Часть 1

– Я бы это спрятал, — легкомысленно заметил голос сверху. – Как-то глупо держать это на виду. Хитоши замер. С койки над ним выглянуло лицо. Хитоши быстро вернул телефон в карман. Мальчик наверху продолжал ухмыляться, не унывая. Нового соседа Хитоши по койке можно было бы спутать с самим Хитоши, если бы не несколько ключевых отличий: Мальчик был ниже ростом. Это было странно, учитывая, что Хитоши называли «самым молодым здесь», когда его социальный работник высаживал его. Мальчик даже выглядел моложе — но, как предположил Хитоши, внешность — это не все. Перистые фиолетовые волосы мальчика спадали ему на плечи и завивались от земли, в то время как более глубокие, но светлые фиолетовые волосы Хитоши росли вверх, бросая вызов гравитации. У соседа Хитоши по койке были глаза, которые соответствовали его волосам, в то время как глаза Хитоши были яркого цвета индиго. Также была заметная разница в их лицах: мальчик улыбался . Хитоши не был улыбчивым человеком. Хитоши уставился на мальчика вместо ответа. Мальчик поднял бровь, затем сделал ряд озадачивающих движений руками. Тишина. Затем, после паузы, мальчик резко хлопнул в ладоши , и Хитоши вздрогнул от удивления. – Так это не то, — заметил мальчик. – Значит, ты просто игнорируешь меня ? Это грубо , Незнакомка-тян! Я хочу, чтобы ты знала, что я пытался быть милым ! Хитоши по-прежнему молчал. Хитоши не говорил много. Это была хорошая привычка, безопасная привычка. Когда Хитоши говорил, случались плохие вещи. Дискриминация по признаку причуды широко распространена в системе приемных семей, и в прежних домах, подобных этому, она всегда присутствовала. Разговоры были небезопасной практикой для Хитоши. Людям это не нравилось. …Поэтому мальчик наверху, вероятно, еще не знал о причуде Хитоши. Хитоши размышлял, что бы он мог сказать, чтобы быстрее закончить разговор. Наконец он остановился на коротком: – Отстань. Вместо этого мальчик просто улыбнулся шире . – Колючий, а? Не знал, что у тебя такой же характер, как у этих волос, Незнакомка-тян! У Хитоши все внутри неприятно перевернулось, и Хитоши стиснул зубы. Над ним издевались. Может быть, мальчик знал о причуде Хитоши и просто подшучивал над ним. Или он просто естественно видел в Хитоши легкую цель. Оба варианта были возможными. – Чего ты хочешь? — осторожно спросил Хитоши, почти ожидая, что его прервут на полуслове. – Да что там, просто предложить свой гениальный совет! — объявил мальчик. – Иии мой совет - никому здесь не показывать этот милый маленький гаджет! Сучка наверху может его даже забрать. Мальчик, вероятно, прав. Хитоши повезло два приемных дома назад: семья купила ему телефон и разрешила оставить его себе. Если бы кто-нибудь в этом доме увидел это, у Хитоши почти наверняка бы это украли. Хитоши не думал об этом. Совет был верным. Хитоши просто пытался понять, почему мальчик сказал ему это . – …Спасибо, — наконец решился Хитоши. Что-то самодовольное скривило губы мальчика сверху. – О, не упоминай об этом! Я знаю, я суперщедрый. Хитоши, как и прежде, не ответил. Мальчик, казалось, не возражал. Его ухмылка нисколько не померкла из-за отсутствия ответа Хитоши. – Меня зовут Кокичи Ома, кстати, — по-видимому, весело представился Оума. – А ты, сосед? (У приемных детей не было фамилий. Почему Ома имел одну из них, было необычно.) Хитоши колебался. Сохранение имени при себе не имело никаких преимуществ, которые он мог видеть. Это было просто как-то, чтобы называться — и, учитывая, что его альтернативой было «Незнакомец-тян», это было бы, по крайней мере, улучшением. – Хитоши. – Хитоши смягчился. Улыбка Омы была яркой, с белоснежными зубами. Если Хитоши не ошибался, в ней был странный победный блеск. – Тогда Хитоши-тян. Вот так Хитоши встретил одного из самых важных людей, которые когда-либо появлялись в его жизни. *** «Сука наверху», как ее называл Ома, была выносливой женщиной с небольшим терпением. Такие люди, как она, заставляли Хитоши задуматься, почему она вообще пошла в приемную семью — она явно ненавидела детей. В доме было четверо детей, включая Хитоши. Две двухъярусные кровати, сдвинутые вместе в одной комнате. Двое на двухъярусной кровати справа были сдержанны и не любили Хитоши. Это было нормально. Кажется, никто никогда этого не делал. Ома часто говорил. Он болтал и бранился, неважно, слушал его кто-нибудь или нет. – Видишь ли, у меня есть тайная организация, в которой более тысячи членов! — Оума однажды утром восторженно пожаловался Хитоши, свесив ноги с края лестницы. – Это довольно впечатляет! А может, и нет. Я могу лгать- – Ты можешь заткнуться ? — наконец выпалила одна из девушек - с черными волосами и алыми глазами. Ома только ухмыльнулся. – Мм? Почему это? – Потому что ты всегда болтаешь, — прошипела она. – Если ты собираешься говорить, то хотя бы прекрати использовать свою дурацкую причуду ! Хитоши напрягся. Между тем улыбка Омы не дрогнула. Вместо этого Ома резко ухмыльнулся . Почти опасно. – Глупая Маки-тян, — чуть ли не промурлыкал Ома. – Ты так говоришь, будто твоя причуда чем-то лучше! Ноздри Маки раздулись. – Ты хочешь умереть? – Никаких возражений? – Ухмы был почти хищный. – Почему? Потому что я прав ? Мы оба знаем- Маки бросилась на Ому. Вместо того, чтобы уйти с ее пути, мальчик просто замер . Хитоши с ужасом наблюдал, как черноволосая девушка схватила парня за горло. Ома не двигался. Он не сопротивлялся. – Эй, — прохрипел Хитоши, его живот скрутило от страха. – Ты... ты можешь убить его. Девушка не ответила. У Хитоши зачесалось горло. Единственное, что Ома сделал для него, так это дал ему стандартный совет и заболтал его. И все же, вид кого-то подвешенного и безжизненного наполнил Хитоши страхом, которого он никогда не знал. – Эй! — Хитоши заговорил громче, его голос стал хриплым. – Как он вообще использовал свою причуду? – Он... — начала было огрызаться девушка, но ее остановили на полпути. Ее глаза стали пустыми. Наступила тишина. – Пойди к женщине наверху и расскажи ей, что ты сделала, — медленно произнес Хитоши дрожащим голосом. Пальцы девочки разжались вокруг горла мальчика. Она встала и ушла. *** (Маки ушла еще до наступления ночи. Хитоши больше ее не видел.) *** Для Хитоши мир в доме никогда не был долгим. Так или иначе, слух о его причуде распространялся. Иногда взрослые рассказывали об этом другим напрямую, а может быть, ребенок распространял это, случайно услышав. Это никогда не имело значения. Важен был результат. Как и ожидалось, другой ребенок тут же дистанцировался. Однако странно… Ома этого не сделал. Ома так и не отошел от него. Вместо этого Ома начал следовать за ним, куда бы он ни пошел, или болтать с койки наверху, независимо от того, отвечал Хитоши или нет. Даже когда приходил еще один ребенок или когда глава семьи умудрялся разместить пятого ребенка в гостевой комнате, Ома не делал ни единого движения, чтобы последовать за кем-либо, кроме Хитоши. Хитоши не назвал бы