Песни, кабинеты и дружба

Семья Ноя создала традицию, каждый год перед первым учебным днём просматривать альбом с архивными фото. Часто там были смешные и глупые фотографии родителей и Ноя, но с каждым годом ему становилось всё более стыдно смотреть на это. Не потому что вид его малыша или выпивших родителей его смущал, тут скорее дело в самой традиции. Его смущало это рвение и приверженность такому глупому делу. И каждый раз — одни и те же фото, истории, и счастливые лица мамы и папы в момент рассказов. Ноя безумно злило их счастье такой глупости. Мама уже несколько часов, как занимается своей работой. На это время она всегда надевала что-то «скромное и опрятное». Не то, чтобы она как-то иначе одевалась в другое время, но работа на благо церкви требовало максимальной веры в святость куска одежды. Главное, что Ной не страдал от нескончаемых правил от Всемогущего. В шестом классе он будет проходить много интересных тем, по типу ботаники и химии. Там-то уж точно Ной узнает, как зародилась жизнь. А отец уже уехал по работе на участок к одному высокопоставленному мужчине на окраину города. Как водится, это был зажиточный район с охранным постом и камерами. И Кайлу очень льстило, что его маленькую семью знают в таком месте. И всякий раз Кайл приезжал на потрёпанном минивене к посту и широко улыбался. А иногда его приглашали на барбекю со женой и Ноем, отчего Кайл светился ярче. Потому что здесь ты можешь и скромно служить с родными в церкви, и не нищенствовать. И жить богоугодно, и дарить счастливое детство любимому сыну. А в машине стучали и гремели лезвия кусачек и секаторов. «Сегодня много работы, осень не за горами, и надо как можно больше успеть» — этими мыслями полнятся головы садовников, и голова Кайла. А пока отец обстригал деревья и кусты, Маргарет тихонько сняла очки, прокашлялась и звонко позвала Ноя. — Сына, что будем кушать? Ужин скоро! — Ма, сырные спагетти. Приготовишь? — Ной старательно проверял список для школы и параллельно отвечал матери из соседней комнаты. — Окей, тогда с тебя посуда. — голос уже звучал в коридоре, и последнее слово смешалось с условным стуком в дверь, — Ты готовишь место к завтрашнему дню? — Угу, хочу распределить всё так, чтобы ничего не забыть. А то ребята уже не будут впрягаться. — А-а, поняла. А Бекки как, вы завтра пойдёте куда? — Ребекка для Маргарет была как названная дочь. Она была крайне благодарна девочке, что её закрытый сын не стал изгоем, но напротив, занял своё место в коллективе. — Бекки завтра после школы будет занята, я пока не знаю. Ной любил вот так тихо проводить время за мирной беседой, монотонным занятием и минимумом эмоций. Так проходили все счастливые дни Ноя. Спустя время мама с сыном поели спагетти с дешевеньким сыром. В их маленькой гостиной было места позарез, и Ною иногда становилось трудно дышать в комнате, так, будто стены съедали весь воздух, и мебель заставляла дышать чаще и мельче, настолько было компактно мальчику. И это жутко бесило. Но, когда отец приезжал на ужин, можно было отвлечься и посидеть на диванчике перед телевизором. Там как раз шел блок песен. Совсем недавно весь мир собирался и пел. Ною казалось, что только в полной глуши люди не смотрели новых исполнителей с яркими хитами и стильными выступлениями. И Ной иногда шаловливо представлял, как на сцене широко улыбается и благодарит отца и мать за их веру в сына. И уже даже не важно, театр, кино, шоу, или даже песни — Ной просто хотел быть значимым для мира. Маленький Ной сидел и слегка настукивал ногой в носке такт какой-то случайной песне, застрявшей в его голове. Он повторял ритм припева из раза в раз, уже не слушая телевизор, при том, что песня давно сменилась несколько раз. Ной любил засыпать в свете. Он жутко не любил тишину и темноту, будто бы не желал оставаться наедине с собой. И маленький плеер слегка дополнял освещение, и свет от экранчика ложился аккуратно на провод наушников и длинные редкие ресницы мальчика. Этот свет в комнате ещё сильнее выбеливал кожу и кромкой освещал русые волосы. В такие моменты Ной представлял себя котом, который укрывает лицо лапками и щурится, потягивая ногами. Правда, спать не хотелось, голубые глаза сверлили взглядом стол и принадлежности, лишь иногда переключаясь на ковёр и ламинат. «Интересно, как