Глава 7

      Нацуко избегала его. Это было настолько очевидно, что даже не раздражало. Ран криво усмехнулся, сжимая в руке бокал. На что он надеялся, когда решил, что она действительно ответит на его вопросы? Почему решил, что это абсурдное притяжение взаимно? Надеялся, что она не исчезнет после подписания контракта?       Глупости.       Он осушил бокал одним глотком. Виски приятно обожгло горло, но не смогло отвлечь от навязчивых мыслей. Нацуко мешала ему. И это становилось реальной проблемой. Ран прикрыл глаза, вспоминая вчерашний вечер. Он дрочил, как ебучий подросток. Стонал, словно помешанный. И, блять, чувствовал её. Будто она была совсем близко. Будто он мог бы коснуться её, если бы она позволила.       Она не позволяла.       И это сводило его с ума.       Ран снова потянулся к бокалу и недовольно поморщился. Тот был пуст. Ран покрутил в руках бутылку. Алкоголь действительно был хорош. Как Киёру мог выцепить такого поставщика? Цена была более чем подходящей, им почти не пришлось повышать расходы на клуб. А прибыль действительно начала подниматься. Если бы не постоянные проверки, начавшиеся хуй пойми почему, они бы уже вышли в плюс. Рану пришлось скрипя сердцем согласиться, что Риндо был прав, когда принял на работу этого жеманного старика, с его идиотской тростью. Киёру полностью оправдал себя.       Но что-то всё равно грызло его. Какая-то ускользающая деталь, на которой он не мог сосредоточиться из-за постоянно отвлекающей его Нацуко. Она словно была связующем звеном всех его проблем. Ран тряхнул головой, наполняя стакан. Ещё немного и он станет параноиком.       — Охуительная стратегия, — Риндо недовольно сел напротив, осуждающе буравя братом взглядом. Ран даже не заметил его приближения! То, как брат в последнее время постоянно витал в своих мыслях, пиздецки напрягало. — Думаешь, если нахуяриться, проблемы решатся сами собой?       Ран ухмыльнулся. Обычно раздражённый Риндо забавлял его: уж очень по-детски брат хмурился и надувал щёки. Но в последние дни Риндо был раздражён всегда. Это уже было ненормально. Ран понимал, что бросил брата одного в куче дерьма, понимал, что виноват перед ним. И ничего не мог сделать с этим.       — Пытаюсь проверить это, — Ран легонько толкнул бутылку в сторону брата. — Присоединяйся.       Риндо недовольно фыркнул, снова нахмурился, но бутылку всё-таки взял. Брови Рана удивлённо взлетели вверх, когда брат сделал несколько глотков прямо из горлышка, даже не поморщившись. Видимо, не только он успел оценить качество алкоголя из новых поставок. Ран потянулся, чтобы забрать бутылку, но Риндо демонстративно снова приложился к ней. Боже, ему не хватало только нелепых обид.       — Я тебя понял, сначала дела. — Ран примирительно поднял руки.       Риндо кивнул, но бутылку из рук не выпустил, настороженно глядя на брата. Ран едва не закатил глаза.       — Киёру так и не сказал, кто поставщик?       Начинать именно с этого было ошибкой. Риндо снова насупился, глядя на него из-под бровей. Каждый намёк на то, что Киёру мог облажаться брат воспринимал на свой счёт. Это было максимально по-детски, но сказать об этом вслух Ран бы не рискнул. Судя по состоянию брата, тот был близок к тому, чтобы сломать ему что-то. Давненько они не были так напряжены.       И всё это началось с появления в их жизни Нацуко Амаи.       Даже ебучие проверки.       — Насколько мы уверенны в Изане? — Риндо удивлённо захлопал глазами. Неуверенно ухмыльнулся, будто Ран только что отпустил не очень удачную шутку. — Ты следил за новеньким, ничего? Странно, что как только человек Изаны перешёл к нам всё пошло по пизде.       Риндо уставился на него, будто у Рана выросла вторая голова. От этого взгляда Рану самому показалось, что сморозил уж полную хуйню. Но других вариантов у него не было. Либо Изана решил продать их ради контракта с Амаи, либо они полные долбоёбы, неспособные банально вычислить крысу. Оба варианта его не устраивали.       Ран устало откинулся на спинку кресла. Хотелось сдавить виски, избавиться от нарастающего гудения в черепной коробке. Алкоголь уже не притуплял постоянную головную боль. В этом ему тоже хотелось обвинить Нацуко. Он потёр переносицу и слегка нахмурился, поймав обеспокоенный взгляд брата.       — Ты говорил с новеньким, которого прислал Изана? — по тому, как быстро Риндо отвёл взгляд, Ран понял ответ. Вот уж, блять, молодец. — Верим Изане настолько?       Ран мог поклясться — на лице брата появился румянец. Жаль, ситуация не располагала к концентрации на этом внимания.       — Я, сука, не обязан бегать за новенькими и подтирать им жопы, — брови Рана в очередной раз взлетели вверх, и Риндо поспешно добавил: — Фудзимия следит за ним. Должен был поговорить.       Прекрасно. За человеком, которому Ран не доверяет, следит человек, которому Ран не доверяет. Ебучая комедия.       — Изана не стал бы предавать нас, — Риндо упрямо сверлил его взглядом. — Тем более так, в лоб.       Ран понимал, что скорее всего это правда. Причин сливать их у Курокавы не было, да и знакомы они были слишком давно, для таких глупых подстав. Братья уважали Курокаву. Уважали его веру в свою мечту, поэтому и решили стать её частью. Но Ран всё ещё отчётливо помнил битву с «Тосвой». И то, как близко Изана был к тому, чтобы бросить всё ради абсурдного, навязчивого стремления убить Майки. Что если и сейчас он помешан настолько?       Вот только Амаи тоже не имели никакой выгоды с ебучих проверок в их клубе. Скорее, наоборот. Громкое дело вокруг участников «Поднебесья» может положить конец договорённости.       Ран тяжело вздохнул. В одном он был уверен наверняка: всё это не может быть совпадением. Из этого следовало, что они с Риндо вляпались в какое-то дерьмо.       — Ладно, хватит болтать, — Ран встал, потянулся. Повёл плечами, словно стряхивая накопившееся напряжение. — Пора лично познакомиться с новым барменом, не считаешь?       В глазах Риндо вспыхнул огонёк предвкушения. Он мгновенно узнал этот тон. Когда Ран начинал растягивать слова, произнося их с лёгкой ленцой, Риндо понимал: веселье близко. Наконец, они как в старые добрые времена отпиздят кого-то вместе, не забивая себе голову лишними проблемами. Это стало происходить непозволительно редко.       Риндо улыбнулся уголком рта, отправляя смс-ку Киёру.       — Даже не наденешь перчатки, чистоплюй?              Ран усмехнулся. Попытки брата задеть его были умилительны.       — Сомневаюсь, что мне придётся трогать его, — телескопка тут же оказалась в руках. Ран ласково, играюче, провёл по ней пальцем, не обращая внимания на фырканье брата.       Риндо хрустнул пальцами, опёршись на кресло лицом к двери. Ран облокотился на дверной косяк.       — Ты напугаешь его, — цокнул Риндо.       Ран успокаивающе улыбнулся, слегка прищурился и пожурил брата:       — Думаешь, Изана стал бы держать таких уж сопляков?       От необходимости отвечать Риндо спасла тихо открывшаяся дверь. В пороге стоял молодой парень, скорее всего, даже младше них. Испуганным он действительно не выглядел, с недовольством признал Риндо. Оставалось надеяться, что Ран не будет вспоминать ему такой глупый проёб. Быстрый смешок брата разрушил эту надежду. Конечно, будет.       — Проходи, — ласково произнёс Ран, приглашающем жестом указывая на комнату. — Будем знакомиться.       Парень сделал шаг внутри, опасливо осматриваясь. Стоило его взгляду наткнуться на Риндо, как он тут же выпрямился, едва заметно сглотнув.       Не совсем идиот.       — Как тебя зовут? — Ран по-прежнему стоял у двери, но обернуться новенький не рискнул, поэтому ответил, глядя на Риндо.       — Арата Тодо.       Риндо уважительно кивнул, подражая манере Рана. Голос паренька почти не дрожал, не хотелось заканчивать игру слишком быстро.       Ран сделал бесшумный шаг и прошептал прямо в ухо бармену:       — Приятно познакомиться, Арата Тодо, — зрачки бармена немного расширились, но он остался стоять на месте. — Я Ран Хайтани.       Телескопка нежно, едва касаясь, очертила шею Тодо, оставшись на плече.       — А это мой брат, Риндо, — Риндо махнул рукой, чуть склонив голову.       Ран медленно обошёл Тодо, наклонившись, чтобы быть с ним на одном уровне. Удовлетворённо отметил капельки пота, проступившие у того на лбу. Улыбнулся во весь рот и подал тому платок.       — С-спасибо, — Арата не пошевелился, вцепившись ладонями в брюки. — Это лишнее.       Платок отправился обратно в карман, а Ран печально вздохнул.       — Скажи, Арата, — начал он тихо, склонившись ещё ближе. Парень задержал дыхание. — Ты когда-нибудь ошибался?       Тодо сглотнул. Ладони были влажными, он с силой сжал кулаки, ощущая, как болезненно ногти впиваются в кожу. Словно это могло отвлечь его от происходящего в комнате. Сердце бешено колотилось. Вгляд Рана, который мог бы показаться участливым, словно сдавливал его.       — Конечно, — тихо выдохнул Тодо. — Кто не ошибается?       Ран хмыкнул, улыбка стала чуть шире. Голос был мягким, дружелюбным, почти успокаивающим, а глаза — ледяные, внимательные.       — Хм… интересный ответ. А теперь представь: твоя ошибка может стоить… работы. Или чего-то более… значительного. Как будешь её исправлять?       Арата почувствовал, как холодок пробежал по спине, как будто кто-то коснулся позвоночника ледяной иглой. Он едва дышал, плечи поджались, колени слегка подкосились.       — Бля, ты извращенец, — Риндо ожидаемо потерял терпение. Никогда не любил долгих прелюдий. — Какого хуя с твоим появлением, Тодо, у нас прописалась полиция?       Раздражение тем, что Риндо в очередной раз испортил всё веселье, было разбавлено тем, как побелел Арата. Ран обеспокоенно оглядел его.       — Всё хорошо? Может дать тебе воды? — участливый тон босса заставил Тодо кивнуть в ответ на предложение.       Ран отошёл к столу, взял стакан. Арата заметил, что на столе не было ничего, кроме бутылки виски за секунду до того, как стакан разбился об его голову. Он не успел полностью подавить вскрик, поэтому изо рта вырвался какой-то девчачий писк. Осколки стекла впивались в щёку, но Тодо не рискнул поднять руку, чтобы достать их и вытереть кровь.       Ран лениво оперся о стол, почти улыбаясь, как будто всё это было забавной шалостью. Его глаза, мягкие и дружелюбные всего секунду назад, теперь блестели холодом, внимательно впиваясь в Тодо.       — О, извини… — тихо, почти сочувственно, протянул он. — Не рассчитал.       Арата дрожал. Его глаза лихорадочно метались между братьями, в попытке понять, кто из них более опасен. Он едва не всхлипнул, когда Ран оттолкнулся от стола и сделал шаг к нему.       — Риндо, тебе не кажется, что он не ответил на твой вопрос? — младший Хайтани поправил очки и кивнул, подходя к брату. Арата Тодо попрощался с жизнью. — Стоит научить его хорошим манерам, а?       Арата не был уверен, кто нанес первый удар. Ему показалось, что телескопка Рана пробила ребро одновременно с тем, как нога Риндо выбила коленную чашечку.       Он свалился на спину, инстинктивно свернувшись в клубок. Боль прожигала грудную клетку и колено одновременно, дыхание стало резким, прерывистым. Каждое движение отдавалось эхом в голове, заставляя сомневаться, дышит ли он вообще или уже нет.       — Интересно… — пробормотал он про себя, едва слышно, — оплачивается ли здесь больничный?       Слёзы жгли глаза, но он стиснул зубы, пытаясь не издать ни звука. Ран стоял над ним, слегка наклонившись, улыбка казалась мягкой и заботливой. Это выглядело жутко.       — Мне спросить ещё раз? — Риндо надавил на повреждённое колено, и у Тодо вырвался вопль. — Каким хуем ты связан с проверками?       Ран замахнулся телескопкой под жалкие крики о невиновности, выцепил фразу о том, что Изана не стал бы их подставлять, но дубинку не остановил. Вместе с очередным воплем послышался шум в коридоре, и его дыхание почему-то сбилось.       Он непонимающе нахмурился, ловя вопросительный взгляд Риндо. Пожал плечами, стараясь вернуться в реальность.       Телескопка едва не выпала из дрожащих пальцев, когда дверь с оглушительным грохотом распахнулась.       — Какого хуя?       Голос Нацуко заполнил собой всё пространство. Он словно обволакивал его, погружал в вакуум. Ран почувствовал, как вибрация от её слов поползла по венам сладкой патокой, и задался тем же вопросом.       Какого хуя?       