Долгий путь длиною в жизнь.

Первый акт. Беззаботная юность. Эпизод 1. Книга. Она ребенок. Ей в новинку свет и нет еще тринадцати лет. Когда б еще два года пролетело - она бы для замужества созрела. Свежий бриз с предельной нежностью ласкает её аккуратно уложенные локоны и девочка, подобно святейшему алмазу, чересчур светла. Она окружена родительской заботой, оберегаемая старшим братом и навсегда восхитительна среди народа. Её жизнь прекрасна и спокойна. Наслаждаясь каждым днём, медленно, девочка овладевает грамотой, счетом и фехтованием. Каждый её успех с огромным восторгом поддерживается родителями, которые стремятся прекрасную жизнь. Послушная и смиренная же и сама не доставляла хлопот, где не получалось - прикладывала больше усилий за счет чего радовала родных и близких людей. – Милая, что привлекло твоё внимание в нашей библиотеке на сей раз? Матушка подошла к дочери и нежно обняла её голову, притягивая к своей груди и аккуратно целуя в макушку. Взглянув на обложку книги, она увидела изображенную на ней лису и после присела рядом с дочкой на кровать. – “Лиса в море одуванчиков”, – после девочка замолчала, заметив удивленный взгляд матери. – Я просто хотела почитать что-то не из Инадзумы. – Понимаю. Я читала эту книгу, думаю, она тебе понравится. Матушка провела ладонью по нежному лицу дочери, поправляя волосы, и поцеловала её в щёку. – Я пойду. Не опаздывай на обед. – Я хотела спросить… – она осторожно взяла её за рукав, останавливая на месте. – Правда ли семена одуванчика могут донести наши надежды и мечты? Её усмешка и такой добрый, нежный взгляд определенно что-то значили, но девочке, живущей беззаботной жизнью, вряд ли можно было догадаться об их значении. Матушка всего лишь провела ладонью по её голове и опустилась на уровень девичьих глаз, целуя ту в лоб. Эпизод 2. Обед. – Аято, как твои занятия с отцом? Он не слишком строг? – в голосе матери слышен шутливый тон, однако глава семьи достаточно сдержан, чтобы не возражать. – Отец обучает меня всему, что я должен знать. Если я в чем-то несовершенен - он замечает это за мной. – послышался тяжелый вздох. – Если это не сделает он - найдутся другие и они будут менее дружелюбны. Отец одобрительно кивнул, внемля словам сына. Он растил из него достойного наследника, способного принять бой на политической арене, способного выстоять перед ударами судьбы, способного удержать тяжбы титула знатного рода «Камисато». Матушка старалась дать нужную сыну любовь, заботу и ласку, в которых нуждался каждый. Доедая свою чашку мисо, девочка рассуждала над тем отрывком из книги. «– Лети, лети, одуванчик, в дальние миры. Прошептал лисёнок. Он дунул на цветок, и пух одуванчика взмыл в небо. После этого лисёнок сказал серьёзным тоном: - Так семена одуванчика донесут ваши желания до Архонта ветра. Между нами пронёсся поток ветра и поднял в воздух весь пух. Полетели ли они в лучшие миры, неся с собой мои мечты и надежды?» – Братик, можно задать вопрос? – Для тебя - всё, что угодно, сестрёнка. – Правда ли семена одуванчика могут донести наши мечты и надежды? Этот вопрос поставил четырнадцатилетнего подростка в тупик. Какое-то время он стоял и просто думал, и сестрёнка уже опустила глаза в пол, решив для себя, что и сейчас останется без ответа. – Мы - те, кто можем донести наши мечты и надежды в окружающий нас мир. – Ответ прозвучал так резко и также неожиданно, что девочка подняла на брата свои большие глаза и захлопала пушистыми ресницами в удивлении. – Ты будешь прекрасным лидером. Ласковая улыбка сестры - то, что всегда поддерживало его и помогало не опустить руки. Насколько бы не были тяжелы тренировки и уроки отца, Аято знал: если это для того, чтобы сохранить спокойствие семьи и его маленькой звёздочки - оно