Ому милым , но и задирой он тоже не был. В худшем случае он был раздражающим. Хитоши был... сбит с толку. – А потом я устроил школьную драку едой! — объявил Ома, размахивая палочками для еды с размаху, прежде чем взять еще риса со своей тарелки. – Это было здорово! За исключением того, что этого никогда не было. Я, очевидно, солгал - глупый Хитоши-тян. Хитоши открыл рот, потом резко его закрыл. Он бросил взгляд на остальных. Ома... был единственным, кто был рядом с ним. Остальные трое обходили их стороной- – Не смотри на них. Это пронзило мысли Хитоши словно нож . Ому всегда было трудно игнорировать — обычно потому, что он был единственным звуком. Однако то, как он привлек внимание Хитоши в тот момент, казалось неестественным. Взгляд Хитоши тут же метнулся к своему спутнику. Выражение лица мальчика даже не изменилось. Ома все еще застенчиво улыбался, слегка наклонив голову. – Они скучные, — объяснил Ома, голосом, на удивление ровным, даже несмотря на радостную ухмылку. – Не давай им удовольствия чувствовать себя интересными, ладно? Хитоши сглотнул. Взгляд Омы не дрогнул, его улыбка не дрогнула. В этот момент Хитоши осознал, что он понятия не имеет, в чем заключается причуда Омы. – Ладно, — прохрипел Хитоши. Ома ухмыльнулся, обнажив зубы. – Хорошо. Затем Ома внезапно вернулся к своим бессмысленным, извилистым речам, которые, похоже, никогда ни к чему не приводят. *** Со временем страх начал угасать. Вместо него пришло негодование. Ненависть была тихой вещью, сплетенной в приглушенных шепотах и ​​уничтожающих косых взглядах. Она сжигала Хитоши, когда он спотыкался или находил угрожающие, полные ненависти записки, разбросанные по его вещам. Это было неприятно, но ожидаемо. С другой стороны, Ома не отступил. Он остался рядом с Хитоши, как ракушка рядом с кораблем. Хитоши даже получал от этого удовольствие. – Что? Ни за что, Ластик надрал бы ей задницу. – Ну-ну! — запротестовал Оума. – Ты видел , какая она рельефная? Мирко могла бы его выжать! – Она не единственная, у кого есть боевой опыт, — старательно утверждал Хитоши, когда они возвращались в комнату. – Ластик вполне может одолеть ее в рукопашном. – Полагаю, есть только один способ узнать это! – Глаза Омы заблестели. – Нам придется придумать сложную схему, чтобы заставить их сражаться насмерть! Хитоши усмехнулся. – Да, удачи с этим. – Ты не поможешь мне? — спросил Ома, насмешливо изображая боль, фальшивые слезы проступили в уголках его глаз. – Хитоши-тян, как ты мог?! Я думал, мы друзья! Хитоши фыркнул от удовольствия, увидев всю эту драматичность, и вошел первым. Как и ожидалось, в комнате не было ни души. Дети, которые обычно спали на другой койке, давно уже ушли спать в другое место. Однако Хитоши заметил, что листок бумаги был приклеен не к его кровати, а к лестнице Омы . Мальчик пониже быстро обогнул его и ловко схватил. Глаза Омы просканировали содержимое, выражение его лица стало пугающе пустым. Хорошее настроение Хитоши как рукой сняло. – Что там написано? — спросил Хитоши после неловкой минуты молчания. Ома поднял голову и посмотрел на него пустым взглядом. Затем, внезапно, это пустое выражение лица сменилось ухмылкой. – Да ведь это всего лишь письмо от моей секретной организации! — заявил Ома. – Совершенно секретные вещи. Ома часто говорил об этой предполагаемой «секретной организации». Предположительно, мальчик перед Хитоши управлял всем миром с помощью некоего теневого правительства, которым он