Доставщик пиццы. Не нянька.

Этот день для Элиота был просто прекрасен. Птицы поют, солнце светит, ветерок приятно бьёт в лицо, где-то недалеко на кухне коллеги громко спорят о том, кто снова украл чесночный соус. Ну не сказка ли? Именно так хочет проводить свой день лучший работник лучшей пиццерии в городе. Так почему же сейчас, прямо за его спиной, горит здание, люди кричат, а он устало смотрит на ребёнка 007-го, который так невинно хлопает глазками и улыбается, будто только что нарисовал цветочек мелками, а не вызвал локальный конец его места работы. Ребёнок дёргает подол своей сгоревшей наполовину футболки, явно стараясь выглядеть как можно менее виноватым. Его губы складываются в тонкую линию, а взгляд бегает по сторонам, как у кота, которого поймали на месте преступления, но он ещё надеется, что сможет убежать через форточку. Только Элиот открыл рот, чтобы начать отчитывать паренька, как за его спиной раздался оглушительный грохот железа. Похоже, крыша всё-таки решила, что пожить ещё один день в такой обстановке — не её стиль. Рука, застывшая в воздухе с поднятым указательным пальцем, медленно опустилась ему на лицо. Он глубоко вздохнул, стараясь удержать свою хрупкую выдержку на плаву, чтобы не сорваться в матерную поэзию или, не дай бог, не дать подзатыльник ребёнку на глазах у перепуганных свидетелей. Они оба выглядели... скажем так, не на обложку журнала. Сажа украсила их лица, волосы и одежду, будто они прошли финал конкурса "Кто самый копчёный". На руках и лице Элиота были царапины, в то время как футболка КулКида представляла собой скорее концептуальное искусство: дырки, ожоги и одинокий сырный кусочек, загадочно прилипший к плечу. — Итак… Где снова твой отец? — с усилием произнёс Элиот, сверля взглядом ребёнка, как будто тот — кнопка "самоуничтожения". — Он… эммм… ну… — протянул мальчик, потирая затылок, явно лихорадочно перебирая в голове хотя бы одну правдоподобную отмазку, — на ро́боте? Наступила тишина. Даже огонь, кажется, притих, чтобы послушать, насколько нелепым будет оправдание. — …Ты хотел сказать "на рабо́те"? — переспросил Элиот, прищурившись. — Нет, — серьёзно покачал головой КулКид. — Он реально улетел на ро́боте. Я нажал кнопку… ну там было написано "НЕ НАЖИМАТЬ", но я думал, это шутка… Эллиот снова вздохнул. Где-то рядом взорвался автомат с газировкой. — Прекрасно, — прошептал он, глядя в небо. — Почему у всех нормальных людей есть хомячки, а мне достался местный терминатор с лицом ангела? Издалека донёсся голос спасателя: — Нам срочно нужен кто-то, кто разбирается в программировании! Здесь кто-то пытается подключить сгоревший тостер к пожарной машине! Элиот неохотно повернулся к КулКиду. — Это тоже ты? — недоверчиво уточнил он. — Это… эксперимент. Я учёный, дядя Элиот, — уже более спокойно ответил паренёк. — Ты десятилетний поджигатель, КулКидд. Мальчик только пожал плечами. — А я могу быть и тем, и другим. Элиот прикрыл глаза. День действительно был прекрасен. Просто не его. *** Как же он хотел сейчас приехать домой. Просто сесть в тишине, в одиночестве, и спокойно обдумать, как жить хотя бы ещё одну неделю. Помыться. Поесть. Может даже включить телевизор, на котором пульт перестал работать ещё месяц назад, но сам факт — он был бы дома. Но нет. Судьба снова злобно посмеялась ему в лицо, потому что вместо этого он ехал в своей красной машине покрытой пеплом, пытался не вырвать себе уши и не выкинуть их в окно. На заднем сидении неугомонный ребёнок вещал без остановки. — …а потом я подумал: а что если в пожарную сигнализацию встроить музыкальный модуль, и как начнёт гореть — так сразу саундтрек! Ну, знаешь, чтобы людям не скучно было умирать! Кстати, а у тебя Wi-Fi мощный? У меня там робот где-то в стратосфере болтается, и сигнал уже слабый… К концу дороги Элиот уже мысленно молился Теламону. И создателям, и модераторам, и даже тому странному игроку с ником “admin420lol”, лишь бы день закончился. Он резко заглушил двигатель, вышел из машины, не оборачиваясь на отстающего КулКида. Ключ повернулся в замке с лёгким щелчком. Элиот широко распахнул дверь, сделал шаг в сторону и коротко сказал: — Заходи. Ребёнок оглядел новую территорию с любопытством. Он уже тянулся к стоящему в углу микроволновому горшку (да, это была странная дизайнерская ошибка), но Элиот заговорил: — Сразу выставим границы, малой. КулКид мгновенно застыл, обернувшись на взрослого с немного виноватым видом. — Ты не будешь ломать мои вещи. Не будешь подпаливать мой дом. Не будешь бесить меня или выводить из себя. Я забрал тебя только из жалости. Не больше, не меньше. Понял? КулКид понуро кивнул, сдвинув брови. Это было обидно. Но в глубине души он понимал: заслужил. — Ясно. Как ноль в коде. — Вот и хорошо. Проходи, только не трогай ничего, что светится или пищит. Он закрыл за ними дверь, закинул рабочую рубашку на вешалку и, не дожидаясь больше никаких