того стоит. Эпизод 3. Прогулка. После обеда всегда хочется одной из двух вещей на выбор: прогуляться или поспать. С самого юного возраста каждую знатную особу приучали следить за своей фигурой, поэтому юная Камисато не стала исключением. Правда идти одной без сопровождения ей бы никогда не позволили, поэтому пришлось остаться в саду. Тренировка в фехтовании была неплохой идеей, чтобы скоротать время и при этом провести его полезно. У юной девы был свой деревянный меч, сделанный и подаренный её отцом специально для неё. «Никто не сможет отразить удар, отработанный тобою тысячу раз» – фраза её матери, которая навечно закрепилась в голове девочки и побудила не сдаваться, если что-то не получается с самого старта. И так она прикладывала усилия ежедневно, добиваясь лучшего результата. Но как бы увлечена не была, этот шум поблизости она пропустить мимо ушей не могла. «Что-то упало» – констатировала девочка. Девочка вышла за пределы сада и подошла к дереву, листва которого выглядела самой ободранной, а у его ствола валялось множество листьев. Она обошла его сбоку и увидела след от подошвы, а неподалеку доносились шумные вздохи. Юная Камисато сняла свою обувь и прошла босиком к следующему дереву, занося свой деревянный меч за ствол. – Я правда не хотел ничего дурного, поверьте на… Она прижала меч сильнее и голос затих. Выйдя из-за укрытия, девочка увидела перед собой подростка с платиновыми волосами и алой прядью в них и приставленным к его шее её оружием. – Подглядывать за другими это плохо. Тебя разве не учили? – Больше не буду, обещаю. Поверив ему, она убрала меч и парнишка вздохнул с облегчением, почти что опустившись на колени от нехватки воздуха. За это время у неё появилась возможность оглядеть его вид и она быстро поняла, что он, вероятно, тоже из знатного рода. Аристократа в нём выдавали острые скулы и ровный нос, а взгляд девочки зацепился за необычные, ярко-красные глаза. – Как тебя зовут? – Кадзуха. Каэдэхара Кадзуха. А тебя? – Камисато Аяка. – Приятно познакомиться. Ну, я тогда пойду? – Куда? – она тихо рассмеялась в непонимании - шутит ли тот, или действительно не осознает свой проступок. – Из-за тебя мне пришлось выйти из сада, то есть нарушить устав своей семьи. Теперь ты должен мне услугу. Его глаза забегали в страхе. Что может попросить дочь самого знатного клана в стране от того, что почти пришёл в упадок? – Хорошо. Но услуга? Что такого значимого я могу тебе предложить? – Погулять. Я хочу прогуляться. Уже через некоторое время они добрались до подножья горы Ёго, что была неподалёку от поместья Камисато, а Кадзуха всё ещё прибывал в удивлении. Аяка с самым искренним любопытством изучала и рассматривала всё, что попадалось ей на глаза - ведь неизвестно, когда она увидит это вновь! О том, что было для неё в новинку и вызывало исключительный интерес - то есть, всё - она спрашивала у Каэдэхары. Он хоть и отвечал на интересующие её вопросы, но делал это как-то… нехотя. – Ты часто здесь бываешь? – в руках она держала траву Наку, которая так напоминала ей грозу. – Пожалуй, что да. – Мне тоже хотелось бы выходить чаще за границы дома. – она взглянула вдаль, на горизонт, на бескрайний океан. – Недостатки знатной семьи. – Тебе неприятно моё общество, или есть какая-то другая причина твоей холодности? – Я просто думаю, что нам лучше возвращаться назад. Начинает темнеть. – Тогда ответь мне на последний вопрос: правда ли семена одуванчика могут донести наши мечты и надежды? Каким бы глупым и детским не показался ему этот вопрос, её голосом он был произнесен так искренне наивно, что Кадзуха понял - ей действительно важен ответ. – Если ты веришь в это - да, это правда. А теперь идём, иначе не успеем. Он взял её за руку и повёл обратно. Обернувшись