Help me...

Пожалуйста… Пожалуйста помоги мне! Пожалуйста… Выпусти меня! Не могу… ПОЧЕМУ, ЧТО Я СДЕЛАЛ? Ты убил их. Н-Но… Это был не я… ЭТО БЫЛ НЕ Я! ВЫПУСТИ МЕНЯ, ФРЕДБЕР! Ты убил этих невинных детишек. Как я могу тебе после такого доверять? ГОВОРЮ ЖЕ! ЭТО НЕ Я! ЭТО ВСЁ УИЛЬЯМ! Это… Это… Уилл… Он… У-Убил их… — Ты врешь. — горько усмехнувшись, сказал мишка. — Мистер Афтон хороший человек. А ты убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Перед глазами всё потемнело. Спрингбонни нервно дышал, из горло издавалось хрипотцой из-за истошных криков. Его собственных криков. Он держался за голову, стараясь заглушить голоса детей. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. НЕТ! Я НЕ УБИЙЦА! ХВАТИТ!!! Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. Убийца. — Ты убил их. — прозвучал холодный голос Фредбера, словно тот излагал приговор. Спрингбонни со страхом смотрел на жёлтого медведя. Когда-то они были братьями. А может даже больше, чем друзья. Но всё изменилось после того дня. Происшествие, что сейчас всё ещё оставалось на губах Фредбера. Его рот был окровавлен. Окровавлен кровью младшего Афтона. — Э-Это не я… — хрипел Спрингбонни. — Это ты. — прорычал Фредбер. Его некогда голубые глаза теперь почернели, и вместо них появились две белые точки. Он с призрением смотрел на своего младшего брата. Окровавленного. В крови пятерых детей. — НЕТ! — взмолился Спрингбонни, пытаясь полсти. — ЭТО НЕ Я! ПРОШУ ФРЕД! ЭТО НЕ Я! ПОВЕРЬ МНЕ! Я НЕ МОГ КОНТРОЛИРОВАТЬ ТЕЛО, КОГДА ОН ЗАЛЕЗ! Я НЕ ХОТЕЛ ИХ СМЕРТИ. Он плакал. Плакал… Пытаясь дотянуться до старшего брата. Но тот был будто далеко. — Прошу… Не оставляй меня! — хныкал кролик, пытаясь полсти. Но фигура его брата тут же исчезла, растворившись во мраке комнаты. Он остался один… На долгие годы. А тишина… Только сильнее сводила с ума. Давя на такой хрупкий искусственный интеллект. Всё тело отказало. Он не мог двигаться. Не мог встать! Он лишь содрогался у предсмертных конвульсиях. Нет… Не он. Это делал Уильям. Он чувствовал, как его эндоскелет с каждой секундой вгрызается в тело некогда живого человека. Он был весь в крови. — Ты заслужил это. — раздался насмешливый детский голосок. Голова не двигалась. Единственное, чем он мог двигать — это глазами. Перед ним стояли души детей. Пятеро детей. Фредди, Бони, Фокси, Чика и Голден Фредди. Последняя была черноволосой девочкой с двумя хвостиками. В этой шайка не хватало марионетки… Он хотел ей ответить. Хотел снова кричать. Кричать, что это не он сделал. Это сделал Уильям Афтон. Его создатель. Что теперь… Погибал внутри своего творения. — Они тебя бросили. — не утешительно прохрипел голос призрака. Он с печалью смотрел на кролика. Аниматроник скрутился в клубок, продолжая царапать стены. Прошло, наверное, уже больше десяти лет. А может, и все двадцать или тридцать! — Нет… Я… — хныкал кролик, обнимая свои колени. Уильям выдохнул и наклонившись ближе, стал поглаживать макушку робота. — Пружинка. Аниматроник не смотрел на него. Он все также прятал своё личико в коленях, захлебываясь слезами. «Он ещё себя тихо ведёт,» — сказал про себя Уильям, задумавшись. Когда он в первые проснулся в виде призрака. У Спринги истерика была ещё хуже. Дошло до того, что кролик хотел вырвать труп Уильяма из своего тело вместе с эндоскелетом. Вероятно, убив их обоих. Афтон смог тогда его остановится. Но не криками и уж точно не кулаками. Он его обнял… Объятия- то, что очень редко получали его собственные дети, получил сраный аниматроник. Уильяма горько усмехнулся от такой странной мысли. После той истерики, Спрингбонни успокоился. Он совсем стих. Продолжая лежать в углу, прижимая к себе колени. Он редко разговаривал с Уильямом, что, конечно, давило и на его рассудок. Хотя будто он был нормальным? Тишина сжирала их обоих заживо. И Уильям предпринял меры. Меры разговорить Спрингбонни. Но всё было четно. Он нервно вздохнул, играясь с поломанным ухом кролика. — Ты всё такой-же милашка. Спринги дёрнул своим здоровым ухом, не отвечая. Он всегда слушал, что говорил ему Уильям. Обычно это