историй про роботов и пожары, пошёл в ванную. В коридоре повисла странная, но уютная тишина. Прошло секунд пять и Элиот уже успел расслабиться. — Эй, дядя Элиот! А можно я назову твою кофеварку "Ядерная Грета"? Элиот проигнорировал вопрос и закрыл глаза. Ванна будет длинной. Очень длинной. *** Через двадцать пять минут горячего душа и внутреннего диалога о том, стоит ли переехать в другую страну под вымышленным именем, Элиот наконец вышел из ванной. С его волос ещё капали остатки воды, на лице расплывалась полусонная гримаса, а тело укутал серый халат с надписью "Pizza is my religion" на спине. Он заглянул в коридор — и, разумеется, застал КулКида, который пытался подключить тостер к роутеру. — Нет. — коротко сказал Элиот и швырнул в ребёнка сложенное полотенце и футболку с трениками. — Идёшь мыться. Такой чушпарой у меня дома никто разгуливать не будет. — Чушпа... что? — Это значит: грязный как кот после вентилятора. Быстро в ванную, не перепрошивай мне унитаз, ясно? КулКид молча взял одежду, слегка закисший от унижения, и направился в сторону ванной. Перед тем как зайти, он обернулся и радостно воскликнул: — Я все же подписал маркером твою кофеварку! Теперь она "Ядерная Грета"! Элиот застыл.Он медленно повернулся, как в дешёвом ужастике. — ...Почему именно "Ядерная Грета"? КулКид, будто ждал этого вопроса, обернулся, гордо поднял палец вверх и выдал с интонацией телепродавца: — Потому что она издаёт гул, греет как ядерный реактор и, возможно, спасёт планету. Ну и... она мне угрожала. — ...Кофеварка? — все же переспросил Элиот, думая, что ему это послышалось. — Очень злобно жужжала. Элиот провёл рукой по лицу. — Пять минут в доме. Пять. Минут. И уже бытовая техника получает имена и характер. Ладно. Помойся. Потом будем проводить экскурсию по "объектам повышенной опасности". КулКид с довольной миной нырнул в ванную, бормоча что-то про "потенциал у стиральной машины". Элиот остался наедине с тишиной. Он посмотрел на кофеварку. Та злобно фыркнула паром. — Прекрасно, — прошептал он. — Меня окружают психи. Даже приборы. *** Наконец-то доставщик мог спокойно выдохнуть и свалиться на мягкий диван перед собой. Под ним тихо скрипнули пружины, будто жалея его вместе со всем этим миром. Он положил руки под голову и уставился на потолок, разглядывая старые неровности и пятно в углу, которое подозрительно напоминало карту Роблокса, но перевёрнутую. Иногда он косился в сторону коридора, прислушиваясь к звукам воды в ванной. Пока всё было… относительно спокойно. Нужно было позвонить отцу мальчика. Спросить, действительно ли он улетел "за карту", как уверял этот мелкий, или просто слился, оставив Элиота сидеть с бомбой замедленного действия. И если 007n7 действительно сейчас в каком-нибудь верхнем слое атмосферы, где даже Wi-Fi из подвала не ловит — он хотя бы должен знать, что его ребёнок устраивает поджоги, саботажи и разговаривает с техникой, как с равными. Я не бесплатная нянька, — мрачно подумал Элиот, — и тем более не инженер по ремонту морально травмированных кофеварок. Он выдохнул. Даже сейчас, лёжа на диване, он не был уверен: остаётся ли его ванная комнатой… или уже чем-то между серверной, лабораторией и стартовой площадкой для роботов. Господи. А вдруг он там что-то собрал? — Элиот на мгновение приподнялся, но звуки воды были равномерные. Никаких вспышек, визгов, угроз миру или звуков перезарядки плазменной винтовки. Значит… пока всё под контролем. Типа. Он откинулся назад. Постепенно мысли начали таять, как сыр в печке, и тяжёлые веки сомкнулись. Просто на минутку. Буквально одну… *** — …Элиот, — Он услышал голос где-то на подкорке сознания, как будто сон пытался договориться с реальностью о продлении аренды. — Дяяядя Элиооот! Кто-то тряс его за руку. Элиот даже не открывал глаза — он уже знал кто это. Всё его тело, душа, карма — всё подсказывало ему, что это именно тот самый ребёнок, который минут десять назад обещал "не трогать ничего умного". Он открыл один глаз. И правда — КулКид. После душа он выглядел чуть более человечно. Волосы хоть и встали торчком, но были чистыми. Одежда болталась на нём, как парашют, но по крайней мере, не тлела. — Что? — выдохнул Элиот, без особого интереса. Где-то в глубине души он надеялся, что за время дремоты дом не разнесли, и он всё ещё живёт в реальности, а не в симуляции кошмара. — Я голоден, — бодро сообщил ребёнок, с выражением лица, будто сейчас предложит "взломать холодильник" ради снеков. Элиот закрыл глаза. Один. Потом второй. Повернул голову в сторону подушки и тихо пробормотал: — …Съешь свою энергию, ты ж из хаоса состоишь. КулКид захихикал, не поняв, но оценив подачу. — Очень смешно, — фыркнул мальчик, устало потирая глаза. — Но всё же я не знаю, что мне можно взять перекусить. Элиот посмотрел на ребёнка, на кухню, на неоново-светящуюся микроволновку, потом снова на ребёнка. — Я не собираюсь узнавать