к ней спиной, ему не суждено было увидеть той улыбки, такой широкой, радостной и искренней, настолько счастливой и почти доведшей Аяку до слёз, что появилась на её лице впервые за день. Также впервые, как и ответ на вопрос, волнующий девочку все сутки. Да, она верила. Вернувшись домой, она попрощалась с Кадзухой и извинилась перед родителями. Те же, в свою очередь, не стали ругать дочь - о ней сообщил один из охранников, который видел её побег. Девочка упросила отца взять в подчинение род Каэдэхара, которые, в свою очередь, оказались умелыми кузнецами, и благодаря клану Камисато их дела пошли в гору. Аяка и Кадзуха, благодаря союзу их семей стали видеться чаще, а последний, в свою очередь, стал теплее относиться к первой. Никто не был против этих встреч, ведь обе семьи, казалось бы, насквозь видели своих детей: Аяке, такой молодой и наивной, было не до замужества и любви, а Каэдэхара практически с головой ушёл в поэзию и любование природой - настолько, что родной отец поркой заставлял его заниматься кузнечным делом. Второй акт: Тоскливая юность. Эпизод 1. Похороны. Воспоминания о тогдашних похоронах проносились бурной волной, сметая все мысли. Столпилось множество людей: родные, близкие, соседи, знакомые, чужие - пришли все, до кого дошла весть о погибели “рода Камисато”. В то, что молодые брат и сестра смогут на своих плечах удержать весь груз тяжкого быта и политики - не верил никто. За этой толпой она не видела брата, не видела Тому - мальчика, которого их семья приютила недавно до кончины, и что успел стать надежной опорой в многих делах; не видела Кадзуху… Она наблюдала лишь множество лживых лиц с презренными взглядами, устремленными в её сторону. Больше она не была маленькой, беззаботной девочкой. С её нежных, хрупких плечей спадала пушистая бахрома и аккуратную талию огибало изящное белое кимоно. Слёзы рвались наружу, но Аяка знала: заплачет леди рода - и волю эмоциям дадут все женщины в округе. Её аккуратное личико было прикрыто веером, и как бы не бушевала стихия - девушка под защитой. «Правда ли семена одуванчика могут донести наши надежды и мечты?» – пронеслось в её голове, когда девушка стояла над могилой матери и отца. Аяка вспомнила тихое, робкое молчание матери. Она не смогла ответить на вопрос, и кажется, сейчас девушка понимала, почему. Сейчас уже старшая Камисато вспоминала, как поставила этим вопросом в тупик своего брата - человека, которого она считала своим самым умным почти сверстником, и даже он не смог дать сестре внятного ответа. И лишь тот, кто не был ведом принципом “оберегать и защищать”, дал ей - маленькой и наивной, этот нужный, пусть и вряд ли верный ответ. Каэдэхара Кадзуха. Была и правда, к которой она, спустя время, пришла сама. «Правда в том, что одуванчики не растут в Инадзуме - стране, где нет места мечтам и надеждам» – такова была её суровая правда. На улице все ещё шел дождь. Аяка уже дрожала от холода, закашливалась, но оторвать взгляд от могилы родителей, сдвинуться с места, сказать им последнее: «я вас люблю«»… До её плеча дотронулась ладонь. Прикосновение было таким лёгким, нежным, практически невесомым. – Прости, что меня не было рядом. Его голос, такой красивый, как музыкальная симфония, ласковый, как морской бриз и всеобъемлющий, как домашние объятия. Аяка стояла всё это время, словно ледяная скульптура, для которой время жизни истекло и эмоции потеряли своё значение, лишь взглядом провожая каждого, кто пришёл проститься с её родителями, пока не осталась здесь совсем одна - в полном одиночестве. Девушка обернулась и прильнула к груди парня, наконец разрыдавшись и позволив эмоциям выйти наружу. Она обернулась уже со слезами на глазах, вцепившись в его хаори, словно лань на обрыве горного ущелья. Большие