руководил в одиночку. У Хитоши были сомнения. – Что там на самом деле написано? — спросил Хитоши, пытаясь украдкой взглянуть на бумагу. Ома отплясывал, держа листок приколотым к груди. – Нет-нет! Это секрет~! Хитоши... нахмурился. – Это обо мне? — спросил Хитоши. – Нет, — пренебрежительно махнул рукой Ома. – Если вам так любопытно, моя организация говорит мне, что мы наконец-то получили контроль над Россией. – Ты лжешь, — резко ответил Хитоши. – Что там написано? Другие бы рассыпались при виде разгневанного Хитоши. Большинство бы предположили, что он начнет использовать свою причуду. Большинство просто не ответили бы, боясь, что он завладеет их разумом. Опять же, Ома не был похож на большинство или даже на некоторых людей. Ома наклонил голову, пассивно улыбаясь. – А почему тебя это волнует? Хитоши моргнул. Что? – Почему меня это волнует? — повторил Хитоши. – Почему бы и нет? Улыбка Омы ни разу не дрогнула. – Это не для тебя. Это для меня. Вот почему меня это волнует. До губ Хитоши оно не дошло. Ома продолжал смотреть прямо в глаза. Наступила пауза молчания. – Тебе стоит перестать беспокоиться, Хитоши-тян. – Голос Омы был тревожно ровным, его улыбка граничила со зловещей. – Я уже это сделал. И в тот же миг Ома скомкал бумагу в шарик и бросил ее в Хитоши. Она безвредно отскочила от его груди на ковер. – Читай, если хочешь, — бодро бросил Оума через плечо, начиная подниматься по лестнице. – Но если ты хочешь чего-то добиться, Хитоши-тян, ты перестанешь баловать себя этой ерундой. Хитоши уставился на скомканный мяч, лежащий на ковре, затем на койку Омы. Мальчик уже лежал на боку, отвернувшись от него. – Почему ты со мной тусуешься? — спросил Хитоши. – Вероятно, в долгосрочной перспективе это тебе не поможет. – Почему бы и нет? – Лицо Омы все еще было вне поля зрения, поэтому Хитоши понятия не имел, какое выражение он принял. – Все остальные здесь простые, Хитоши-тян. Мне не нравятся простые вещи. Хитоши нахмурился. После некоторого колебания он поднял бумажный шарик. – А что делает меня не простым? — спросил Хитоши, снова глядя на Ому. Ома не ответил. Хитоши поджал губы, затем повернулся к скомканному комку бумаги в своей руке. Наконец, Хитоши выбросил его в мусорное ведро. Его сердце разрывалось от желания узнать, что там было написано, но он все равно отвернулся. … Ома, несомненно, получал то же самое обращение, что и Хитоши — отчасти, по крайней мере, из-за того, что был связан с ним. Теперь стало очевидно, когда Хитоши начал замечать это. Дети обходили стороной Ому в зале. Тихий шепот и ненавистные взгляды преследовали Хитоши и его спутника. Разница, насколько Хитоши мог судить, была в том, что люди хотели игнорировать Ому. Если он подходил к кому-то, они отмахивались от него или физически уходили. (Всегда становилось грязно, когда Ома отказывался отступать. Казалось, он просто воспринимал это как вызов.) Несмотря на это, Ома, казалось, никогда не возражал. Он все еще ухмылялся, жестикулировал с энтузиазмом, кричал и смеялся без всяких забот в мире. Поначалу Хитоши был возмущен, но со временем это начало оказывать на него влияние. Ома был настолько равнодушен к миру. Казалось, он никогда не замолкал, даже если другие пытались его заставить. Хитоши даже не мог себе представить, насколько храбрым должен быть Ома. Хитоши не мог даже надеяться быть хотя бы наполовину таким. Хотя он мог бы попытаться. Хитоши изо всех сил старался игнорировать шепоты и взгляды. То, как