плата за грехи.

В очередном,тяжёлом забеге, Дважды, полон решимости и уверенности, старался починить генераторы, избегая маньяка, который из-за угла пристально следил за его действиями. Однако, к сожалению, удача в этот раз отвернулась от него, как будто предчищающая беду, и, как итог, он был серьезно ранен. Укрывшись за углом, Черноволосый, обладая смелостью, приготовился к решающей схватке с преследователем, но убийца, неожиданно и совершенно без предупреждения, отступил, что слегка обескуражило его, но и обрадовало одновременно, ведь отступление маньяка давало ему шанс на спасение. Пытаясь трудно восстановить дыхание, он размышлял, почему маньяк вдруг решил его пощадить в этот критический момент. Внезапно, его раздумья были прерваны появлением смутно знакомого силуэта, который приближался с настороженной уверенностью. Ту, насторожился,ловко достав кинжал, готовый к самозащите, но незнакомец оказался быстрее, нанеся резкий и неожиданный удар ножом в грудь. Дальше все померкло: боль, осознание и потеря сознания смешались, как в водовороте. Очнулся герой в незнакомом, таинственном месте – темной комнате с холодным, ледяным полом, ощущая за спиной два мощных крыла. "Значит, я все-таки умер и переродился" – промелькнуло в его голове, и тут же, словно вспышка, всплыли воспоминания о том "незнакомце", казавшемся до боли знакомым и вызывающим страх. Размышления были прерваны появлением силуэта, теперь более отчетливого и устрашающего: черная кожа, фиолетовый торс и четыре черных слизистых щупальца на спине, фиолетовые глаза и шляпа, от которой веяло опасностью. Дважды оцепенел: "Не может быть… это он!" Два щупальца грубо схватили его, лишая возможности вырваться из этого ужасного плена. – Давно не виделись, – произнес Азур спокойно и ровно, отчего стало жутко и не по себе. – Азур?! Но как?! Я же… Азур лишь ухмыльнулся, его улыбка проскользнула на губах, как тень: – Сейчас это не важно. Пришло время ответить за свои поступки, и ты знаешь, что за это придется заплатить высокой ценой. По спине дважды пробежал ледяной холодок, заставив его ощутить, как страх проникает в его самые глубокие, неприглядные чувства. После напряжительной паузы Азур, с выражением лица, полным решимости и беспощадности, вытащил из кармана острый клинок, поднял руку Дважды и поднес лезвие к ее коже, демонстрируя свою полную власть и доминирование. Дважды, охваченный паникой, в попытке избежать неизбежного начал пытаться вырвать свою руку из его крепкой хватки: – Эй?! Что ты делаешь?! Но в ответ он только почувствовал, как захват крепчает еще сильнее, как будто замедляя время и нагнетая атмосферу страха. – Не кричи, только хуже сделаешь, – произнес Азур, его голос был холодным и безучастным, как сам острый клинок, который готов был совершить свой ужасный акт. Лезвие коснулось нежной кожи Ту тайма, оставляя за собой тонкий, но болезненный след крови, что заставило его губы сжаться но взгляд его не отрывался от Азура, полон страха и в то же время непонимания, что происходило. Кровь медленно начала стекать на пол, образуя темные пятна, что больше напоминало о предстоящем ужасе и неотвратимых последствиях. Лезвие снова коснулось кожи, на этот раз с гораздо большим, осезаемым давлением, оставляя след, который было невозможно игнорировать. Слёзы, не в силах больше сдерживаться, покатились по щекам Дважды, придавая тому вид раскаяния и страха. – Азур, прекрати, умоляю, мне правда жаль… На его искреннюю просьбу сработала лишь гнетущая тишина и новые, более глубокие порезы, которые только добавляли к его агонии и страданиям. Кровь, которой так много было уже истрачено, медленно стекала, словно наслаждаясь своей уловкой, как будто сама жизнь оставляла его. "Мерзко… как же это мерзко," – пробормотал Дважды, его голос был полон отвращения и унижения, придавая ситуации еще больший оттенок безнадёги и отчаяния.Сил больше не было, чтобы продолжать сопротивляться; в этот момент, полный отчаяния, он смирился со своей ужасной участью, ожидая, когда же все это ужасное завершится. Порезы становились все глубже и глубже, пока наконец не достигли кости, оставляя его с чувством абсолютного безумия и страха перед неизбежным. Азур, не проявляя ни малейшего сострадания, взял емкость с уксусом и, не задумываясь, вылил содержимое на открытые раны, заставляя Дважды закричать от невыносимой боли, в проклятиях и криках, которые вырывались из его уст, отражая всю его внутреннюю борьбу и тьму. Но Азур оставался абсолютно безразличным к страданиям, которые причинял, как будто это было его предназначение. Щупальца, как будто выполнив свою зловещую задачу, отпускали его, на время оставляя в покое от жестокого братства. Уходя, Азур произнес вдогонку, его голос был полон замороженной жестокости, бросая тень страха: –наконец ты поплатился за свои грехи. Дважды остался один, без надежды, в оцепенении, проживая последние минуты, осмысливая происходящее, осознавая всю безнадежность своего положения. Заслужил ли он это? Возможно, да.