серые глаза были красными скорее от тоски, нежели от жалящего ветра, и даже её прекрасные длинные ресницы не спасали положение. Он стоял, не в силах позволить себе сдвинуться с места. Был ли в этом обычный шок, сожаление или ненависть за чувство, в котором парень признавался самому себе: «в её слезах есть часть моей вины…». Но он продолжал наблюдать за тем, как её чистая, персиковая кожа приобретала ярко-алый оттенок, освобождаясь от прохладного синего. Эпизод 2. Госпожа Камисато. В сознание Аяка вернулась, когда лежала на удобной перине, под двумя одеялами, окруженная слугами и под пристальным взглядом старшего брата. – Хороший способ попрощаться с родителями. Полагаю, ты решила с ними воссоединиться? – в его голосе слышен был укор, но конфликтовать сейчас, в такое время, у Аяки не было ни желания, ни сил. – Прости, я не могла их оставить… – В такой трудный час для нашей семьи мы обязаны идти дальше, превозмогая любые трудности на нашем пути. – строгий, превозмогающий над эмоциями и всегда уверенный в себе - таким был её брат. – Господин, у вашей сестры жар, лучше всего сейчас дать ей… – Хорошо, думаю, один день она может передохнуть. – Скептический взгляд и хитрый прищур, сопровождающий его фразу, дали Аяке быстро понять, что долго её больничный не продлится. – Но уже завтра с тобой хотят познакомиться юноши из кланов Кудзё и Хийраги. И в том числе ты нужна будешь мне нужна для важного объявления. Поэтому выздоравливай, сестра. – Благодарю, брат. – её слабый голос раздался в комнате, словно шелест предпоследней страницы в книге. «Познакомиться с кем-то? Брат хочет укрепить положение клана через моё замужество?» – веки были тяжелыми от жара ли от усталости, но размышлять над предстоящим было невмоготу. Вместо с Аято комнату покинули и остальные слуги. Госпожа осталась одна, вновь наедине со своими мыслями. Зеркало отражало её неважный вид, но отчего-то ей не было противно смотреть в него, даже наоборот - смотря всё дольше и дольше она принимала своё состояние как будто бы лучше. «Теперь моя жизнь такая… С этого момента будет так и никак иначе» – настраивала она себя. Глаза продолжали слезиться от жара и девушка открыла окно, чтобы проветрить комнату, но прохладный ветер быстро попал её в лёгкие, заставляя закашляться. Прикрыв рот ладонью, Аяка обнаружила розовые лепестки. Долго не рассматривая, она пустила их по ветру за окно, практически сразу забывая о произошедшем. Сейчас её ждёт трудное время и ей будет нужно встать на ноги, а не беспокоиться о странностях. Вернувшись в кровать сразу после закрытия окна, она открыла книгу и вздохнула, погружаясь в мир, далёкий от забот, тревожащих её в данную минуту. Уже на следующий день ей пришлось вспомнить обо всём, чему её учила матушка. Правила этикета, поведения, как держаться в обществе и прочие аристократические причуды. Встретившись с наследниками других кланов, она держалась превосходно и с неповторимой грацией, описывая двумя словами: «дочь Камисато». Но кто бы к ней не пришёл, она отвечала отказом, пусть и вежливым. К счастью, брат у неё не забрал право самовольного решения. Важное объявление, о котором говорил брат, оказалось ничем не более, чем объяснением для народа и в том числе слуг клана: юный господин уведомил всех, что со смертью старших господ в семью пришло горе, но не пришёл развал, способный разрушить всё, что создавалось веками и поколениями. Несмотря на огромную долю трудностей, выпавших на плечи брата и сестры Камисато - они готовы взять управление в свои руки и вернуть в клан процветание. Самой же Аяке не досталось ни слова во всей речи. – Я знаю, как тебя любит народ и как прекрасно обучила тебя наша матушка. Могу ли я попросить тебя и доверить тебе решение внешних