что ты сделал в своих экспериментах, — Он встал. — Сиди. Я сам всё сделаю. И, клянусь, если ты хоть пальцем тронешь тостер – я спрячу тебя в морозилке вместе с моими нервами. *** КулКид сидел за столом, болтая ножками туда-сюда. Он с подозрением посмотрел на миску овсянки перед собой, понюхал её и тут же поморщился, отодвигая ложку на пару сантиметров дальше от себя. — Это что? — спросил он с выражением лёгкой паники на лице. — Это овсянка, — ответил Элиот, не отрываясь от своей тарелки. — Она тебе полезная. — Полезная? Она выглядит как… как слизь или мокрый картон. Почему она двигается, когда я её не трогаю? — Она не двигается. — Элиот бросил на него быстрый взгляд. — Ты на неё дышишь. — Она живая. Я чувствую. Она пытается поговорить со мной через запах. Она говорит: "Съешь меня — и твоя жизнь станет скучной навсегда". — Овсянка — это основа нормального завтрака. Питайся как человек, а не метеор из низших карт роблокса. — Но у неё вкус, как у теплого печатного документа. — У тебя что, есть опыт поедания документов? — Пару раз было. Но это было в детском саду. В отличии от этого, бумага хотя бы хрустела! Элиот тяжело выдохнул, отставляя свою ложку и уперев руки в стол. — Слушай, ты сегодня почти поджёг меня вместе с пиццерией. Я тебя спас. Я забрал тебя домой. Я даже дал тебе чистую одежду. Единственное, что я прошу — это скушать немного проклятой каши! — А если я от неё стану старым? — …Чего? — Ну, ты её ешь, и ты взрослый. Может, это как волшебное зелье, только наоборот. Она ворует у тебя молодость и заменяет её налогами, — прокомментировал свои опасения вслух мальчик. — Это называется взросление, — процедил Элиот сквозь зубы. — Не ешь овсянку — пьешь воду и идёшь спать. Такой выбор. Пиццу ты не заслужил, и я не собираюсь делать её сейчас. — А мой папа говорил, что фастфуд — это топливо для юных умов. И что если положить лист салата в чизбургер, это автоматически становится здоровым образом жизни. — Твой папа — террорист в кулинарном мире, — начал кипеть Элиот. — Он — как Гордрам Рамзи, но в плохом смысле. Он не готовит еду, он совершает над ней преступления. — А ещё он один раз запек мне картошку в нутелле. Это было… интересно. — ...Картошку? В Нутелле? КулКид согласно закивал, с гордостью продолжая рассказывать. — Он сказал, что если смешать углеводы с сахаром, получится ультрабуст! Элиот замер. — Я сочту это, когда буду возвращаться тебя ему, — попытался сказать спокойно доставщик, но ладони все же сжались в кулаки. — А ещё он разогрел суп в чайнике, когда спешил. — КулКид, хватит. — …и делал хлопья прямо в банке из-под соуса. — Так, стоп! Элиот встал, начал нервно ходить по кухне и жестикулировать, словно на стендапе, где ему не платят. — Ты понимаешь, что если ты прямо сейчас не съешь овсянку, я поставлю тебя на диету из брокколи, воды и лекций про пищеварение? И ничего больше! Ни сахара! Ни соуса! Только… варёная реальность! Ты это понимаешь?! КулКид посмотрел на кашу. Потом на Элиота. Потом снова на кашу. Взял ложку и набрал полную. И вылил обратно. — Я попробовал. Ментально. Элиот закатил глаза так сильно, что, казалось, мог посмотреть на собственный мозг. — Теламон, дай мне сил. Я клялся, что не брошу этого ребёнка в лес. Но я близок. Очень близок. *** — Да как ты это делаешь!? — резко выпрямился Элиот, озадаченно смотря на поле монополии перед собой. Кубики показали три и четыре точки, отправляя КулКида прямо в нужный ему магазин, чтобы тот поставил на них домики. В это же врёмя фигурка чёрной шляпы, за которую играл сам доставщик, стояла на "тюрьма", не имея возможности двигаться уже пятый раз за игру. — Дядя Элиот, это же просто игра — Ответил малой с улыбкой и азартом в глазах, переставляя жёлтую повозку на небольшой квадрат, где было написано "магазин фарфора", — Удача и не больше! Элиот только положил руки на голову, пытаясь понять как за час его обокрал ребёнок, так ещё и в игре про бизнес. Возле колена лежало пару бумажных ненастоящих купюр разного цвета. Парочка двадцаток и одна сотка. С такими средствами он пробудет в игре не долго. Особенно это чувствовалось, когда напротив тюрьмы он видел оккупированную КулКидом улицу. Разочаровавшись в своих навыках играть, он перевернул чёрную фишку верх ногами, говоря "сдаюсь" и потянулся, от чего в спина хрустнула. Да, он не забыл уговор с ребёнком. Эта игра была на желание, и Элиот согласился только ради того, чтобы выиграть и пожелать тишины и покоя до конца дня. Только вот что-то он завысил свои возможности и теперь не знаешь чего ожидать. — Ну и? Чего хочешь? — начиная собирать игру в коробку, спросил взрослый. КулКид показательно прищурил глаза и начал потирать несуществующую бороду на подбородке. — Раз уж мне выпала такая власть, то я пожелаю с чистой душой вкусную, сочную пиццу с корочкой.