же.       Я уставился на него.       — Это худшая идея, которую ты предлагал после уток в Большом зале.       — Ну а вдруг зайдет?       — А зачем? Он замолчал. Снял трубку. Послушал тишину. Потом сказал в нее:       — Ради того, чтобы хоть раз не просто разрушить все, а — помочь.       — Это звучит… — Я задумался. — Это звучит подозрительно альтруистично. Тебя точно не подменили?       — Помогать весело, если делать это по-своему. Без морали. Без правил. Просто брать хаос других людей — и добавлять туда наш. Чтобы либо стало лучше, либо хотя бы не скучно. Я молчал пару секунд. Потом пожал плечами:       — В крайнем случае, сожжем эту комнату.       — И телефон.       — Вместе с телефоном. Мы переглянулись. Решение было принято.       — Ладно, — сказал я. — Но тогда нам нужно название.       — «Горячая линия братьев Уизли»?       — Слишком просто.       — «Служба непрошеных решений»?       — Может, что-то пафоснее?       — «Бюро спасения от твоих тупых поступков»?       — Официальнее?       — «Специальное Бюро Решения Нестандартных Ситуаций имени самих себя»? Я моргнул.       — Звучит напыщенно, пафосно, нелепо…       — Идеально, да?       — Да. Мы пожали друг другу руки.