дел, касающихся клана? Безусловно, она ответила с уверенностью, стремясь поддержать брата и не разочаровать своих родителей всеми ей доступными способами. Даже если это выше её сил, даже если это противоречит её желаниям. Домой Аяка шла под руку с Аято, символизируя надежный оплот семьи Камисато. Возвращаясь домой, она переживала множество эмоций, но присутствие брата успокаивало, придавало веры в лучшее будущее. На протяжении всего пути они не обмолвились ни словом, поэтому до девушки часто доносились обрывки разговоров горожан, которые, впрочем, быстро утихали, как только пара приближалась. Из самого волнующего и тревожащего её, она смогла услышать о новой и загадочной болезни, поражающей лёгкие в результате неразделённой любви: «Ханахаки». Вернувшись домой, она поискала в семейной библиотеке информацию об этой болезни, но очевидно - ничего. Ей хотелось узнать большее и даже Аяка бы смогла, кабы не запрет старшего Камисато, о котором её оповестила стража: « Не выпускать госпожу Камисато из поместья, ей необходим постельный режим и тщательное лечение». С тоской на душе она вернулась в комнате, переступив порог которой обнаружила корзинку на окне, накрытую тканью с прикрепленной к ней запиской. «От Каэдэхары. Выздоравливай». Акт 3. Девочка и Море. Эпизод 1. Сделка. – Битва при Тэнсюкаку?.. В её голосе слышалось неподдельное беспокойство, как только девушка услышала об этой новости от слуг. Практически сразу она отправилась к Аято, но его кабинет оказался закрыт. Прислушавшись, она услышала голос брата и ещё чей-то… очень знакомый. Аяка осталась у двери, пытаясь расслышать диалог в кабинете. – Помощь… м.. к..о...бль – голос Аято она слышала отчетливо, но слова распознать было тяжело. – Я был бы бла…рен за любую под…жку, г..дин. – голос же юноши, стоявшего ближе, был тише и менее разборчив, но будто бы более привычен её слуху. – Есть ..но ус…вие, …Хара. – Аято сделал паузу. – Ни на шаг к Аяке.       Её сердце застучало сильнее. Она определенно знала того, кто был за этой дверью. «Хара… Кто это?» – мысли роем проносились в голове, но ответ никак не приходил. Аяка перебирала фамилии, имена, но никакие не подходили. – Если такова ваша воля… То я согласен. «Если ты веришь в это - да, это правда» – пронеслось в её голове, и всё встало на свои места. Сердце застучало ещё сильнее и уже неясно было, по какой причине: волнение, страх, беспокойство, любовь… «Кадзуха был тем, кто учинил драку во дворце? И Аято тот, кто его покрывает?» – во всё это верилось с трудом. С трудом разобрав их диалог, она выяснила для себя одно - её задача: опередить Кадзуху на пути к Рито. Эпизод 2. Рито. Девочка влюбилась в море Оно звало её за собой Солнце освещало тропою Путь, овеянный мглой В порту стоял огромный корабль. Он не был похож на другие, виденные Аякой до этого. Его красные паруса развивались на ветру, будто бы неся угрожающую весть. Молодая госпожа сбежала из поместья, спеша сюда, к этому самому кораблю, но сейчас, увидев его, больше всего боится просто подойти. Преодолеть себя и сделать шаг. – Уйти, не поговорив… Было бы невежливо, верно? – На его лице виднелась слабая улыбка, но это явно не признак радости. – Поэтому и ты здесь. – Кадзуха! – Из её уст это имя звучало так трепетно, произносилось с таким нежным возгласом… – Я волновалась, что не увижу тебя. – Твой брат запретил нам видеться, но попрощаться, думаю, мы можем. – Что такого произошло там, во дворце, что тебе нужно так спешно покинуть страну? – В стремлении спасти друга я потерял значение стремления спасения себя. И теперь окружающие меня люди могут пострадать. Твой брат сказал правильно - мне нельзя к тебе приближаться. – Кадзуха! Поднимайся на борт, мы отплываем. – с корабля прозвучал женский голос. – Мне