— задумчиво произнес спустя мгновение он, довольно улыбаясь. Элиот застонал, уронив голову назад и театрально уставившись в потолок. — Ты ж спалил пиццерию, какая тебе пицца? — Ну… — КулКид нахмурился, на секунду поник, но потом будто поймал вдохновение. — А может ты сам сделаешь? Элиот медленно повернул голову, как будто не поверил, что правильно расслышал. — Чего? — Ну типа, ты же взрослый! А взрослые умеют делать всякое. Варить кофе, кричать в телефон, платить налоги... и пиццу тоже, наверное? — КулКид прищурился, как будто уже продумывал план. — У тебя же на кухне есть духовка! И сыр! Я видел сыр! — Это был тёртый сыр из пакета, срок годности которого – ещё до того, как ты родился. — Значит, он выдержанный как вино! — с блеском в глазах отразил КулКид, подбираясь ближе. — Ну давай, дядя Элиот. Ну пожалуйста — Это будет не пицца, а провал, — пробормотал Элиот, но уставился в стол, на секунду задумавшись. Образ пепперони с расплавленным сыром и хрустящей корочкой почему-то всплыл в голове слишком отчётливо. — Я буду помогать! — вскрикнул КулКид. — Я умею ломать яйца! Ну, не прям в миску, но как получится! А ещё резать колбасу!. Хоть и съедаю половину. Элиот шумно выдохнул и встал, будто сражённый собственной слабостью. — Ладно. Только если ты обещаешь, что в этот раз ничего не взорвётся. Ни тесто. Ни кухня. Ни ты. — Договорились! — КулКид вскочил с места, будто его подбросило. — Мы сделаем её легендарной! Мы назовём её… Пицца 007! — Это звучит как блюдо, которое сначала стреляет в тебя, а потом расплавляется, — хмыкнул Элиот, уже направляясь к кухне. — Ладно, малой. Пошли творить кулинарную катастрофу. Если выживем — ты получаешь мармеладки на десерт. — Это будет эпично! — крикнул КулКид и подбежал за ним, волоча за собой один носок и огромное воображение. Часть игры так и осталась лежать на полу, а фигурка шляпы и повозки стояли вместе на финише. *** Элиот стоял у печки, с нескрываемым удовольствием наблюдая, как пицца постепенно запекается. Это был тот момент, когда он чувствовал себя настоящим мастером своего дела: излучая уверенность, он следил за тем, как по краям тесто становится золотистым, а сыр расплавляется и начинает пузыриться. Весь вечер был трудным, но вот, наконец, он смог найти момент для себя. Он сделал пиццу для КулКида — и, возможно, это было его маленьким способом сделать их взаимопонимание немного лучше. Как только Элиот наклонился, чтобы проверить состояние пиццы, он заметил движение из угла краем глаза. Он повернул голову и увидел КулКида, стоящего в дверях кухни и пристально следящего за его действиями. Мальчик стоял, немного наклонив голову вбок, с любопытным выражением на лице, словно всё, что происходит на этой кухне — это настоящий спектакль. — Что ты там смотришь? — спросил Элиот, осторожно вынимая пиццу из печки, чтобы не дать ей подгореть. КулКид молчал, не двигаясь, и продолжал наблюдать. Потом его взгляд стал более задумчивым. — Я просто... — начал он, как будто это было что-то невероятное для него. — Ты вообще умеешь готовить пиццу? Это как в фильмах, только без всех спецэффектов. Правда? Элиот рассмеялся, глядя на мальчика, который с таким интересом следил за каждым его движением. — Ну, я не всю жизнь работал поваром конечно, но кое-что умею, — ответил Элиот, вытирая руки о полотенце и улыбаясь. — Ты когда-нибудь пробовал пиццу, сделанную дома? КулКид медленно покачал головой, как будто ему только что открыли секрет вселенной. — Нет. Папа обычно заказывает, или мы идём в разные заведения. Но твоя пицца пахнет как... как на картинке в рекламе! Элиот усмехнулся и подошёл ближе, приобнимая руками плечи ребёнка и ведя его обратно к столу. Усадив его, Элиот подал мальчику кусочек на тарелке. — Ну, тогда проверим. Возьми и скажи, как тебе. Как только КулКид увидел пиццу, его лицо сразу немного изменилось. Он подошёл и аккуратно понюхал её, так же, как и делал с кашей. Легкий и веселый момент был прерван. Мальчик морщил нос, кривя лицо от какой-то внутренней нелюбви. — Что-то не очень... — произнёс он, отодвигая тарелку. — Она слишком... странная. И горячая. Элиот слегка приподнял брови и сел за стол, тоже пробуя кусочек пиццы. — Странная? Ты ведь её сам просил, — сказал он с лёгким смехом. — Ты даже видел, как я её готовил. КулКид сдался и с лёгким вздохом сдал назад. — Ну... Я хотел, но она такая..эээ..