страх вспыхивал в глазах людей, если они случайно задевали его плечом, и как люди отказывались разговаривать с ним, кроме Омы. Было легче, когда рядом был Ома. У этого парня был талант отвлекать его внимание от мира. *** Со временем и началом школы Ома, казалось, становился все громче. Учителя сажали его на задержание, дети хихикали, когда его наказывали. И все же, все это время Ома просто улыбался и смеялся. Посещение школы с Омой отличалось от других школьных опытов, которые у него были. У Хитоши был кто-то, с кем можно было посидеть за обедом и кто-то, с кем можно было работать в классе. Это было… приятно. Школа означала, что у них был повод не ходить домой. Если они возвращались к семи (комендантский час), они могли оставаться там столько, сколько им хотелось. – Хочешь узнать секрет? — спросил Ома, когда они вдвоем сидели под деревом на территории школы. Скоро ноябрь. Хитоши никогда не думал, что школьные годы могут пролететь быстро , а не с мучительной скоростью, пронизанной издевательствами и остракизмом. – Что? — спросил Хитоши, отрываясь от книги. – Я солгал, когда мы встретились. Хитоши фыркнул. – Это меня не удивляет, хотите верьте, хотите нет. Ома озорно ухмыльнулся. – Понятия не имею, о чем ты! Я - олицетворение честности. – Конечно, — закатил глаза Хитоши, хотя и не без умиления. – Итак, мистер Честный, о чем вы лгали? Ома улыбнулся. – Мое имя. Хитоши моргнул. Ома не вскочил с «но это ложь!» или «нет, правда!». Вместо этого Ома нейтрально посмотрел на него. – Правда? — спросил Хитоши. С этим известным шутником никогда не помешает осторожность. – Да, — Ома щедро прислонился к дереву. – Но я лгал правдой, видишь ли. Это самая правдоподобная ложь. Хитоши не удивился, что его друг не имел особого смысла. Оума становился все более загадочным, чем больше Хитоши общался с ним, а не меньше. – Я же говорил тебе, что моя фамилия «Ома», — продолжил подросток. — Когда я тебе сказал, это была ложь. – Была? — спросил Хитоши. – Была. – Ома кивнул. Он повернул голову к Хитоши, его губы растянулись в фирменной улыбке. – Но сейчас это не так. Я так говорю. Я Кокичи Ома, и никто не может сказать мне иначе. Хитоши приподнял бровь, но Ома не изменил своего решения. – Ты такой странный, — решил Хитоши. – Ты серьезно это выдумал на месте? – Ага! — подбодрил Оума, странное подобие серьезности исчезло. – Я не могу править миром без фамилии, не так ли? Давай, Хитоши-тян, не будь глупым. – О да, какой же я глупый. – Такая глупость! — согласился Ома. – Да ладно, Хитоши-тян, ты должен быть умнее, чтобы не отставать от меня~! Хитоши ухмыльнулся, сложив руки за головой и удобно откинувшись назад. Было холодно, но это лучше, чем дом. Дом хранит враждебные взгляды, и они гораздо более ледяные, чем легкий холодок. – Ну и что? Мне тоже нужна фамилия? — спросил Хитоши, полушутя. – Мм, – Ома постучал по подбородку. Он ухмыльнулся Хитоши. – Может быть~! Я имею в виду, ты мог бы получить мой. – Действительно? – Нет! — хихикнул Ома. – Оу~, разочарован? Ну, если ты будешь умолять, может, я передумаю! – В твоих мечтах, — усмехнулся Хитоши. – Оу~, — ухмыльнулся Ома, глядя в небо и отворачиваясь от него. – Ну, я бы тебе его в любом случае не отдала! Ты мне нравишься, Хитоши-чан, но это мое . Мне нужно что-то мое, понимаешь? Улыбка Хитоши немного померкла. Он посмотрел на Ому, но тот уже не смотрел на него. Ома был человеком со множеством секретов. Не смотря насколько он был разговорчив, услышать