Она была обворожительна. Блузка слегка выбилась из брюк, а лицо было заметным покрасневшим. Сильно спешила.       Ко мне.       Бледный Киёру что-то говорил, но звук его голоса не пробивался сквозь вязкую пелену, в которой Ран внезапно оказался. Зато он прекрасно видел, как Фудзимия схватил её за руку, пытаясь вытолкнуть из их кабинета обратно в коридор. Нацуко проявляла удивительную силу и не поддавалась, гневно сверкая глазами.       — Не смей, блять, к ней прикасаться, — сначала он даже не понял, что это сказал он. Во-первых, потому что он абсолютно точно не собирался этого говорить. Во-вторых, потому что собственный голос показался совершенно незнакомым, звучащим откуда-то издалека.       Киёру замер. Ран был уверен, что Риндо тоже. Посмотреть на брата он не рискнул. Это был полный провал.       Глаза Нацуко блеснули торжеством.       Она сделала шаг вперёд, брезгливо окидывая взглядом стоящую перед ней картину. Спокойно перешагнула Тодо и, по-хозяйски, величественно, опустилась в его кресло.       Вместо ожидаемого раздражения Ран испытал восхищение. Он тяжело сглотнул, не отводя от неё взгляда.       Пиздец.       — Объяснись, Хайтани.       Ран не знал, каких объяснений она от него ждала, но мог точно сказать, что её голос, подрагивающий от сдерживаемой ярости, звучал охуительно сексуально. По позвоночнику расползались знакомые мурашки, а язык быстро прошёлся по пересохшим губам. Ран пожирал её глазами, как богиню, спустившуюся к грешникам. Телескопка с оглушительным грохотом упала на пол.       Это вывело его из ступора. Ран ошарашенно глянул на Риндо, который уже успел всучить Тодо Киёру, и благодарно кивнул. Брат не ответил, сжав губы в тонкую линию. От разговора уйти больше не удастся.       Когда дверь закрылась, оставляя их с Нацуко наедине, Ран всё еще усердно вытирал телескопку платком, усиленно избегая взгляда Нацуко. Он сел напротив, передёргиваясь от её обжигающего взгляда. Воздух начинал искриться.       — Не думал, что ты не обучена манерам, — недопитая бутылка притягивала, и Ран пожалел, что стакан превратился в осколки. Пить с горла в её присутствии казалось дикостью.       Нацуко едва не скрипнула зубами.       — Не тебе говорить о манерах, — её голос сочился ядом, Ран был удивлён, что она сама не отравилась. — Твой кабинет весь в крови, животное.       Ран хохотнул, всё-таки осмелившись посмотреть на неё. Это было ошибкой. Ей глаза затягивали его в пропасть. Или, скорее, в ад. Потому что в том, что он горит, не было никаких сомнений.       — Зачем ты здесь, куколка?       Пальцы покалывало. Ран пытался убедить себя, что дело не в ней, но то, как он непроизвольно подался вперёд, стоило услышать её яростный вдох сквозь зубы, поставило его в тупик. Она не просто нравилась ему. Он, блять, был помешан.       — Не смей играть со мной, Хайтани, — её голос напоминал шипение змеи перед броском. Ран чертовски сильно хотел, чтобы она наконец бросилась, закончив его мучения. — Ты не сказал мне, что все ебучие поставки будут идти через твой ебучий клуб.       Ран замер. Прокрутил её фразу в голове несколько раз, чтобы убедиться, что точно всё услышал так, как она сказала. Какие нахуй поставки?       Нацуко презрительно фыркнула. Видимо, удивление достаточно явно отразилось на его лице. Контролировать себя рядом с ней было чем-то из ряда фантастики. Ран поджал губы. Что теперь скажет Риндо насчёт Изаны?       — Неужели Изана не сказал тебе? — она встала с видом победительницы. Как будто то, что он оказался в ещё больших дураках, нивелировало её собственные неприятности. Ран молчал, глядя на неё снизу вверх. — Какучо был у меня сегодня. Вы назначены официальным представителем «Поднебесья», мистер Хайтани.       Слова Нацуко повисли в воздухе. Ран моргнул раз, другой. Изана охуеть как подставил его. Он резко откинулся на спинку кресла, сжал подлокотники. Насмешливо-торжествующий вид Нацуко жёг сетчатку, мешая здраво оценить ситуацию.       — Ну нихуя себе новости, — протянул он, будто речь шла о какой-то ерунде, а не о том, что его только что сделали лицом Поднебесья. — Изана, значит, решил кинуть твою семейку на нас. Может ты шепнула Какучо о том, что неровно дышишь ко мне?       