8. Это будет искусством

Навстречу запаху корицы, мёда и этому ленивому, сладкому утру. Катя босиком выходит в коридор, поправляя на плечах плед. В волосах — ещё следы сна, лицо чуть припухшее от подушки, но глаза уже улыбаются. За ней, волоча за собой плюшевого зайца за ухо и весь плед, как плащ супергероя, топает Милена — маленькая, тёплая, с лохматой шевелюрой и с хитрющим взглядом. — А я всё слышала! — важно заявляет она, остановившись в дверях кухни. — И про сырнички, и про варенье, и про… кота! Миша, в фартуке с принтом “Шеф на завтрак”, поворачивается с лопаткой в руке и делает вид, что ошарашен: — Да что ты, шпион малолетний! А кто это у нас под одеялом притворялся спящей булочкой? Милена гордо задирает нос: — Это была маскировка! Катя прыскает от смеха и опускается на табурет рядом с подносом, где уже выстроились в ряд румяные сырники. На каждом — капля густого малинового варенья, как драгоценный рубин. — Пахнет, как в детстве, — говорит она, вдыхая аромат. — А у неё — детство. — Миша указывает на Милену, которая уже карабкается на стул, устраиваясь на коленях, чтобы быть повыше. — У нас уже фаза “ностальгия по детству”. — Не-еет, — тянет Милена, размазывая варенье по сырнику с максимально серьёзным выражением лица. — У меня сейчас настоящее. А у вас… вы просто старенькие. — Спасибо, Мила, — хором отвечают родители, переглянувшись. — Вот так, без прикрас. Тем временем в прихожей раздаётся звук электронного замка — и в квартиру входит Елена. Высокая, в стильной блузе, с короткой стрижкой цвета серебра, с холщовой сумкой через плечо и чашкой кофе навынос в руке. — О, а вот и наш завтрак-клуб! — улыбается она, снимая кроссовки. — Милена, ты уже успела разоблачить родителей? — Угу. Они притворялись, что спят. А потом папа нас манипулировал сырниками. — Вся ваша семья — сплошной театр, — смеётся Елена, подходя к столу и целуя внучку в макушку. — А сырники пахнут шикарно, Миш. Как всегда. — Я стараюсь, — скромно отвечает он, но явно доволен. Они рассаживаются вокруг стола. У каждого — свой ритуал: Катя пьёт кофе с корицей и кусает сырник в середине, Миша щедро макает в варенье, Милена строит “сырничную башню”, а бабушка рассказывает, как на днях побывала на лекции по архитектуре будущего, где обсуждали дома, напечатанные на 3D-принтере из глины. — Я же говорю: наша бабушка — кибербабушка, — подмигивает Миша. — Это потому что я не жарю котлеты и не вяжу варежки? — усмехается она. — А ты умеешь? — вдруг спрашивает Милена с опаской. — Конечно. Но только если мне очень-очень скучно. А скучно мне бывает только в очереди в поликлинике. А в поликлинике я не бываю. Вот и не вяжу. — Бабушка подмигивает ей. Утро тянется медленно, как мёд на ложке. За окном солнечные зайчики скачут по стеклам, в комнате играет лёгкая музыка — что-то акустическое, ненавязчивое. Крошки сырников остаются на губах, варенье липнет к пальцам, а разговор течёт от погоды до того, как скоро Милена пойдёт в “старшую” группу в садике. — А у вас в садике сырники дают? — интересуется Катя. — Не такие! У нас там нет папы. — Милена делает многозначительную паузу, потом смотрит на отца. — Ты у нас самый лучший повар. Но пока. Потому что я учусь. — Учишься? Чему? — Делать бутерброды! Сначала хлеб, потом масло, потом сыр, потом ещё один хлеб. Это будет бургер! — говорит она с такой серьёзностью, что никто не смеется. Катя гладит её по голове: — Ну всё, папа. Готовься — скоро твоя смена подрастёт. — Ладно, — Миша делает вид, что тяжело вздыхает. — Главное, чтобы потом не сменила меня на еду из автомата. И всё снова заливается смехом. Такое утро — не то чтобы редкость, но всё же особенное. Потому что никто никуда не спешит, потому что все свои, потому что тепло от пледа переходит в тепло от рук, в тепло слов, в тепло общей кухни. И где-то в углу головы у Кати рождается мысль: “А может, запомнить это утро как лучшее за всё лето?” И она почти уверена: Миша думает сейчас то же самое. А Милена тем временем уже утащила свой последний сырник в ладошке и крадётся с ним под стол — строить секретный домик из подушек. И утро продолжается.