не фастфуд? Я привык, что еда готовится быстро, как чипсы или сэндвичи. Эта пицца слишком не такая. И в ней много всего. Особенно овощей. Элиот немного прищурился. — Овощи? — с удивлением спросил он. — А ты что, любишь фастфуд без них, что ли? КулКид кивнул, слегка пожимая плечами. — Да. Я как-то привык, что в еде всегда есть, ну... как минимум картошка, бургер или что-то похожее. Но папа всегда добавляет туда овощи. Чтобы я ел здоровую пищу. Элиот на мгновение замолчал, прокручивая в голове эти слова. Он не мог понять, как вообще можно назвать такую еду "здоровой". Он снова посмотрел на пиццу, потом на КулКида, и его лицо вдруг стало серьёзным. — Ты серьёзно? Твой отец кормит тебя фастфудом с овощами все врёмя? — спросил он, слегка ошеломлённый. — Это... ну, это не то, что я бы выбрал для ребёнка. И как ты себя чувствуешь после такого питания? КулКид, казалось, не обратил внимания на его реакцию и продолжил задумчиво смотреть на пиццу. — Ну, мне нравится. Всё равно ведь вкусно. Папа говорит, что я просто слишком привередливый, но я... ну, не знаю. Иногда не нравится, когда он заставляет есть эти овощи. Иначе не получу пирог. Элиот был на грани того, чтобы возмутиться, но всё же сдержался. Он знал, что это не врёмя для воспитательных бесед. Да и потом, этот маленький паренёк, сидящий перед ним, не был виноват в том, как его кормят. — Я... — Элиот остановился, переводя взгляд на свою тарелку. — Я понимаю. Но поверь мне, такие вещи как пицца, которую я тебе сейчас сделал, это намного лучше. Овощи должны быть как важная часть, а не просто скрываться в куче картошки. КулКид на мгновение замолчал, потом чуть-чуть улыбнулся. — Ну, я попробую, — сказал он, немного отодвигая тарелку и всё-таки пробуя — вдруг вкусно? Элиот снова сжал зубы и поднял голову. Он смотрел на ребёнка, не зная, как реагировать, и почему в какой-то момент этот малой и его способ жизни стал таким важным для него. — Да, я уверен, ты скоро начнёшь любить её, — сказал он, решив сделать это проще. — А пока давай попробуем не заставлять меня ловить инфаркты за твоё здоровье, хорошо? КулКид с облегчением вздохнул, поднимал глаза и снова с улыбкой взял кусочек. — Ладно, ладно, я обещаю больше не настаивать на фастфуде. Пока что! Элиот просто взглянул на него, удивлённый, но в глубине души немного рад. И вот, когда пицца, казалось бы, окончательно не была одобрена — они оба всё равно сидели, наслаждаясь этим моментом, на кухне, где даже тишина казалась частью разговора. *** В гостиной было темно, только телевизор мигал цветами, как старый новогодний гирляндный глюк. На экране бегали какие-то мультяшные звери, орали, падали, взрывались. Элиот сидел на диване, свесив ногу и уставившись в экран с выражением "мозг временно вышел проветриться". Рядом сидел КулКид — весь в одеяле, как буррито, только пара глаз торчала наружу. Глаза были огромные, блестящие… и подозрительно спокойные. Минут десять они просто молча залипали в экран. Даже не пытались говорить — каждый занимался своим делом: КулКид — быть заинтересованным в сценах на экране, Элиот — быть уставшим и пытаться вспомнить вчерашний день. — Тааак, — протянул Элиот, осознав, что за окном уже ночь. — У нас тут не отель «Пять звёздочек и пицца». Тем более пиццерия больше не существует в физическом смысле. Это значит, ты — в кровать и сладко спать. КулКид зевнул так, будто собирался проглотить половину комнаты: — А где… ну, спать? — На коврике, — буркнул Элиот, не отрываясь от экрана. — Рядом с обувью. VIP-зона. С ароматом кроссовок. — Ага, — серьёзно кивнул КулКид. Шуршание. Лёгкие шаги. Тишина. Элиот даже не двинулся. Прошло минут пять и только тогда он потянулся, чтобы выключить телевизор, и что-то внутри него пискнуло. Типа внутренний сигнал тревоги от совести. Он встал, заглянул в прихожую — и застыл. КулКид и правда лёг у входа на коврик. В одеяле, с рюкзаком под головой, прижимая к себе потрёпанную игрушку. Выглядел он как выкинутый на берег морской котик. И хотя лицо было спокойное, губы были сжаты — как у ребёнка, который делает вид, что всё нормально, хотя всё как раз наоборот. Элиот прищурился, — Ты чего? Это ж шутка была. Шут-ка. Я же не зверь. Спать — в кровать, мелкий. — Я подумал, может, ты не хочешь, чтобы я мешал… — пробормотал КулКид, не открывая глаз. — Я и так мешаю. Всегда. Элиот сел рядом на корточки. Теперь это был не энергошар, не ходячая катастрофа — просто ребёнок. Маленький. Тихий. И чутка сломанный изнутри, как пульт, у которого не работает кнопка "радость". — Ты не мешаешь, — тихо сказал Элиот. — Ты просто… немного как торнадо. Но торнадо — не преступление пока не сносит крышу. А у меня, как видишь, крыша пока на месте, — немного подумав, добавил — вроде. КулКид открыл один глаз, смотря в лицо взрослого. Ну, по идее смотрел на лицо. Было темно и он неуверен. — А папа говорит, я как баг, который забыли пофиксить. Он шутит так. — Да уж, старик у тебя шутник знатный, — хмыкнул Элиот, — Прямо стендап-комик без фильтра. — Он говорил, что если меня кто-то приютит, надо вести себя хорошо и удобно. Чтобы не выгнали. Тут Элиоту захотелось врезать стене. Или отцу КулКида. Или стенеего дома, в котором он живёт, а потом и самому владельцу. Элиот с терпением выдохнул. Нужно было как-то загладить углы в разговоре, а не начинать оскорблять отца прямо в лицо его ребенка. Все же, Элиот не подросток без границ, который говорит первое, что приходит на ум. А слова подобрать нужно быстрее, ведь КулКид так и продолжает