там Бэкки?» А Ребекка в эту ночь спит как убитая. Она относила еду бабушке в пансионат и долго ревела от несправедливости жизни. Зачем она знает свою бабушку, если всё её детство бабушка доставляла проблем? Никому не пожелает помогать с родственниками с деменцией. Даже самому ужасному человеку. Первый день в школе был замечательный. Учительница Йонг любила свою работу и потому её класс украшался под любой праздник, дату или событие. Хотя первый школьный день не праздновался, она проводила первый урок со своими детьми исключительно за разговорами и чаем. Она любила детей, и искренне вкладывалась в разговоры. Переключаясь от одной группы к другой она следила за качеством общения, вовлечённостью детей. — Мисс Йонг, а вы любите петь? — Ребекка громко крикнула на весь класс, что на секунду гул стих. — Я? Ты чего, я совсем не умею. Голос никакущий, мой максимум — гитара. Ребекка была очень активной и шумной девочкой. Долговязая Бекки отлично ладила с разными людьми, а способность найти общие темы пророчила ей судьбу активиста и успешного компаньона. Голос её звонкий и немного высоковат, но слушать её нравилось Ною. Активные занятия сменялись стихийно и часто, а её занятием с детства было рисование. Только кисти и карандаши она не оставляла никогда. — Биза, ты что, собралась петь? — Ной плавно придвинулся к девочке и почти шепотом спросил. Бизой он звал Бекки с первого класса, когда они ещё болтали на выдуманных языках. А смысл этой клички уже затерялся в памяти, напоминая Ною о приятных чувствах к ней. — Йоль , да! Я буду певицей! Моя мама уже придумала мне костюм на концерт. — Какой концерт? Ты хоть одну песню написала? — Это не так важно, Йоль. Главное — это стиль. — беззаботная улыбка резво появилась на лице девочки. Человек-цунами, она могла вдохновить любого на что-то сумасбродное. Ною оставалось только смотреть и молчать, приоткрыв рот. Петь? Она же и его притащит в это дело. Этот день был немного хмурым. Небо укрывали однотонные облака, и редкие капельки едва касались стёкол. Все организационные моменты решены, занятия отсижены, и Ной готовился на выход, тогда как Ребекка высматривала эту светлую голову сквозь других в дверном проёме. Да, ждать его было невыносимо, он как всегда мешкал и дотошно укладывал вещи в сумку. На выходе Ной почуял не то, подруга до сих пор не висла на нём с новой идеей. — Стоять-бояться! Тебе не сюда. — Бекки резко схватила Ноя за рукав и с силой потащила в другую от выхода сторону. Почти бежав, они достигли некой комнаты без опознавательных знаков. Людей почти нет и мусорное ведро было пустым. Значит, сюда даже не заходят выкинуть что-то. — Биза, это что? — Ной переводил дух, поправляя сумку, которая уже успела спасть с плеча, больно стягивая кофту с плеча. — Это наш зал репетиций, — девочка тоже едва поправила низ рубашки в попытке создать вид важности, и указала ладонью на дверь. — здесь мы будет сочинять. Ною не нравилась идея, но её он не хотел расстраивать, а потому молчал. Без лишних слов она открыла дверь широким движением и нарочито галантно пропустила Ноя. Заходить было немного страшно. Ной боялся увидеть пустой кабинет в плёнке, или полную комплектацию инструментов, что было бы ещё хуже. А там находились действительно инструменты: синтезатор, акустика и ударная установка. Также были шкафы с какими-то ящиками, альбомами и журналами. Бекки, не дав рассмотреть внимательнее кабинет включила свет и нетерпеливо заявила: она выпросила это место у мисс Йонг. — Ты с ума сошла? Ты знаешь, что бросишь петь, и всё равно впутываешь в это взрослых? — Ной очень злился. Он не хотел, чтобы взрослые, которым нужно тяжело работать, парились над детскими развлечениями. Ребекка не желала слушать это, и вышла из кабинета. Где-то за дверью стояла её сумка со стойками и микрофонами. Ной явно не ждал, что она так воодушевится новой идеей. Это никак не вписывалось в план о тихой жизни. Скрепя сердце мальчик выслушал свою подругу и согласился убраться в кабинете вместе. Он нашел много чего прикольного. Старые фотки, какие-то записки. А в шкафах оказались фотоальбомы и журналы со старыми песнями. — Ого. — Ной мечтательно протянул и вздохнул. Интересно, Бекки тоже останется в памяти этого кабинета? — Йоль, под тебя выделят отдельный шкаф, ты