что-то действительно правдивое из его уст можно было максимум раз в неделю. (И тем более ничего о себе .) – Да. Я понял, — пробормотал Хитоши. Пальцы Омы напряглись в траве. На несколько мгновений повисла тишина. Как всегда, ее нарушил Ома. – Ладно, пошли за покупками! — внезапно объявил Ома, вскакивая на ноги. – Я люблю шопинг! Если это не ложь, я просто хочу опустошить твой кошелек! – У меня даже столько нет… – Тогда мы украдем! – Оума хлопнул в ладоши. – Все просто! – Что? — заорал Хитоши. – Ни в коем случае ! Ома злобно ухмыльнулся. – Что~? Хитоши-тян думает, что сможет меня остановить ? – Неужели ты... И вот Ома в мгновение ока рванул вперед, а Хитоши бросился за ним. *** – Что это? — спросил Хитоши, просунув голову через плечо невысокого мальчика. – Какой-то художественный проект? Ома возился с гладкой маской и краской. – Совершенно секретно! — весело сказал Ома. – Я мог бы рассказать тебе, но тогда мне пришлось бы тебя убить! – Я пас, — фыркнул Хитоши, поднимаясь с пола, где Ома стоял, скрестив ноги. – Подожди... откуда ты вообще взял эти вещи? – Я их одолжил, — пожал плечами Ома. Глаза Хитоши сузились. – У кого? – О, ты меня поймал! — ухмыльнулся Оума. – Я купил их, когда мы ходили в магазин неделю назад. Хитоши уставился на него с паузы. – Ты... воровал в магазине? – Неужели Хитоши-тян так мало верит в меня? — заныл Ома. Увидев невпечатленное выражение лица Хитоши, он ухмыльнулся. – ...Возможно. Сердце Хитоши ушло в пятки. – Ома! — прошипел Хитоши. – Это незаконно! Ома непонимающе посмотрел на него, затем наклонил голову. – И? – И? — недоверчиво повторил Хитоши. – Тебя могли арестовать ! – Ты недооцениваешь меня, Хитоши-тян, — отмахнулся Ома, как будто это должно было его успокоить. – Я профессионал. Хитоши посмотрел на него. – Она могла бы выслать тебя, если бы узнала. Это заставило Ому остановиться. Однако, когда он пришел в себя, ухмылка Омы была такой острой, какую Хитоши видел всего несколько раз. – Она все равно найдет причину, чтобы избавиться от меня в конце концов, — легко пробормотал Ома, словно эти слова ничего для него не значили. – Я мог бы дать ей хорошую причину и повеселиться~? У Хитоши пересохло во рту. Он не знал, что на это сказать. – В любом случае, — и Ома снова стал самим собой. – Не подглядывать! Хитоши устало покачал головой, затем сел на матрас. Солнечный свет просачивался сквозь тонкие занавески, освещая комнату. – Как долго ты здесь находишься? — наконец спросил Хитоши. – В этом доме? Звуки живописи то затихали, то возобновлялись. – Некоторое время, — загадочно ответил Ома. – Или вообще нет! Кто знает, на самом деле. Хитоши поднял бровь. – Знаешь ? – Может быть, — пробормотал Оума, загадочно, как всегда. – Но почему меня это должно волновать , Хитоши-тян? На что мне рассчитывать? – …Справедливо, — решил Хитоши. – Кажется, тебя вообще мало что волнует. – Ты меня неправильно понял, Хитоши-тян, — поправил Ома. – Я очень переживаю! Но только о важных вещах , понимаешь. Это должно стоить моего времени, чтобы беспокоиться. – …О, да? — с любопытством спросил Хитоши. – И что же тогда стоит твоего времени? Ома прекратил рисовать. На этот раз он не возобновил работу. Вместо этого Ома оглянулся через плечо, улыбка растянулась от уха до уха. Она не достигла его глаз. – Даже если бы я тебе сказал, — взгляд Омы был странно напряженным. – Ты действительно поверишь такому лжецу , как я? Хитоши некоторое время смотрел на него. – Не