🎥

      - Ты можешь не быть такой громкой?        - Ты сам говорил, что тебе нравится, когда я эмоциональна.        - Мне нравится, но не в подсобке для инвентаря.        - Определись уже!        - Просто помолчи, пожалуйста.        Они уже не первый месяц скрываются ото всех в любом месте, где нет лишних глаз. Капитан баскетбольной команды и болельщица. Леви и Микаса Аккерманы.        Их знакомство было эпически ужасным, и вспоминать об этом не хотелось ни ей, ни ему. Микаса проходила отбор в группу болельщиц, когда поступила на первый курс технического университета. Во время отбора в спортивном зале тренировались баскетболисты, и Леви расслабленно вел мяч вдоль линии, выстроенной претендентками на место в группе болельщиц. Одна из второкурсниц не смогла удержать Микасу, и та свалилась с высоты роста Саши Браус, зацепившись за единственное, что попалось под руку: шорты Леви, которые легко соскользнули с его бедер, открыв окружающим его округлые ягодицы с татуировкой и гладко выбритый член.  Ее приняли в группу поддержки, потому что ее физическая форма была на высоте. А Леви с тех пор всегда надевал на тренировки длинную майку, которая была частью формы, и избегал приближения к болельщицам, которые выстраивали причудливые башни из своих тел. Микаса же на второй месяц бесконечных придирок и извинений стала открыто дерзить ему.        - Ты опять стоишь там, где не следует, мрачное отродье!        - Тебя не спросила, коротышка! Как ты вообще играешь в баскетбол?        Леви закатывал глаза и, повернувшись спиной к кольцу, бросал мяч в корзину, выбивая трехочковый.        - Рост не особо важен, когда владеешь техникой.        Микаса хмурилась, в ее серых глазах загорались недобрые огоньки ярости, которую она выплескивала на тренировках физической активностью. Она понятия не имела, почему ее так сильно раздражает этот заносчивый коротышка. Но еще больше она бесилась оттого, что не могла молчать в его присутствии. Внутренний голос одновременно просил ее закрыть рот и сказать ему в ответ какую-нибудь гадость.        - Это тебе не помпонами махать, - говорил Леви после очередного выигрыша, проходя мимо группы болельщиц, в которой по нему сохло большинство девчонок. И в следующий момент упомянутый помпон оказывался у него прямо перед лицом, а в ухе звенела кричалка о победе «Крыльев свободы».        Парень злился, но не мог не вестись на провокации чертовой Аккерман. Еще и фамилии одинаковые, что неимоверно раздражало. Он несколько раз звонил матери и интересовался родословной, но в итоге выяснил, что родственной связи между ним и Микасой нет. И это злило еще сильнее. Почему она не могла быть Микасой Смит, например. Очень распространенная фамилия. Вселенная любила над ним издеваться, и верхом ее жестокости была наглая самоуверенная брюнетка-первокурсница. Он успокаивал себя тем, что остался всего одни год, и больше он с ней никогда не увидится.        Спустя три месяца почти ежедневных глумлений друг над другом на одной из вечеринок по случаю победы баскетбольной команды они снова пересекаются недобрыми взглядами. Леви отдает свой стаканчик однокурснице, которая, совершенно не замечая напряжения, царящего внутри него, продолжает болтать о предстоящей подготовке к экзамену по термодинамике, и идет прямиком к Микасе. Пройдя мимо нее и швырнув в ее сторону молнию, он подходит к Петре Рал, которая смотрит на него влюбленными глазами.        - Отлично станцевала сегодня, Рал.        Карамельные глаза рыжей невысокой красотки загораются блеском предвкушения от похвалы самого Леви.        - Спасибо, Леви. Если бы не поддержка Микасы, я бы свалилась…        Он не слушает. Смотрит периферическим зрением куда-то в сторону, где высокая брюнетка морщит нос и пытается отвернуться от них. Наслаждается тем, какие эмоции у нее вызывает, питается негативом, направленным в свою сторону.        Микасу эмоционально тошнит от того, что она видит. Чувствуя, что этот спектакль разыгран в ее честь, она закатывает глаза и уходит на улицу, чтобы подышать свежим воздухом, который немного усиливает воздействие алкоголя на организм. Голова слегка кружится вместе со звездами на ночном небосклоне цвета индиго. Девушка улыбается и разворачивается, чтобы снова войти в дом. Прикрыв глаза, она не замечает однокурсника, который резко открывает дверь. Стаканчик со спиртным летит в сторону, а само спиртное растекается пятном на белой майке.        - Твою ж мать! Эрен!        - Микаса! Прости! Я тебя не заметил.        - Пиздец. Что мне теперь с этим делать?        - Блять, прости!        Эрен убегает, оставляя ее наедине с образовавшейся проблемой. Она ладонями пробегает по майке и понимает, что сделать с этим ничего не получится, а этот олух даже не предложил ей свою толстовку, чтобы прикрыть пятно. Вот идиот. Микаса поднимается на второй этаж в поисках туалета, проходит мимо девичьей компании, в центре которой замечает рыжую макушку.        - Он меня поцеловал! Нифа! Леви меня поцеловал! У него такие чувственные губы…        «Опять этот недомерок!»        Микаса сжимает губы в тонкую полоску и толкает дверь, которая – как ей кажется – ведет в туалет. Дверь же толкается в ответ и из комнаты, оказавшейся уборной, выходит довольный Леви.        - Оп, отродье. А ты чего здесь?        - Пошел в зад! – она злится еще сильнее, чем тогда, когда Эрен облил ее пивом.        - Воу, да ты пахнешь, как пивная бочка. Налакалась уже?        - Заткнись, недомерок! Не твоего ума дело. Дай пройти.        Она протискивается в уборную и пытается закрыть за собой дверь, но Леви упорно не дает ей этого сделать.        - Что случилось? Ты чего такая злая-то?        - Проваливай отсюда уже!        Леви опускает голову и издает еле слышный смешок, а затем… закрывает дверь, оставаясь с Микасой вдвоем в уютном желтом свете ванной комнаты.        - Эй, - он аккуратно кладет ладонь на ее плечо, ожидая, что она скинет его руку, но этого не происходит. – Все в порядке?        - Нет, блять! – Микаса почти кричит, в ее глазах стоят слезы, но она не понимает, что послужило причиной такого состояния. – Эрен облил мою майку, и я теперь жутко воняю.        - Всего-то?        - Он даже не предложил мне толстовку, чтобы я прикрыла пятно.        - Что ты хочешь от этого самоуверенного болвана, который только и может, что кричать о том, что всех победит? Ему нужно было идти не в команду, а в болельщики.       - Он деревянный, его бы не приняли. Зато к вам принимают всякий сброд, - она приподнимает подбородок, явно указывая на очередную гадость, сказанную в адрес Леви.        - Да, и Йегер тому подтверждение, - парирует он с легкой улыбкой. – Вот, держи.        Парень легко снимает с себя толстовку и передает ее девушке, оставаясь с голым торсом. Глаза упорно стараются не цепляться за рельеф пресса и косые мышцы живота, уходящие в джинсы. В ее ладонь ложится мягкая теплая ткань, согретая его телом, которая жутко приятно пахнет древесной корой и мятой.        - А ты?        - Я возьму толстовку Зое. Она не откажется пощеголять вставшими сосками перед Моблитом.        Леви подмигивает и уходит, оставляя ее в недоуменном одиночестве. Ей странно было постепенно приходить к пониманию того, что помог ей никто иной, как Леви, который раздражал до этого одним только своим существованием.        Микаса снимает майку и лифчик, потому что он тоже пропитался хмельным запахом, аккуратно протирает себя найденными влажными салфетками с цветочным ароматом. Она тонет не только в толстовке, потому что размер явно велик, но и в приятном аромате, который пьянит не хуже спиртного. Мягкие прикосновения ткани к обнаженной коже вызывают мурашки, и ей приходится немного выждать, прежде чем кожа на оголенных бедрах вновь станет гладкой.        Ее взгляд ищет в толпе серо-синие глаза, чтобы подойти к их обладателю и поблагодарить. Однако попытки найти Леви терпят крах, а спрашивать у присутствующих о его местонахождении она не хочет. Зато рыжая макушка невысокой довольной девушки слишком часто мелькает перед глазами. Она раздражает ее так сильно, что Микасе приходится убедить саму себя в том, что делать неосторожные движения во время поддержки на тренировке– плохая идея. Брюнетка закрывает глаза и восстанавливает дыхание прежде, чем снова покинуть дом.        Она выходит на задний двор, где почти никого нет, и присаживается на шезлонг. Слух улавливает движение рядом, и, повернув голову, Микаса врезается взглядом в блестящие синие крапинки в глазах Леви. Он, не спрашивая разрешения, садится рядом с ней.        - Ну, как ты?        - Лучше. Спасибо за толстовку. Но это не значит, что наша война окончена.        - Я уже понял, - уголок его губ нахально приподнимается, и Микаса чувствует на своей голени его горячую ладонь.        - Только не говори, что я должна расплатиться за твою доброту.        - Ты считаешь меня настолько ужасным, Аккерман?        - А как я еще должна понимать твои руки на своих ногах?        - Допустим, я просто тактильный. И мне нравится прикасаться к коже тех, кто мне… небезразличен.        - Я тебе небезразлична?        - Вряд ли бы я стал с тобой контактировать в противном случае. И уж тем более не дал бы тебе свою толстовку.        Его лицо все ближе. Микаса опускает взгляд на прямой нос и изогнутые в улыбке чувственные губы. Алкоголь, все еще текущий по венам с кровью, развязывает язык и руки. Здравый смысл пытается кричать о том, что происходящее – противоестественно, но его голос больше похож на шипящий писк.        - Я бы не хотела быть промокашкой для губ Рал.        - О чем ты? – Леви резко останавливается, в его глазах читается недопонимание.        - Не делай вид, что не в курсе. Вся группа поддержки уже знает о том, что вы целовались.        - Я не целовался с ней.        - Врешь.        - Зачем мне врать? Я похож на человека, который собирает трофеи в виде количества поцелуев?        - Да.        Ее ответ сначала вызывает недоумение, а затем Леви опускает голову, чтобы посмеяться. Его ладонь все еще лежит на голени Микасы.        - Серьезно? Аккерман, ты упертая выскочка.        - А ты высокомерный коротышка!        Их резкий поцелуй наполнен страстью и нетерпением. Губы уже почти искусаны до крови, а руки блуждают по телу в поисках оголенных участков. От него слишком хорошо пахнет, и Микаса вдыхает запах так, чтобы он навсегда остался в альвеолах легких. Выбритый затылок так приятно ощущается под пальцами, что в голове рождается понимание ее тактильности. Низ живота скручивается тугим узлом, и ей приходится сжать бедра, чтобы влага не пропитала джинсовые шорты.        - Твою ж мать, какая ты горячая, Аккерман.        - Выучи уже мое имя, недомерок.        - Микаса, - по слогам произносит он, выделяя каждую согласную так, что мурашки с новой силой нападают на оголенные участки кожи.        - Пойдем, - она вскакивает с шезлонга и хватает его за запястье.        - Куда?        - Куда-нибудь, где никто нас не найдет.        - Тебе стыдно, что ты со мной?        - Давай поговорим об этом потом.        Он улыбается, и эта улыбка – единственное, что в данный момент имеет для нее значение. Сейчас он ведет ее, и ей не важно куда. Микаса еще никогда не чувствовала такого возбуждения рядом с парнем. Желание сквозит из всех щелей и кажется невыносимым. Еще немного, и ей придется кричать.        - Здесь нормально? – они останавливаются в небольшой роще неподалеку от дома Эрвина Смита, в котором празднуется победа. Микаса оглядывается по сторонам в поисках удобного положения для того, что она собирается сейчас сделать.        - И многих ты сюда уводил с вечеринок? – Леви снова смеется на ее выпад и хочет что-то ответить, но она прерывает его. – Хотя неважно. Презерватив есть?        Он достает из кармана джинс фольгированный пакетик с выпуклой окружностью посередине и лукаво улыбается. Микаса думает о том, что сейчас он слишком красив для Леви Аккермана, заносчивого низкорослого ублюдка, унижающего всех, кто находится в поле его зрения. Но глаза не врут ей: это именно он, плавно толкает ее к широкому стволу дерева, в который она упирается спиной.        - Не снимай толстовку, чтобы спину не разодрать.        - Плевать.        - Это ты сейчас так говоришь. А потом заебешься оправдываться перед группой, - его ладонь скользит от бедра под толстовку и останавливается на талии. Микаса закусывает губу от обилия ощущений. – Такая податливая и ласковая. Аккерман, ты ли это?        Микаса сильнее стискивает челюсти, что отзывается болью в закушенной губе и кладет ладонь на бугорок на джинсах Леви.        - Такой заботливый и обходительный. Аккерман, ты ли это? – парирует она и притягивает к себе голову, чтобы накрыть его губы своими.        Разница в росте уже не чувствуется, когда Микаса обхватывает ногами его талию и чувствует его ладони на своих ягодицах. Спина упирается в твердый ствол дерева, но толстовка смягчает трение. Пальцы впиваются в ее кожу так сильно, что в ближайшее время на тренировку придется ходить в удлиненных шортах, чтобы скрыть синяки.        - Почему мы ушли? – Леви ставит ее на землю и забирается ладонями под толстовку, медленно двигаясь от талии к груди.        - Чтобы не разрушить психику Петры. Если ты действительно с ней не целовался, и она все выдумала, то ей будет невыносимо больно, а еще стыдно перед группой поддержки.        - Благородно с твоей стороны, - ладони перемещаются на упругую крупную грудь, а в глазах Леви рождается удивление. – Пирсинг?        - Мгм, - Микаса кивает и лукаво улыбается.        - Я должен это увидеть.        - Тогда я заебусь оправдываться перед группой из-за разодранной спины, - напоминает она с хитрецой во взгляде.        - Тогда второй раунд проведем у меня дома.        Пока пальцы Леви дерзко, но аккуратно играют с проколотыми сосками девушки, она расстегивает его джинсы и спускает их вместе с боксерами на бедра. Его округлые ягодицы с татуировкой она уже видела при первой встрече, и даже иногда ловила себя на мысли о том, сможет ли когда-нибудь прикоснуться к ним. На член взглянуть тогда ей не хватило смелости, но сейчас, опустив голову, она встречается глазами с прекрасным зрелищем.        - Воу, - произносит на выдохе.        - Ты же уже видела. Как и вся группа болельщиц.        - Я видела только задницу.        - И как?        - Впечатляет.        Ее ладонь аккуратно двигается по стволу члена, отчего Леви несдержанно стонет и прикрывает глаза. Пальцы почти невесомо прикасаются к чувствительной головке, делая ему еще приятнее. В его взгляде читается неприкрытое обожание вперемешку с желанием.        - Если бы ты только знала, как тяжело мне было играть со стояком все эти три месяца.        - Теперь будет легче?        - Не уверен.        Он накрывает ее рот своим в страстном поцелуе, пока она продолжает движение ладонью. Пальцы одной его руки остаются на груди, пока вторая нетерпеливо забирается в шорты. Ткань слишком плотная для того, чтобы он смог сделать ей приятно, и Леви несдержанно шипит, двигая запястьем.        - Дай мне раздеться, - поволока в глазах Микасы возбуждает еще сильнее, и Леви вытаскивает руку из ее шорт, чтобы понаблюдать за тем, как она снимает их изящными плавными движениями.        Он быстро расправляется с упаковкой и натягивает презерватив на эрегированный член.        - Упрямое отродье, - говорит он перед тем, как скользнуть внутрь нее.        - Заносчивый коротышка, - отвечает она на выдохе, когда чувствует себя наполненной.        Плавные волнообразные движения его тела пробуждают в Микасе неизведанные до настоящего момента чувства. Она ощущает каждую клеточку своего тела звенящей от желания молекулой. Прикосновения обжигают, оставляя после себя приятный ожог страсти. Она прикусывает ребро ладони, когда одна рука скользит по животу, а пальцы, остановившись на груди, прокручивают штангу в соске.        - Кричи, мне нравится твой голос.        И Микаса не сдерживается. Кричит от удовольствия и наполненности. Взрывается, оставляя кусочки себя на разрушенной стене ненависти и злобы. Когда его зубы прикусывают чувствительную кожу на шее, она впивается ногтями в его спину, оставляя на ней отметины страсти в виде неглубоких ссадин. Леви рычит, и ей нравится этот звук.        Оргазм разрывает ее осколки на еще более мелкие осколки, а крик удовольствия, кажется, слышен в ближайших кварталах. Она очень долго приходит в себя, сидя на коленях у Леви под деревом, ставшим свидетелем их страсти.        - И как это понимать? – тихо спрашивает она, когда дыхание приходит в норму.        - Я желал этого с того момента, как ты вошла в спортзал.        - Ты это получил. Все?        - Надеешься так просто от меня сбежать? Я же сказал: второй раунд у меня дома.        - А потом?        - Если тебя интересуют мои намерения, то они довольно серьезные. А остальное зависит от тебя.        Она кладет ладонь на его щеку и ласково целует. Леви отвечает на поцелуй, поглаживая ее кожу под своей толстовкой. Он не врал про тактильность.        Оба принимают решение не рушить психику и репутацию Петры и оставить отношения в тайне. Скрывать отношения для них не оказалось сложной задачей. Куда труднее было справляться с внезапно возникающим возбуждением и страстью.        - Упрямое отродье, - говорит он, проходя мимо, и лукаво улыбается.        - Заносчивый коротышка, - отвечает она, зная, что в ближайшие полчаса она точно получит свой оргазм.