тоже будешь здесь. — Бекки говорила крайне серьёзно, будто видела, как это происходит уже сейчас. — Что ты мелишь? Я здесь так, тебе помочь. — Ну-ка, напой мне ту песню, которая тебя не покидает. Этот, как его, Норт Мори. Мори! Мори! — девочка искренне хотела услышать голос друга. Она ни разу не слышала, чтоб он пел. Хотя знала, что друг обожает музыку. А в глазах Ноя видно было сомнение, тело ступорило, а губы заметно напряглись. Ной спустя время и просьбы напел пару любимых строчек, едва слышно, только добавляя ритм ногой. Это была песня-победительница этого года. Несмотря на то, что настроение песни было одно, сейчас, в стенах пыльного класса для этих двоих она стала совсем о другом. — Ной, ты очень хорошо поёшь. — Ребекка сказала это вполголоса, серьёзно и без лишних эмоций. Её очень поразило то, как друг может петь. Ной резко перестал что-либо произносить. Его злило, что такая талантливая подруга его хвалит. «Нет! Это она хороша!» — эта мысль заставила парня расстроиться и отвернутся к окну. К концу дня они вымотались. Было много что обсудить, но это надо сперва обдумать. Было принято решение встретиться завтра и принести какие-то идеи. Дома Ной долго успокаивал мать, которая всё причитала, что её сын сильно изменился, раз перестал предупреждать её о планах в школе. Было сложно её переубедить, поэтому мальчик лишь извинялся и обещал, что будет следить за тем, чтобы предупреждать маму о прогулках. — Ма, я правда красиво пою? — Ну да, мне нравилось, как ты пел для Санты у елки. — Ной долго молчал, и вскоре кратко рассказал, что теперь помогает Бекки петь. Не хотел, чтобы мама знала о том, что сын теперь хочет петь. Остаток вечера Ной провёл над айпадом. Его мысли хаотично переключались с мечтаний о сцене на первый текст песни. Также он нашел несколько статей о введении в музыку. Читал биографии любимейших певцов. В конце концов сонно Ной посмотрел на настольные часы и ошарашенно замер. Он уже часа три как должен спать. Нервно потерев глаза мальчик запихал все вещи со стола в сумку и лёг спать. Плеер ненужным предметом лежал на комоде у кровати. У Ноя уже не было ни капли сил для прослушивания музыки. Уже в отключке Ною снилось их первое выступление. Как отец перенёс работу ради концерта, и мать радостно машет ему откуда-то из толпы. И родители Ребекки тоже там, тоже счастливы. Казалось, текст песен Ной слышал отчетливо во сне. Будто проснётся и запишет их дословно. Песни нравились толпе, все подпевали и кричали. И ночное небо не мешало радоваться и быть активными. Сон до сих пор отзывался в голове Ноя и покалывал кончики пальцев убедительностью. Хотя слова песен он не вспомнил дословно, какие-то отрывки удалось восстановить мозговым штурмом. Пока шла лекция химии, Ной тихо печатал какие-то заметки в айпаде. И новый курс ботаники он также пропустил, пока вникал в нотную грамоту. Столовая была забита людьми. Пока высокие крутые парни окучили стол ближе к буфету, звезды сидели поодаль, у окна, обсуждали каких-то мальчиков, поправляли волосы и то и дело поглядывали на стол у буфета. Ной же сел за маленький квадратный стол в дальнем углу, снова надел наушники и отбивал пальцами на выдуманных клавишах песню, по которой все советовали учить ноты. А спустя время он оглянулся, и увидел: нетронутая еда на подносе также стояла, основная кипа людей рассосалась, остались только клубы ради обсуждения мероприятий. А Бизы нигде нет. Она на удивление весь день не подходила к Ною. Она, наверное, дома. Или возится с бабушкой. Или нашла новое увлечение. Ной так и не видел подругу ни на уроках, ни у кабинета после школы. Ключей у него нет, а выдавать их собрались только ей. Эта ситуация сильно разозлила Ноя, он собрал вещи и ушел домой. А Ребекка снова отравилась. Её рвало сильнее обычного, уже не по инициативе девочки. Мама Бекки всё возилась на кухне, соображая хоть какой-то ужин для дочки, чтобы она не голодала весь день. А отец уже час на телефоне с другом-врачом, всё пытался узнать, как помочь своей девочке. Их дочь тихо плакала и шипела от боли. Её желудок сильно крутило, а в кишках ощущались колики. Запястья всё же болели сильнее: под браслетами и напульсником поверх старых шрамов кровили новые порезы. Ребекка ненавидела себя за эти шрамы и за ненависть к своему