молчать, ожидает то ли ответа, то ли сам задумался о всем сказаном. — Малой, удобные только подушки. Люди не обязаны быть бесшумными и тому подобное. Тем более ты. – организм, что продолжает расти. Конечно же в тебе будет много энергии. — Значит, я могу быть… ну, собой? — Только не взрывай микроволновку, и мы с тобой в порядке, — буркнул Элиот. — А теперь — в кровать. Нормальную. Без обуви под головой. Я тебе завтра сделаю какао. — С маршмеллоу? — Много маршмеллоу и печеньки. Съедобными и вкусными, клянусь. КулКид кивнул, встал и тихо пошёл за ним. Почти как утёнок за мамой, только красный и по больше. А ещё с вещами в руках. Перед дверью он остановился и сказал — Спасибо, что забрал меня, дядя Элиот… Я бы не знал, что делать, если бы ты меня оставил. Элиот фыркнул. — Малой, ты правда думаешь, что я бы бросил самое шумное, непредсказуемое, катастрофически милое бедствие в этом районе — и ещё смог бы спать? — Значит, я всё-таки бедствие? — Прямо торнадо с глазами щенка. Но мне начинает нравиться. Тем более, сегодня ты моё личное домашнее торнадо, а такое ни у каждого есть, — продолжил он, закатывая глаза и складывая руки на груди. — А завтра? — Завтра посмотрим, не снесёшь ли холодильник. А теперь марш в кровать, пока я не расчувствовался и не начал читать тебе сказки. У меня их нет. Хихикнув, ребёнок прикрыл за собой дверь, ещё раз пожелав спокойной ночи Элиоту, оставляя его в темноте второго этажа. Облокотившись лбом о косяк и тяжело выдохнув, он прикрыл глаза и потёр их кончиками пальцев, отгоняя сонливость подальше. С головы не выходили слова КулКида. — "Баг, который забыли пофиксить", — пробормотал он. — Чёрт, 007… ты гений. Гений... без мозгов. *** Элиот стоял в темноте кухни с телефоном в руке, как будто собирался позвонить в ад. И в каком-то смысле — так оно и было. Потому что на другом конце провода должен был быть тот самый человек, которого он годами обвинял в локальных катастрофах, сгоревших микроволновках, фейерверках в ванной и одном эпизоде с кетчупом, который Элиот всё ещё старался вытеснить из памяти. Гудки. Он машинально наклонился к столу, будто от этого сигнал быстрее дойдёт. Что ж, логика — давно ушедший товарищ. До сегодняшнего дня Элиот ни разу не пытался связаться с отцом КулКида. Ни по телефону, ни мысленно. Тот казался чем-то вроде неясной фэнтезийной сущности: он точно существовал, но лишь в те моменты, когда по соседству появлялся ребёнок в своей привычной красной одежде с синим платком на шее, шумящий, как стиральная машина с кирпичом внутри. И каждый раз Элиот думал одно: "Ну вот опять. Кому я нагрешил — и почему именно такое наказание?" Гудки. Он выдохнул и вдруг, как ни странно, вспомнил первую встречу с этим мальцом. Тогда ещё совсем крошечный, КулКид прятался за ногой своего отца, выглядывая из-за штанин, боясь даже сказать "здравствуйте". Элиот помнил, как тот мужик махал ему через улицу с улыбкой во весь рот, а ребёнок цеплялся за него с такой силой, будто боялся, что тот улетит на работу и не вернётся. Уже тогда в нём было что-то липучее. Прирождённый конструктор хаоса, но с глазами щенка из рекламы корма. Гудки. Теперь Элиот чувствовал не просто напряжение. Он чувствовал, что вляпался. Эмоционально. Морально. И, возможно, юридически. Он пытался убедить себя: "Я взрослый. У меня есть право не влезать. Не привязываться в крикливого, нелепого, слишком доверчивого ребёнка, который считает, что “пылесос” — это новая марка оружия для шпионов из администрации." Гудки. "Я просто был его временным хранителем. Как потерянный чемодан в аэропорту. С эмоциональной нестабильностью и запасом странных идей на будущее," — пробормотал он про себя. Но правда была в том, что теперь это не "просто-надоедливый-ребёнок". Это был тот самый ребёнок, который говорил: "— Если кто-то примет тебя – надо быть удобным”, а потом пытался спать рядом с обувью. И, чёрт возьми, у Элиота не было никакой эмоциональной брони для такого уровня. Гудки. Трубка всё не поднималась. Только ровные, неостановимые гудки. И, возможно, это было даже к лучшему. Потому что Элиот пока не знал, что он скажет. Но впервые за долгое время — ему было не всё равно. *** Наутро жизнь стала то ли проще, то ли сложнее. Солнце светило в окно, птицы пели, сидя на ветках деревьев, а ребёнок потерянного отца громко рыскал на его кухне. Посмотрев на часы, Элиот застыл. Первая мысль была: «Опоздал на работу!» — именно она дала толчок к быстрому подъёму. Вторая же мысль повалила его обратно на кровать: ведь пиццерия сгорела, и ему больше некуда спешить. Раскинув руки по бокам, он вяло осматривал потолок, находя там муху, которую раньше не замечал, и начал следить за ней взглядом. В это же время дверь комнаты открылась, впуская внутрь фигуру с чашкой в ладонях. Запах свежезаваренного кофе расплылся по комнате, заинтриговав лежащего человека. Элиот приподнял голову — как морская