был монолог. Доходило до того, что Уильям ему всю биографию рассказывал, лишь бы не сойти с сума от тишины. Конечно же, это не помогло. — Мне так нравилось тебя обнимать. У тебя очень мягкий мех. И приятный голос, — размышлял Уильям вслух. — И… Это правда. Я не вру. Аниматроник махнул головой. Поломанное ушко Спрингбонни убежало от Уилла. Конечно же, он обиделся, отворачиваясь. И снова тишина. Уильям просидел в тишине всего две секунды, как снова заговорил. И по голосу было слышно, как ему страшно. — Генри не хотел вашего дальнейшего использования, — он нервно сглотнул, расстёгивая рукав. — После того, как пружинные замки слетели. Он хотел вас убрать со сцены, н-но я настоял. П-Потому что… Спрингбонни устало посмотрел на призрак мужчины. Темно коричневые волосы, слегка бледная кожа, голубые глаза… И фиолетовая рубашка. Афтон, судорожно закатав рукав, смотрел на отметины на руке, Спрингбонни невольно тоже посмотрел туда. — Я… Я… — хрипел мужчина, потирая руку. — Я чуть не умер… Когда твои пружинные замки слетели. Э-это было на сцене… Бонни поднял голову, смотря на трясущегося мужчину. У него снова паническая атака? Или он просто сходит с ума? — Я… С-Спрятался з-за… К-кулисами. Ожидая, пока выступление Фредбера з-закончится. — он усмехнулся, широко расплываясь в улыбке. — Было много крови. Спринги вздохнул, полностью поворачиваясь к призраку. Казалось, он даже облокотился о его плече. — Ты, наверное, не помнишь этого. — Помню, — тихо сказал Пружинка. — Фредбер потом подумал, что я кого-то убил. Уильям хрюкнул, продолжая рассматривать шрамы от пружинных замков. После того дня он явно изменился. В худшую сторону. Отметины от эндоскелет Спрингбонни были ему хорошим напоминанием о его глупости. Но это ещё и был спусковым крючком к его становлению убийцей. — Я… Хотел. — он затрясся пытаясь сдержать смех. — Я больше не мог… Я все рано одевал тебя. Даже не думая, что ты что-то осознаешь. Мне просто нравилось чувствовать риск повторного слетания замков. Спрингбонни нахмурился. Кому вообще понравится такое??! — Но потом произошёл укус. Сукин сын, Майкл! — мужчина впился в свою руку, скручиваясь от боли. — Я ХОТЕЛ ЕГО УБИТЬ! ЗАСУНУТЬ ЕГО БОШКУ В ДВЕРЬ! НЕТ, БЛЯТЬ, В АНИМАТРОНИКА! ЧТОБЫ ЕГО МОЗГИ БЫЛИ РАЗБРЫЗГАНЫ ПО ВСЕМУ ПОЛУ! НО- Уильям застонал от боли. Его тело трясло, а паника нарастала с каждым сердцебиением готовясь обрушится на него в любую секунду. — Он мой сын. Спрингбонни в ужасе замер. Уильям хотел убить своего сына, но не смог. Ведь тот был его родным ребёнком. Поэтому он решил убить… Детей… Тех пятеро. — Я убил Шарлоту, — прохрипел Уильям, широко улыбаясь. — Какие-то уебки выгнали её на улицу под дождь. Так, и ещё закрыли охранную Марионетку, а жаль… Она бы ей помог. Кролик поморщился, отодвигаясь от Уильяма подальше. Афтон, конечно же, это заметил. В его красивых голубых глазах, что застилала серая пелена, будто бы показался лучик осознания. Он виновато отвернулся от кролика. Возвращая рукав рубашки в обратное положение. — Я заслужил смерти, — шепнул мужчина, застегивая рукав. — Но не ты. Ты не заслужил всего этого, Пружинка. Дети просто… Не видели в тебе личности. Для них ты был мной. — Уилл… Неловко отозвался мужчина, смотря на любимого кролика. — М? — Т… Ты тоже меня бросишь??!! — выпалил Спрингбонни, хватать за мужчину. Уильям чуть ли не крякнул, когда его схватили в железные обнимашки. С чего такой вопрос вообще??!! — ФРЕДБЕР МЕНЯ ЗАПЕР ЗДЕСЬ! МАРИОНЕТКА ЗАСТАВЛЯЕТ ТЕБЯ СТРАДАТЬ В МОЁМ ТЕЛЕ! ТАК… — он хныкал, зарываясь мордочкой в фиолетовую рубашку. Спрингбонни был жертвой обстоятельств. Его ненавидел собственный брат. Хотя он и не делал убийства детишек. Марионетка заставляла его страдать вместе с Уильямом внутри. Дети же. Видели в Спринги лишь убийцу. Жёлтого кролика. И в этом была только вина самого Уильяма Афтона. Человека, из-за которого и пошли все беды. — Не уходи… — прохныкал кролик. — Останься… Я… Не хочу быть один… Ты же меня не оставишь? Уилл горько усмехнулся, мягко гладь макушку. — Не оставлю, Пружинка. Теперь мы связаны надолго.