телу. Когда везде кричат, что надо любить себя любой, ты невольно начинаешь унижать себя за иное поведение. И яростнее менять тело, чтобы оно хоть чуть-чуть могло нравиться. Через день она уже готова пойти снова в школу. Она боялась, что Ной будет беспокоиться, и что учительница расстроится. Да и родители уже места не находят от этого отравления. Её желудок часто не принимает пищу. Бедная Бекки. Утренняя традиция по поднятию настроения сильно помогла. Девочка снова начала краситься ярко. Серая кожа нуждается в маскировке, а один тональный уже не справляется. Поэтому новый день — новый макияж. Браслетов на левой руке ещё больше. Красивые с бусинками вперемешку с тонкими и широкими шипастыми не давали увидеть руку. Она их носит уже пару лет, сначала как простое украшение, а вскоре для конспирации. Уже на подходе к школе она заглянула в зеркальце, пошаркала пальцем разрисованную крышечку и поправила свою длинную челку под заколкой. У входа же она увидела фигуру Ноя, сгорбившуюся до вида, будто у него нет головы. Пока она догоняла друга, заметила, что рука перебинтована от ладони до локтя. — Йоль, привет! Что случилось? — она быстро взяла друга за ладонь, чтобы не касаться бинтов — Ты поранился? Скажи, откуда это, как давно? — Бекки тараторила без остановки, а дыхание быстро сбилось, потому что она бежала. — Биза, э, стой! Я просто обжёг руку, ничего такого. — сложно было сказать, злится Ной или просто удивился. Под обеспокоенный взгляд Ребекка начала оправдываться перед Ноем, говоря, что снова заболела. Он не должен знать ни о шрамах, ни о синяках, ни о рвоте. Он не должен знать, что его подруга такая жалкая. Этот день ознаменовался большим количеством групповых и творческих заданий, которые раздавали на каждой лекции. Так происходило каждый год в начале учебы. Детям раздают проекты, которыми они занимаются на протяжении месяца. Где-то они пишут рассказ о каком-то событии, ставят инсценировку. Где-то собирают замысловатые конструкции на определённую тему и тому подобное. А через месяц будет первый сбор в актовом зале для презентации одного из проектов. Ной надеялся, что сосредоточится на заданиях, а потом уже вплотную займётся новой идеей. Вечером в пошарпанном кабинете они собрались во второй раз, готовые делиться всем, что навыдумывали и узнали за эти дни. Ной довольно быстро учится, а потому уже смог разобраться в клавишах синтезатора. Бекки же сидела за установкой и пробовала стучать по ней разными способами. — Биза, я написал черновик. Хочу дописать мелодию. — Йоль, ты серьёзно? Сколько у тебя часов в сутках? — Бекки, услышав его слова невпопад стукнула по барабану палочкой. — Ну, я пока не уверен, что это можно назвать хоть чем-то, но послушай. — и он запел: «Ты будешь милой в этом платье На свой первый выпускной. А я найду в своей палате Перчатки и путь в мир иной.» Песня была сырой, но общий смысл хорошо уловим. А значит, мелодия должна быть подобной тексту: минорной и немного тяжелой. Текст рассказывал о друзьях с различными друг от друга проблемами. Ной словно заглянул под рёбра Ребекке, прочитал мысли внутри черепной коробки. Бекки лишь молча сидела и старалась не прослезиться, настолько текст был цепляющий. — Знаешь, Ной, я бы это слушала. Нужно довести до ума и будет просто огонь! По сути, это их первая репетиция. Кособокая, но лично их. Это событие пророчило для Ноя что-то великое. Будто вот здесь — в этих стенах начинается его настоящая жизнь. Ной и сам удивился, как он так быстро отказался от спокойной жизни. Сейчас ему главное поддерживать Бекки ради её счастья. Вот уже вечер, темнеет раньше. Было принято решение закругляться и ехать по домам. Если Бекки жила неподалёку, то Ною требовалось ехать на велике больше получаса. Но Ной любил дороги, он мог спокойно подумать под монотонные движения ногами. Ужин у Ноя был богатым. Какой-то мужчина отдал его отцу хорошее мясо и свежие овощи, из них и был смастерен ужин. Мама даже достала из-под полов вино. Обсуждая какие-то вещи, понемногу все уставали. Было принято решение незамедлительно расходиться по комнатам. Этот вечер оба провели в своих мыслях. Один с плеером, другая на ковре в комнате. Пока один был счастлив, что увлекается чем-то по настоящему, другая старалась просто уснуть и быстрее закончить день.