надо бежать. Спасибо, что спасли мой клан и меня. Прощай. Слишком много информации свалилось на неё за короткий промежуток. Слишком многое она потеряла. И недостаточно приобрела, чтобы хоть как-то это компенсировать. Отпуская его руку, она чувствовала лишь ветер, дующий ей в спину с жуткой силой, будто бы подталкивающий её вперёд со словами: «Беги, беги за своей мечтой и надеждами, стань теми самыми семенами одуванчика, а я тебя подхвачу!» – но она лишь стояла, не сдвигаясь с места, провожая глазами возлюбленного и алые паруса, что уносили его прочь отсюда. Эпизод 3. Сангономия. Прошло полгода. Госпожа уже давно должна была пойти на поправку, но её состояние лишь ухудшалось. Врачи разводили руками, уверяя старшего Камисато в лучшем, но напротив - не принося положительных результатов. Сама же Аяка знала: ханахаки - неизлечимая болезнь, которая рано или поздно просто поглотит её изнутри. Она стала недостойной наследницей для своих родителей, ненадежной опорой для брата, и так и не сможет стать любящей матерью для будущих детей, заботливой женой для своего мужа. «Хоть бы раз взглянуть в его алые глаза…» – она закашлялась от нехватки воздуха. Вдруг, очередное безмятежное наблюдение за цветением сакуры в саду обернулось внезапным появлением охраны, которая попросила вернуться госпожу в комнату. – Что-то случилось? – Кудзё Сара собирает войско с наступлением в Сангономию. Не исключено нападение партизан на поместье. – Поняла. Благодарю за беспокойство. «Сангономия столько времени держалась в обороне… Что сейчас послужило для смены тактики?» – пронеслось в мыслях госпожи. Ей осталось немного. Выбрать скучное времяпрепровождение в комнате в одиночестве или рискнуть и отправиться на поле битвы, чтобы хоть и пасть, но в бою? Для неё выбор был очевиден. К тому же, благодаря матушке, у Аяки был знакомый лодочник, который иногда, тайком, возил её на разные острова. Так что добраться до Сангономии было несложно. И охрана, которая за столько времени не научилась охранять окно в комнату госпожи не составляла особой проблемы. Поэтому уже вскоре, в боевом снаряжении и с катаной наперевес, Аяка бороздила просторы острова Сангономия, присматриваясь к его необычным видам и пытаясь обнаружить поле битвы. – Нарушительница! Сложи оружие, или готовься к бою. – Она наш друг, не беспокойся. В один момент перед Аякой возник стражник с копьем, готовый уже напасть на госпожу, но почти сразу его пыл остудила девушка миловидной внешности в русалочьем одеянии. – Ты ведь Аяка, я правильно понимаю? – Благодарю, да это я. Вы Кокоми, Божественная жрица Сангономии? – Можно и не так официально. – она рассмеялась. – Рада, что ты здесь. – Откуда вы меня знаете? – Странный вопрос, но я тебя понимаю. Не знать наследников рода Камисато было бы… нетактично для жрицы, но я слукавлю, если не упомяну, что о тебе мне рассказывали твой друг. – Друг? – Кадзуха. – Кадзуха? Он здесь?! – Её широко распахнувшиеся глаза не дали бы соврать - она была удивлена ровно столько же, сколько и рада. – Похоже, с другом я ошиблась. – Кокоми улыбнулась. – Да, он здесь. И сейчас ждёт прихода Сары. – Я хочу встретиться с ним. – Это значит непременное столкновение с Сарой и её войском. – Я понимаю и всё равно. Вздохнув, Кокоми направила Аяку на место, где войско Сангономии ожидало встречи с войском Сёгуна. Их ожидал непростой бой. А Кадзуха и Аяку непростой диалог. Эпизод 4. Битва. «Ты не успеешь проснуться», — Кричали ей птицы вдали «Дайте хоть раз в любви захлебнуться», — Вздохнула и ринулась вниз Кадзуха стоял в стороне от всех солдат, скрываясь за деревом, поэтому Аяке удалось с лёгкостью подобраться к нему. Она надеялась поговорить с ним до того, как начнется бой. – Кадзуха, здравствуй! – Аяка? – обернувшись, парень