Нацуко чуть приподняла брови. Её искреннее удивление выглядело довольно комично, но почему-то Ран не ощущал ни толики веселья. Она была поражена тем, что он мог ей нравится? Восхитительно. Он криво ухмыльнулся, прикрывая глаза.       — Ты сумасшедший, — она озвучила это, как неоспоримый факт. — Просто откажись.       Ран посмотрел на неё. Она стояла около стола, на безопасном расстоянии от него. Ему пришлось бы встать и сделать шаг, чтобы коснуться её. Он видел, как её взгляд метнулся к столу, к его рукам, потом обратно к лицу. Она пыталась сохранить невозмутимость, но едва заметное дрожание ресниц выдавало её с головой. Куколка нервничала.       — Отказаться? — он медленно, чтобы не спугнуть её, поднялся. Нацуко всё равно сделала небольшой шажок назад, ещё сильнее выпрямляя спину. Это уже выглядело неестественно. — Зачем? Это выгодно для меня.       Снова шаг в её сторону. Снова шаг от него. Ран не сдержал ликующей улыбки, когда Нацуко упёрлась в кресло. На её лице мелькнуло выражение ужаса, и она опустилась обратно в кресло, будто не могла устоять на ногах. Это вызвало в нём бурлящий восторг.       — Во-первых, ты задолжала мне разговор, — он приблизился вплотную, нависая над ней. Нос обожгло запахом ей духов. Дорогой, тяжёлый аромат, совершенно не подходящий ей. — Во-вторых, то, что «Обсидиан» станет заведением для элиты принесёт мне кучу бабок. — Ран сжимал руками подлокотники её кресла, наслаждаясь её испуганным видом. Его лицо было настолько близко к её, что он мог ощущать тепло кожи. — И самое главное, видеть то, как ты пытаешься делать вид, что между нами ничего не происходит, а сама дрожишь, как мышь — стоит любых усилий.       Губы Нацуко дрогнули — будто она хотела что-то сказать, но воздух застрял в горле. Она с силой втянула его через нос и резко, почти болезненно выдохнула, пытаясь вернуть себе самообладание.       — Ты… мерзкий ублюдок, — выдавила она, голос сорвался на шёпот, но взгляд оставался прямым, колючим.       Ран усмехнулся, чувствуя, как по венам разливается огонь. Он хотел поцеловать её.       Нацуко, словно прочла его желание, отшатнулась. Ран почуял её страх. И этот запах нравился ему гораздо больше. Она была в ловушке. Её влажные, дрожащие губы притягивали его. Желание коснуться их было осязаемым.       Ран склонился ещё ниже, его дыхание обожгло её щёку. Нацуко вжалась в спинку кресла так, будто могла раствориться в коже обивки. Он видел, как её ресницы задрожали, как горло судорожно дёрнулось, когда она сглотнула.       — Ты боишься меня, куколка, — прошептал он прямо у её уха, наслаждаясь каждым её вздохом. — И это лучшее, что я видел за всё ебучее утро.       Она смотрела на него, как завороженная. И если бы она оттолкнула его, если бы сказала что-то ядовитое, в своем стиле, или хотя бы просто промолчала. Если бы она собственноручно не толкнула его в пропасть, он бы остановился.       - Боже... - вырвалось у неё с тихим придыханием, прежде чем она приоткрыла рот, делая неуловимое движение навстречу.       Господь больше им не поможет.       Ран поцеловал её резко, ломая последние преграды, будто боясь передумать. Его губы прижались к её, в нос ударил фруктовый запах её блеска. Ран безжалостно слизал его, давясь дыханием.       Он почувствовал её судорожный вдох. Поймал его, смешивая со своим. Его губы снова нашли её. Она пыталась сжать их, пыталась свести к минимуму их соприкосновение. Он прижал её сильнее, наклонился глубже, чувствуя, как её дыхание щекочет его щёку. Запах её духов смешался с привкусом виски на его губах — горьким, тяжёлым, терпким. Ран едва не застонал.       И вдруг она дрогнула. Ресницы опустились, скользнув по его щеке. Её рот едва заметно приоткрылся, и Ран жадно воспользовался этим — язык настойчиво скользнул внутрь, требуя ответа. Он чувствовал её дрожь, горячую, почти лихорадочную, и это только распаляло. Его пальцы сжали её лицо, большой палец упёрся в скулу, больно надавив.       