звезда, которая вспомнила, что у неё есть позвоночник — и уставился на фигуру в дверях. В пижаме, с мятой головой и глазами, полными ответственной сосредоточенности, стоял КулКид. Он аккуратно держал кружку в обеих руках, как будто это была чаша с антиматерией, и шагал так, будто за ним следит комиссия по безопасности. — У меня есть вопрос, — начал КулКид, не отрывая взгляда от кружки. — Кофе обязательно должен пахнуть как сгоревший пирог? Элиот приподнял бровь. — Ты сделал кофе? — Ну… Я нашёл банки. Там был порошок. Я насыпал, потом налил воду… потом стало странно пахнуть, и микроволновка начала издавать звук, как будто ей больно. Элиот медленно сел, по-прежнему не сводя глаз с ребёнка. — Ты грел кофе в микроволновке? — А куда его, в тостер? — искренне удивился КулКид. Элиот потер лицо. — Ты решил приготовить мне кофе? С чего это вдруг? — Ну да. Ты же когда-то сказал, что взрослые пьют кофе, чтобы ожить. А ты выглядишь как труп, которого забыли воскресить. Он подошёл и торжественно вручил кружку. Кофе в ней был цвета тёмной ржавчины и пах так, будто его заварили на злости и огарках.Элиот взял чашку. Помолчал, а потом сказал. — Я горжусь тобой. Это было безрассудно, опасно, потенциально токсично и... Эээ, очень мило. — То есть ты попробуешь? Взрослый задумался. Понюхал, немного качнулся назад и сделал вид, что очень серьёзно обдумывает. — Давай так. Мы оставим это как образец на случай химической войны, но сам я, пожалуй, начну с воды. С очень, очень чистой воды. КулКид кивнул. — Ладно. Тогда я пойду попробую сделать какао. Там, правда, закончились маршмеллоу… но я нашёл в шкафу пенопласт. Думаешь, это взаимозаменяемо? — Нет! — завопил Элиот, соскальзывая с кровати как ниндзя, — Стой. Герой. Назад. От шкафа. Элиот выхватил кружку, поставил её на стол, и двинулся спасать остатки своей кухни, как отец, который уже всё понял, но всё ещё надеется, что пожарная служба в этот раз не приедет. — Всё, марш на диван. Какао — моё дело. Твоя задача — не уничтожать микроволновку. И не есть строительные материалы. — А кофе был прям невкусный, да? — Кофе был философским. Он заставил меня задуматься о смысле жизни и, в особенности – её конце. КулКид фыркнул и отправился обратно, а Элиот выдохнул и направился на кухню. Новый день. Пиццерии нет. Зато есть ребёнок, микроволновка с посттравмой и кофе, который мог бы быть оружием массового поражения. И это всё — вполне нормальное утро. *** Громкий стук в дверь вывел бывшего доставщика с мыслей, в которые тот случайно завис. Встав с дивана под взгляд ребёнка, побрёл к выходу с дома, начиная злиться на гостя. Стукнул разок и хватит а звонок ткнул максимум, а этот долбит по двери как родной. — Да иду я! Бубня под нос, он быстро счелкнул замком и открыл дверь. — Да что с тобой не так!- а? — Элиот, как хорошо что ты дома! — выдохнул с облегчением 007-ой, кладя руку на очки, в то же врёмя вытирая пот на лбу, — ты не поверишь что произошло, но это сейчас не важно! КулКид пропал! Его нигде нет и я не знай что делать, может ты его виде-.. Ауч! Горе отец с упрёком посмотрел на доставщика, который дал ему болезненную подщечину. Сам Элиот выглядел не лучше. Глаза так и горели от разнообразных эмоций, ладони сжались в кулаки, а дыхание сбилось. — Ты чего это.. — У меня был один вопрос, но потом я взял на себя твоего ребёнка на сутки, и теперь у меня их тысячи. 007-ой неуверенно заглянул ему за спину. В коридоре он услышал тихий звук телевизора, по которому шёл детский мультфильм. Взгляд снова упал на разгневанного парня, который не спешил впускать давнего знакомого внутрь своих апартаментов. — Он у тебя? Ты не шутишь? — все же попытался узнать точно гость. — Скажи-ка мне друг. Ты кормишь КулКида кашей? 007н7 завис. Что? — что? — уже в реальность спросил мужчина, не понимая к чему здесь каша. — "Смешать углеводы с сахаром, получится ультрабуст", так? — Постой, ты о чём вообще? — "Фастфуд — это топливо для юных умов", ДА? Кажется, горе-папаша начал потихоньку понимать, про что говорит парень напротив, и потихоньку заливался краской, пока тот, без проблем напоминал ему о его же словах. — Как ты назвал своего сына помнишь? А я напомню! "Баг, который забыли пофиксить"! Ты вообще в своем уме?! Парочка прохожих обернулись на громкие крики, интересуясь что происходит с утра по раньше. — Я не имел ввиду то, что ты думаешь! — начал оправдываться 007-ой, отдергивая свою руку от горящей щеки, которая все ещё отдавала болью в голову. — Да ты что?! А как ещё можно воспринять такой "комплимент"? Так ещё и ребёнку! — Да я ж шутил! — оправдывался 007н7, пятясь, как будто Элиот хочет прямо сейчас ударить его и второй раз, только теперь на глазах у людей. — Это была метафора! Или… слушай, баг — это ж не всегда плохо! Иногда баги делают игру интереснее! — Интереснее?! — взвыл Элиот, — То есть ты хочешь сказать, что твой сын — это такой весёлый глюк