Эпилог.

Катя вложила письмо в камень. Бумага дрожала в её руках, будто сама боялась не дойти до адресата. Слова, написанные чуть торопливым почерком, были простыми, но в них чувствовалось то тепло, которое не умеют подделывать даже самые искусные люди.

«Привет, Ба. Ты как там? Тепло тебе, спокойно?

Я к тебе с новостями. Наш старший, братец, Сева женился! Вчера. Да, представляешь? ЖЕНИЛСЯ!!! Я до сих пор не могу привыкнуть к этим словам, но сердце поёт от радости за него.

Миленочка растёт. Я положила в письмо её рисунок. Она сама решила, какой отправить, и долго выбирала карандаши. Нарисовала солнце и маленький домик. Сказала: “Это чтоб Ба знала — у нас тепло”. Ты бы видела её серьёзное лицо в этот момент.

Ба, я должна признаться. Я часто винила его — за то, что он занимался криптой. Считала, что это всё пустое, что он тратит силы зря. Мне тогда казалось, что он уходит от реальности, прячется от проблем за этими цифрами и экранами. А теперь понимаю — если бы не это, не было бы всего, что мы имеем. Не было бы Миши рядом. Не было бы Милены. Не было бы Юнии.

Знаешь, Ба… я учусь у него. Упорству. Верить в своё, даже если все вокруг против. Иногда это тяжело — ждать, когда всё сложится. Но разве мы не доказали, что можем выдержать?

Я тебя люблю. Обнимаю крепко. Ещё напишу.»

Катя перечитывала письмо. Её глаза задерживались на каждой строчке, словно она боялась, что какой-то смысл ускользнёт, если проскочить слишком быстро. Миша молчал, стоял чуть поодаль и смотрел на неё. Он привык к этой её сосредоточенности, к тому, как она умела погружаться в слова, как будто в них было больше жизни, чем в самом воздухе вокруг. Когда она наконец сложила письмо и аккуратно прижала к сердцу, он подошёл ближе. Их взгляды встретились. Катя вложила письмо в щель камня, задержала руку чуть дольше, чем нужно, и только потом позволила себе шагнуть назад. Они вместе вышли к машине. Сели, молча переглянулись — и этого хватило, чтобы сказать всё. Миша повернул ключ зажигания. Радио ожило неожиданно: — «…И сказал мне ангел: чуть-чуть продержись. Я подарю тебе лучшую жизнь…» Слова прозвучали так кстати, что Катя даже рассмеялась сквозь слёзы. — Слышал? — спросила она. — Слышал, — ответил Миша и сжал её ладонь. И правда — они продержались. Через ссоры, когда казалось, что проще уйти, чем бороться. Через долгие годы неопределённости, когда мир будто стоял на месте. Они держались, цеплялись друг за друга, иногда только за веру, что будет лучше. И сейчас — жили. Не роскошно, не безоблачно, но лучше. Лучшее заключалось не в вещах, а в том, что у них было: Милена, которая каждое утро скакала по кровати, требуя внимания; вечера, когда дом наполнялся смехом и запахом свежего хлеба; маленькие победы, которыми они делились, словно сокровищами. Катя смотрела в окно на дорогу и думала о Ба. Наверное, она бы улыбнулась, услышав, как радио случайно выбрало именно эту песню. Наверное, сказала бы своим мягким голосом: «Ну вот, детки. Я же знала, что у вас всё будет хорошо». Миша переключил передачу, машина мягко тронулась. Катя положила руку ему на плечо. В этой простой близости было всё, ради чего стоило жить. А письмо осталось там — хранить память, соединять миры, доказывать, что любовь сильнее расстояний даже меж мирами.