не поверил своим глазам. Увидеть её снова он никак не ожидал. – Откуда ты здесь? – Пришла увидеть тебя. Ты не рад? – Нет, конечно рад. Просто не ожидал. Ты в порядке? – Как видишь, жива. Так счастлива снова видеть тебя. В воздухе зашумел боевой горн и обернувшись, Кадзуха увидел развернувшееся сражение двух армий. Стоять и болтать в стороне им обоим не позволила бы совесть. А значит, нужно начинать атаку. – Рад был увидеть тебя. Помолись, чтобы я вышел живым из этой битвы. – Я позабочусь лично, чтобы тебе никто не навредил! Они бежали со скоростью ветра. Прорываясь сквозь толпу, они удивляли каждый по-своему: беглый преступник, чьё имя звучало по всей Инадзуме, сейчас бесщадно прорывает одного за другим самых умелых солдат страны и очаровательная принцесса, дочь одного из самых знатных кланов, не появляющаяся на публике уже долгое время, составляет ему компанию на стороне ополчения. – Кадзуха, твои алые глаза… когда ты смотришь на меня, я тону в них. – Пусть и наши враги утонут в алых, подобно моим глазам, реках крови. Воспользовавшись Анемо Глазом Бога, Кадзуха сбил с ног группу солдат, окруживших его и приземлившись на ноги, прокрутился вокруг оси, перерезав им глотки. В то же время Аяку схватили двое, но благодаря своей силе Крио она пропала из виду, появившись за их спинами, после окончательно расправляясь. – Ты прекрасно фехтуешь. – Я долго практиковалась. – Отдышавшись, она взглянула на него. – Кадзуха, эти полгода… Я так хотела, чтобы ты был рядом. – Прости, потеря родителей, ответственность за клан, ещё и история со мной. На тебя так много свалилось… Но это невозможно. Над ухом просвистела стрела. Мимо плеча - взмах меча. Разговаривать не было времени. Битва продолжалась, пока не решится её исход, пока не иссякнут силы одной из сторон, пока не… – Друзья, ожидание окончено. Это наш шанс! – Изящная, утонченная фигура появилась далеко, за пределами поле боя, но боевой дух, источаемый ею, чувствовался даже здесь. Сара быстро отдала приказ об отступлении, как только к Сангономии прибыло подкрепление. Наконец можно было вздохнуть спокойно. – Кадзуха, ты не ранен? – Да, благодарю. – Кадзуха, всё это время… Я хотела спросить. – Конечно, спрашивай. – Ты помнишь вопрос, который я задавала тебе в детстве? – Можно небольшую подсказку, какой именно из тысячи и одного ты имеешь в виду? – Про семена одуванчика. – Припоминаю что-то такое. – Я спрашивала, правда ли семена одуванчика могут донести наши надежды и мечты. – Вспомнил. И почему ты сейчас вспомнила об этом? – Я хотела сказать, что люблю тебя. Ты и есть мои “семена одуванчика”. А я хочу быть ветром, который тебя подхватит в любой ситуации, не даст упасть на землю, во чтобы то не стало. Чтобы наши надежды и мечты жили вечно. – Аяка, я… – он молчал. Просто не говорил ни слова. И стоял, смотря на эти глаза, полные любви и надежды. – Прости. Она не успела сказать ему “Постой” или что-то в этом роде. Лишь смотрела на его силуэт, пропадающий в горизонте. И кашляла. А на ладони оставались розовые лепестки. И кровь. Эпизод 5. Мгла. – Ты осталась здесь, несмотря на то, что могла вернуться домой. Почему? – Брат всё равно знает, что мне уже не помочь. А ещё боюсь его рассерженного вида - ведь я сбежала. И битва с Сарой… – в голове проносились все ошибки, совершенные Аякой из-за глупости. – Может, я знаю, как тебе помочь. – Кокоми заглянула в ящик стола и достала оттуда жемчужину. – Держи. – Что это? – Жемчужина Сангономии. Артефакт, позволяющий контролировать бурные воды. Возможно, он и твоя сила Крио помогут преодолеть море, разделяющее вас с Кадзухой. – Нас разделяет нечто большее, чем просто море… – Именно. Если домой ты возвращаться отказываешься - начни жизнь сначала. Но уже в другом