в системе, благодаря которому вся твоя жизнь превращается в краш-тест? — Ну, если честно… да. — 007 виновато пожал плечами. — Он же уникальный. Я не говорил, что он плохой! Просто, он как бы… неожиданность! Живой, взрывной и с опцией самоуничтожения. Элиот прищурился, а затем фыркнул. — Ты сейчас описал гранату. — Воот! Вот! Он как граната, но такая — с глазками и ручками. Я тебе клянусь, я его обожаю, ну люблю всем своим сердцем. Даже когда он в 4 утра будит меня вопросом: "А что будет, если в чайник засыпать муравьёв?" Элиот медленно моргнуть, отгоняя представленную картинку перед глазами, — Это реально было? — Конечно. — 007 вздохнул, смахивая рукой в стороне. — Хорошо, что я чайник заранее выкинул. Но он пытался заварить их в унитазе. Говорит, "тут же тоже вода, папа!" — Он мне пиццерию спалил, — устало заметил Элиот, — теперь уже полностью. — Оу. — тихо выдохнул 007, не зная что сказать. — Ты его воспитываешь вообще? — скептически спросил Элиот. 007 развёл руками. — Пытаюсь. И ещё своё в воспитание внесла улица. И "Утиные истории", в основном. Но я стараюсь, честно! Я его люблю, просто… я не совсем человек-система безопасности. Я скорее человек… хаос. — Ты человек-головная боль, — буркнул Элиот, — но теперь понятно, почему КулКид такой. 007 улыбнулся. Улыбка была кривой, замученной, но в ней было настоящее тепло. — Эй, ну он ведь классный, да? Я же не говорю, что он лёгкий. Я говорю, что он мой. И если надо — я отдам последнюю пиццу в мире, чтобы он улыбнулся. Даже если сам буду есть коробку. Элиот не знал, что сказать дальше. Сначала он был настроен враждебно и был готов ругаться с отцом КулКида хоть часами напролёт. Но сейчас, глядя на молодого мужчину, у которого в таком раннем возрасте появились морщины и синяки под глазами… На мужчину, который взял на себя ответственность за ребёнка — не своего по крови, но своего по выбору. Который прощался с будущим, к которому шёл не месяцами, а годами. На мужчину, который сейчас распинается перед ним, Элиотом, как сильно он любит своего сына и как старается дать ему всё, что может. Он выдохнул и расслабился, отходя в сторону, пропуская гостя вперёд. — Прямо и направо. Сидит твой сын перед телевизором. 007n7 улыбнулся и кивнул, на ходу бросая слова благодарности. *** И все же – жизнь прекрасна. Птицы поют, солнце светит, ветерок приятно бьёт в лицо, где-то неподалёку соседи машут ему рукой и улыбаються, пока он едет к себе на работу. Ну не сказка ли? Именно так хочет проводить свой день лучший работник лучшей пиццерии в городе. КулКид на заднем сидении автомобиля говорил о своих планах на день, часто переходя на совсем другую тему, даже не пытаясь связать все в едино. Но Элиот был не против — ему даже нравилось. Он кивал, поддакивал, вставлял «угу» в нужных местах, как будто это всё и было его планом на утро. — А потом я сделаю комикс про лягушку-ниндзя, но она будет не просто лягушкой, а типа тайным агентом… или пиццей. Я ещё не решил. — Обязательно реши до обеда, — усмехнулся Элиот. — Иначе сюжет провалится. — И я назову её… "Лягуха-Опасная-Сырная". Тебе нравится? — Уже хочу постер на стену, — хмыкнул Элиот, сворачивая на парковку. Табличка на двери уже была новой — блестящей, свежевыкрученной и почти ровной. Отреставрированная пиццерия сияла как после душа, пахла краской, надеждой и тонким намёком на базилик. Элиот заглушил мотор и потянулся. — Ну что, герой, — сказал он, распахнув заднюю дверцу, — выходим. Смотри аккуратно, не врежься в новенькую витрину лбом, как в прошлый раз. — Это было один раз! — возмутился КулКид, карабкаясь наружу. — И вообще, витрина напала первой. Они направились к входу. КулКид подскакивал на каждом втором шаге, проверяя, не пружинит ли новый пол, а Элиот, как суровый сторож, взяв малого за руку, подпрыгивал иногда с ним. — Так что… папа придёт вечером, да? — спросил мальчик, не оборачиваясь. — Угу, — кивнул Элиот. — Он сказал, что сначала должен «закончить важные дела»… что, зная его, может означать всё что угодно: от уничтожения нового вируса в мире до поиска левого ботинка. — Значит, пока я с тобой! — КулКид радостно хлопнул в ладоши. — Я буду тебе помогать! Наливать соус! Кричать "Заказ готов"! Кричать на клиентов!!! — Последнее — опционально, — буркнул Элиот, приоткрывая дверь. — Давай лучше начнем с того, что ты не ставишь ноги на стол и не объявляешь себя директором. Хотя… знаешь, забудь. Всё равно объявишь. Внутри пахло тестом, светом и содовой. Всё было почти как раньше — только чуть свежее, чуть чище, и с немного более живым сердцем. Элиот прошёл внутрь рабочего помещения первым, придерживая дверь для маленького торнадо. — А если честно, — пробормотал он себе под нос, глядя, как КулКид несётся к прилавку, — может, нам стоит нанимать только тех, у кого энергия питается сахаром и чистым хаосом. Жизнь снова начиналась. И на удивление, она шла по плану. Почти.