Часть 4

      Парень рухнул на пол, и я, не раздумывая, вонзила нож ему в ногу. Его утробное рычание отозвалось во мне странным, почти сладостным чувством. Боль, которую я причинила ему, почему-то доставляла мне...удовольствие. – Тварь здесь ты, Изана, – прохрипела я, вкладывая в эти слова всю оставшуюся силу. Я возвышалась над ним, словно пантера над загнанным кроликом. В его глазах бушевала ярость – взгляд демона, готового разорвать меня на части, не оставив и горстки пепла. И этот взгляд… он почему-то притягивал меня. – Я убью тебя, – бесстрастно процедил Изана. Он вырвал нож из ноги, не издав ни единого звука, и, поднявшись, двинулся ко мне. Я отшатнулась к стене. В глазах темнело, рана на горле горела огнем. Зрение двоилось, в ушах звенело, шею пронзала невыносимая боль. За дверью послышался шум борьбы, звуки выстрелов. В комнату ворвались сотрудники, свалили Изану на пол и скрутили его. "Успели," – подумала я, медленно сползая по стене вниз. Изана молчал, не проронив ни слова, лишь пристально смотрел на меня своими пугающими, бездонными очами. На его лице не отражалось никаких чувств, что одновременно притягивало и вселяло неподдельный ужас. Это последнее, что я смогла ясно разглядеть. Дальше воспоминания стали размытыми: видела, как его поднимают, заковывают в наручники, выводят из помещения - и все это время чувствовала на себе его взгляд.

***

      Передо мной, словно из кошмарного сна, возник силуэт отца, ремень зловеще качнулся в его руке. Я отчаянно рвалась, как птица из силков, но его хватка, грубая и безжалостная, вмиг пресекла попытку бегства. Удары обрушились градом на лицо, от пинка в живот дыхание перехватило, а во рту разлился знакомый, мерзкий вкус крови – привкус унижения и боли. – Харуко, закрой свой рот! – прошипел отец с леденящей злобой. – Пожалуйста, отец… – мольба тонула в слезах, – не трогай меня! Непонимание разрывало сознание: за что? Почему именно я? В отчаянии я видела, как мама, бросилась на защиту, но в ответ лишь сокрушительный удар кулаком отбросил ее на пол. Несмотря на боль, она, словно раненая птица, вновь и вновь пыталась меня заслонить. Все было тщетно. Сила отца – грубая, животная – несоизмерима с ее хрупкостью. Он оттащил ее к двери, словно тряпичную куклу, схватил за волосы и с силой ударил головой о стену… Мама безвольно рухнула на пол, превратившись в безжизненную куклу. Отец, с дьявольским спокойствием запер дверь на замок и, расстегивая брюки, двинулся ко мне… – Нет!! Не трогай меня! – мой голос сорвался в истошный крик, а руки судорожно закрывали лицо.

***

      Я внезапно распахнула веки, обжигающие капли влаги текли по щекам, а в душе разливалось омерзение. Невыносимая боль и гадливость сковали меня, я коснулась лбом ладонью, слезы лились ручьем, я не могла сдержать этот поток. Осознав, я поняла, что нахожусь в больничной комнате. В голове вспыхнули светло-фиолетовые глаза, и в памяти начали всплывать события, связанные с Изаной. Шея была обмотана бинтами, но пульсирующая боль не утихала. "Урод, мне следовало прикончить его. Какая же мерзость", - промелькнуло в голове.       В комнату вошел врач вместе с моим начальником. –Очнулась? – произнес врач. – Мы подлечили ваше горло, теперь все хорошо, не хватило пару сантиметров, так вы бы точно погибли.– с улыбкой добавил он. – Харуко, как самочувствие? – с легкой тревогой спросил мой руководитель. –Бывало хуже, все в порядке, – невозмутимо ответила я. –Я осознаю ваше нежелание оставаться в стационаре, выпишу вас ориентировочно через 3-4 дня, нам необходимо проследить за вашим состоянием. –Я понимаю, – произнесла с усилием, чувствуя острую боль. –Рекомендую вам меньше разговаривать и избегать переутомления. Исключите крики и громкую речь. Говорите только тихо. Я еще навещу вас сегодня.– сказал доктор, и вышел из палаты. Я осталась наедине с начальником. Я посмотрела на него с вопросом, и он, как будто угадав мои мысли, начал говорить. –Харуко, – начал Марко с тяжелым вздохом, – благодаря тебе мы смогли его задержать. Мне искренне жаль, что ты пострадала из-за этого. Огромное спасибо тебе, за это полагается вознаграждение, и я уже позаботился об оплате всего необходимого для твоего восстановления. Это все, чем я могу помочь, – сказал начальник с сожалением. Меня раздражала его жалость, ведь я сама приняла это решение. К чему эти сопли? Но, в этом есть и свои положительные стороны. Я кивнула в знак благодарности и спросила: –Через неделю произойдет судебное заседание, или что решили с его делом? – прозвучал мой охрипший голос. –Все верно, через неделю. Ты отлично поработала, все собранные тобой улики и документы представлены в идеальном виде, – он улыбнулся. Марко чуть задержался, прежде чем попрощаться и пожелать скорейшего выздоровления.       Оставшись наедине в палате, где белые стены угнетали, мне было крайне некомфортно. Рядом лежал телефон, и звук пришедшего уведомления заставил меня потянуться к нему. Прочитав сообщение, я усмехнулась. –Кажется, приспешники короля кусаются не хуже псов. – прошептала, кладя телефон на прикроватную тумбочку. — Изана, никак не можешь смириться с тем, что уступил девчонке? — ухмылка расцвела на моём лице, тронув щёки лёгким румянцем торжества.