месте. Может, тогда его это устроит? Думаю, всё лучше, чем медленно умирать. Аяка вздохнула и обняла Кокоми, приняв жемчужину, за которую поблагодарила девушку. – А как её вернуть тебе обратно? – Пусти её по морю. Это жемчужина из моих вод, она всегда находит путь домой. И вот она - стоит на берегу, вдали горизонт, пугающая неизвестность. Единственный луч на закате - надежда на Кадзуху. И Аяка отправилась в путь. Шаг за шагом вода под её ногами обрастала плотным ледником, а сама девушка - становилась всё ближе к своей заветной мечте. На голову ей упала капля. Затем ещё одна. И вновь, и вновь. Начинался дождь, в море приводящий к буре. Но с ней жемчужина, чего опасаться? Девушка продвигалась вперед. В таком использовании силы Глаза Бога нужно соблюдать тщательную концентрацию, чтобы не нарушить баланс и создавать плотный ледник. Но вода вокруг была неспокойна. Становилось неспокойно на душе и у Аяки. Она продолжала идти. Сложно, неспокойно, но стараясь соблюдать координацию и баланс - каждым своим шагом она создавала лёд. Хотелось оглянуться, увидеть, сколько уже пройдено от берега, но страх перед потерей концентрации был выше любопытства. Море продолжало волноваться и его беспокойство становилось ощутимее, а от мерзкого дождя Аяка начинала подрагивать. Барьер Электро Архонта становился ближе. Она не подумала, как преодолеет сильнейшую защиту, оберегающую Инадзуму от любых вторженцев. Но продолжала идти. Дрожа от холода - ловя себя на мысли, что стоило одеться потеплее, или согреться у костра получше, - закашливаясь от дождя или от болезни, но продолжала. Убеждая себя лишь в одном: «Я смогу». Наконец, она настигла барьер. Но что с ним делать - не было ни единой мысли. Волны стучали с ощутимой силой об бортики её маленькой “суши”, и на ум приходила лишь тихая, детская считалочка: Море волнуется — раз Море волнуется — два Море волнуется — три Вечность Умоляю Замри Перед девушкой открылась маленькая щель в завесе, которую она поспешила преодолеть и оказаться по ту сторону - от бури, от барьера, от Инадзумы… Но ей предстоял ещё долгий путь, а дрожь, усталость и кашель никуда не ушли. И всё равно Аяка шла. Шаг за шагом она создавала ледник, сохраняя концентрацию и дрожа. Шаг за шагом она стремилась к своей цели, будто бы не замечая, что вот-вот и уже следующий шаг не создаст платформы, а потянет её на дно… Но она продолжала путь. С этого расстояния уже была видна гавань Ли Юэ и Аяка узнала корабль, на котором уплывал Кадзуха. «Если бы я только смогла его увидеть, я точно бы дошла…» – пронеслось в её голове. И девушка всматривалась в порт, умоляя Архонтов направить её взгляд на фигуру, силуэт, тень… «Правда ли семена одуванчика могут донести наши надежды и мечты?«» – пронеслось в её голове и Аяка вспомнила безответное молчание матери. Старший брат Аято ответил ей: «Мы - те, кто можем донести наши мечты и надежды в окружающий нас мир», – и это придавало Аяке сил, чтобы самой вершить свою судьбу. Самый важный для неё человек, тот, которого она любила всем сердцем и тот, ради которого была готова на любые свершения, сказал: «Если ты веришь в это - да, это правда», – и она поверила. Так, что сейчас умирала. Была и правда, к которой она, спустя время, пришла сама. «Правда в том, что одуванчики не растут в Инадзуме - стране, где нет места мечтам и надеждам» – такова была её суровая правда. Архонты не услышали её мольбу. Она не увидела силуэт, который мог бы подарить сил на последний рывок для гавани, и вряд ли у неё они остались. Следующий шаг для Аяки определенно стал бы последним. – Возвращайся домой без меня. Лишь об одном прошу, верни это. – Девушка сняла с себя подвеску в форме клевера - символ удачи, которая оставила принцессу, и пустила жемчужину по морю.