Она зашипела от боли и вцепилась ногтями в его запястье. Кожа под её пальцами вспыхнула огнём, но отступать он не собирался. Напротив, стиснул её сильнее, заставляя принять его напор. Каждый удар сердца разгонял по телу электричество, сжигая всё внутри него.       Но ему всё равно было мало.       Губы Нацуко больше не были неподвижными. Она отвечала — то яростным укусом, то коротким, отчаянным движением навстречу. Она ненавидела его и в то же время горела под ним, и Ран чувствовал это каждой клеткой. Её дыхание становилось всё более рваным, грудь поднималась часто, прерывисто, почти касаясь его.       Он горел. Его тело жаждало её, всю, без остатка. Ран провёл ладонью вдоль её шеи, опускаясь на плечо, чувствовал, как кожа дрожит под пальцами. Она не отстранилась. Ему хотелось кричать.       Член болезненно оттягивал брюки, и именно это вернуло его в реальность. Осознанием: остановится позже он уже не сможет.       Когда он, наконец, оторвался, между их ртами тянулась тонкая нить слюны. Его дыхание било ей в губы, влажные, распухшие, предательски дрожащие. Щёки горели, ресницы метались, будто она боялась поднять глаза.       Он отступил на шаг, едва контролируя себя, и наблюдал за ней сверху вниз. Нацуко тяжело дышала, грудь вздымалась, руки сжали подлокотники кресла так, что ногти врезались в дерево. Её глаза блестели, отражая смесь злости и напряжённого, почти болезненного возбуждения. Нацуко была настолько прекрасна, что ему захотелось пасть перед неё на колени.       Ран ощущал, как жар от неё разливается в нём самом, как каждая клетка тела кричит, требуя больше. Его ладони всё ещё дрожали, а пальцы будто сами искали контакт — с её шеей, плечом, с любым участком кожи. Он сжал кулаки, в отчаянной попытке не вернуться к ней.       Он видел, как Нацуко сжимает зубы, пытаясь подавить рывки дыхания, как губы дрожат, как она пытается подавить эту бурю, вернув свою сдержанность. Каждый её вдох отдавался в нём эхом, каждый короткий выдох отзывался в груди как пульсирующая боль, которую невозможно игнорировать. Его тело снова дёрнулось к ней, против его воли.       Нацуко подскочила мгновенно. Слегка пошатнулась, но когда Ран сделал движение, чтобы поддержать её, зашипела, словно рассерженная кошка. Её глаза горели. Теперь только ненавистью. Она обошла кресло сзади, не сводя с него глаз. Он не отрываясь смотрел в ответ.       Нацуко резко повернулась и шагнула к двери. Сначала неуверенно, один шажок, сбегая от напряжения, пропитавшего комнату. Затем ещё несколько, более уверенных. Её движения были быстрыми, точными, но каждый шаг отдавался в груди Рана огнём, инстинкты вопили, требовали остановить её.       Он хотел крикнуть ей, удержать, но тело не слушалось разума. Сердце бешено колотилось, кровь в висках горела, а каждая билась в агонии, требуя реакции, близости, контакта. Её бегство только подливало масла в огонь.       — Куколка… — выдохнул он, голос низкий, срывающийся от напряжения, — не смей уходить.       Она не остановилась. Глаза горели яростью, полны вызова, и это только сводило его с ума. Дверь почти захлопнулась перед его носом, и он ощутил, как ладони непроизвольно сжимаются в кулаки. Тело требовало её так остро, что каждая попытка разума контролировать себя казалась бессмысленной.       Ран сделал шаг вперёд — потом ещё один. Её шаги отзывались эхом в его сознании, каждое движение Нацуко, каждый вдох и дрожь были словно электрический разряд, пробегавший по всему телу. И вместо того чтобы облегчить ситуацию, её бегство только усиливало его возбуждение, делало желание почти болезненным.       Он не знал, как сдержать себя, как остановиться, но одно было ясно: она уходит, и он не сможет позволить этому случиться.       Глаза Нацуко мельком встретились с его взглядом — и в этом коротком столкновении была вся сила их противостояния: ненависть, вызов, желание. Она почти коснулась ручки двери, готовая исчезнуть из комнаты, но Ран остался неподвижен, стоя в центре, весь охваченный огнём внутри.       — Нацуко...       Дверь закрылась за ней, и тишина накрыла комнату. Сердце Рана всё ещё бешено колотилось. Он прикрыл глаза, ощущая на кончике языка терпкий вкус её губ.