***

Под столом, завешанным пледом, царит полумрак. Милена аккуратно расставляет подушки, строя крепость, в которой, по её замыслу, должны поместиться как минимум она, плюшевый заяц и… ну, может быть, ещё один сырник. — Это будет штаб, — шепчет она зайцу, просовывая голову между двумя стульями. — Тут мы будем прятаться, если папа снова скажет, что пора убирать игрушки. Сверху доносится смех взрослых — бабушка что-то рассказывает про «умные дома», а папа шутит, что их квартира и так умная, потому что знает, когда в ней появляется беспорядок. — Милена? — Катя наклоняется и приподнимает край пледа. — Ты там не застряла? — Я не застряла! Я работаю! — серьёзно отвечает девочка, поправляя «крышу» из наволочки. — Это очень важное строительство. — А… ну ладно. Только если тебе понадобится консультация инженера — зови. — Хорошо. Но только если он не будет смеяться. Катя улыбается и отпускает плед, а в этот момент раздаётся звонок в дверь. — Кто бы это мог быть? — удивляется Миша, откладывая вилку. — Может, почтальон? — предполагает бабушка. — Или… — Милена вылезает из-под стола, оставляя зайца «охранять» штаб, — это пришёл кто-то очень важный? Миша идёт открывать, а остальные затихают, прислушиваясь. — О! — раздаётся его голос. — Вот это сюрприз! А в дверях стоял…Сева. —А мне великую Екатерину нужно увидеть.—сказал он пожимаю зятю руку. — Сееевааа! — закричала Милена, выныривая из-под стола, словно маленький торнадо, и со смехом бросилась ему навстречу. Сева едва успел развернуться, как девочка уже висела у него на руках, обняв крепко за шею. — Вот ты где, моя звездочка! — рассмеялся он, подхватывая племянницу на руки. — Опять прячешься в самых неожиданных местах? — Я тренировалась быть шпионом, — с важностью ответила Милена. — У тебя в телефоне код «2580», я запомнила! — Подслушивать нехорошо, — притворно нахмурился Сева. — Но умно. Очень умно. В этот момент из кухни вышла Елена Семёновна, вытирая руки о полотенце. Услышав знакомый голос, она прищурилась и остановилась в дверях. — О-о, Всеволод! — сказала она с мягкой улыбкой. Сева поставил Милену на пол и шагнул к женщине, которую давно считал почти своей матерью — пусть по документам она была свекровью его сестры. — Елена Семёновна, — тепло произнёс он, обнимая её. — Как вы? Всё такая же энергичная? — Энергичная — не то слово. Тут с твоей сестрой и зятем не соскучишься, — с усмешкой ответила она и махнула рукой в сторону комнаты. — А ты что-то зачастил к ним в последнее время. — Пора привыкать. Я теперь ваш частый гость. Мы с Юней… Он замялся на полуслове, но Милена не дала закончить — она уже тянула его за рукав. — Сева, скажи! Скажи же! — настаивала она. Сева переглянулся с Еленой Семёновной, потом перевёл взгляд на Катю, что стояла у окна с чашкой чая, и кивнул. — Ну что ж… всё, сестрёнка, дату свадьбы выбрали. Ровно через две недели. — Через две недели? — переспросила Елена Семёновна. — Ох, и быстренько же вы. Совсем как молодёжь.

***

— Тааа-дам! — радостно заявила Милена, стоя посреди комнаты с… обручальными кольцами! Одно — на ниточке, второе — ей с легкостью удалось натянуть на свой мизинец. — Откуда это у тебя?! — ахнула Катя, подходя ближе. — Это же… — Нашла в шкатулке. Вы что, думали я не знаю, где мама свои «тайны» прячет? — с гордостью подняла подбородок девочка. — Теперь я — главная свадебная фея! — Свадебная… кто? — не сдержался Миша, приподняв бровь. — Фея. Я всё устрою, как в мультиках. У вас будет марш, лепестки, и голуби. Или коты. Лучше коты. Я уже написала список гостей и даже зарисовала, как должно выглядеть платье. И у меня вопросы! Она достала из-за спины блокнот с наклейками и открыла его где-то посередине. — Мам, у тебя будет вуаль до пола или до плеч? А у папы — фрак или костюм цвета мокрого асфальта? — Цвета чего? — переспросил Миша, смеясь. — Я видела такой в журнале. Стильно и по-юридически, — уверенно заявила Милена. — А ещё я решила, что у меня будет отдельный выход с танцем. Потому что я как пельменица и должна быть в центре внимания. Катя прикрыла лицо ладонью, чтобы скрыть улыбку. — Мила, ты невеста или организатор? — Я — спецагент под прикрытием, свадебный стратег, крестная фея и будущий ведущий торжества. А ещё… я украла у дяди Севы телефон, пока он обнимался! — с торжеством подняла гаджет над головой. — Милена! — вскрикнули хором Катя и Сева. Милена прыснула от смеха и, вывернувшись из попытки Севы поймать её, умчалась в коридор, выкрикивая: — Вы ещё не знаете, какой будет тост! Потренируйтесь плакать от счастья!

***

Дверь в квартиру хлопнула, и раздался голос Юнии: — Я пришла с миром, и с клубникой! Кто скучал? — Юююю! — радостно закричала Милена и пулей вылетела из комнаты. Но на этот раз не просто с объятиями. На ходу она схватила из шкафа тюбик детской краски для лица (которую ей строго-настрого запретили доставать без взрослых), и уже через секунду оказалась перед Юнией… с раскрашенным лицом. На лбу у неё красовалась надпись «LOVE», щёки были усыпаны сердечками, а под носом — аккуратные усы. — Я готова к свадьбе номер два! — объявила Милена торжественно. — Сегодня вы с Юнией тоже женитесь! Раз не хотите — я всё равно всех поженю! Юния застыла в дверях, глядя на неё с выражением лёгкого шока и смеха: — Эм… а можно хоть поздороваться сначала? — Нет! Всё по расписанию! — Милена уже тянула её за руку. — У нас репетиция. Папа будет священником, мама идёт с букетом, а ты — моя невеста. — Милена! — крикнула Катя из кухни. — Ты опять устроила церемонию? — У нас тут любовь, мама! И Юния принесла клубнику — это знак с небес! С этого момента всё пошло наперекосяк: Сева едва не упал со стула от смеха, Миша, не успев войти в комнату, оказался «вовлечён» в обряд, получив на шею белое кухонное полотенце в роли рясы, а Катя — в роли свадебной мамы — была срочно отправлена Миленой за воображаемым тортом. — Если вы меня не поддержите, я устрою парад в подъезде, — предупредила Милена, сложив руки на груди. — С хором. У меня уже есть текст! — Только не хор, — простонал Миша. — Мы едва от флешмоба во дворе отошли. — Это было искусство! — гордо сказала Милена. — А теперь тишина. Все встали. Начинается церемония!