знаю, — решил Хитоши. — Я бы хотел. Ома резко ухмыльнулся. – Верить людям - плохая привычка, Хитоши-тян. Хитоши пожал плечами. – С тобой ведь все получилось, да? Выражение лица Омы, оно пустое . Безжизненное и пустое. Хитоши сказал что-то не так? Через мгновение Ома пришел в себя. Улыбаясь, как всегда. – Это просто делает тебя идиотом, — просто сказал Оума, оборачиваясь. – Вера в меня - это самая глупая вещь, которую ты когда-либо делал, мой любимый Хитоши-чан. Хитоши не ответил. Он сомневался, что что-либо, что он мог сказать, изменит мнение Омы. Поэтому, вместо того чтобы тратить драгоценное время, Хитоши просто открыл свой телефон и пролистал социальные сети. *** Наконец, это случилось в понедельник в июле. Они смотрели телевизор в гостиной, и началась героическая драка между Ястребом и каким-то скоростным грабителем. – Я слышал, что Ястреб - один из хороших, — рассеянно пробормотал Хитоши, когда крылатый герой поднялся в воздух. – Он не делает различий в спасении. – Правда? — спросил Ома. – Ага. – Вот это сюрприз, — небрежно сказал Ома, накручивая на палец прядь фиолетовых волос. – Он работает в Комиссии героев. Хитоши оторвал взгляд от телевизора и посмотрел на Ому. – Почему это должно иметь значение? Ома моргнул, затем тоже повернулся к нему лицом. – Ты не знаешь? Хитоши нахмурился. – Не знаю чего? Ома усмехнулся безрадостно. Он был холодным, с примесью чего-то едва различимого. – Ох, бедный Хитоши-тян, — проворковал Ома. Холодок пробежал по спине Хитоши. – Ты не знаешь, что случилось с Маки-тян? Да ладно, ты же не такой глупый. Хитоши обнаружил, что ощетинился. – О чем ты говоришь? – Нишиши! – Ома хихикнул, улыбка была слишком широкой, чтобы быть дружелюбной. – Ну~... Я бы не стал слишком беспокоиться. Такие причуды, как у тебя, слишком их отталкивают. Не высовывайся, и всё будет хорошо~! – О чем ты говоришь ? — настойчиво произнес Хитоши, и в его голосе прозвучала язвительность. – О, ничего, — пробормотал Ома, ковыряя ногтевые пластины без всякого интереса. – Просто еще один приемный ребенок, которого забрали, чтобы он служил «большему благу». Она будет служить нашей стране! Разве это не здорово ? – Что ты имеешь в виду ? — голос Хитоши был почти пронзительным. Ома... пугал его . – Ничего , Хитоши-тян. – Слова Омы звучали с необычной силой. – Просто так устроен мир. – Это ничего не дает! — рявкнул Хитоши, кипя от злости. – Почему ты никогда не можешь просто дать мне прямой ответ ?! Улыбка Омы растянула его губы так широко, что это было почти хищно. В его глазах не было ничего, кроме злобы. Из-за этого лед распространился по всему телу Хитоши. – Нелюбимые дети постоянно пропадают, — медленно произнес Ома. Если бы в его голосе не было еще больше тепла, Хитоши был уверен, что из его легких пополз бы лед. – Просто радуйся, что она не умерла где-нибудь в канаве. И прежде чем Хитоши успел ответить, Ома вскочил с дивана и пошёл прочь. – Но это же скучно! — весело заявил Ома. – Как и герои. И ты сейчас, на самом деле! Увидимся позже, Хитоши-тян! И вот так Ома исчез. Но это был еще далеко не конец. Остаток дня Ома избегал его. Возможно, Ома пытался сделать вид, что все это его не затронуло, но его тонкое поведение выдавало это. Хитоши боролся между злостью на него и беспокойством за него. Последнее могло быть нелогичным, но тем не менее это проникло в психику Хитоши. В ту ночь, когда день подходил к концу и Хитоши пошел спать, он несколько минут лежал неподвижно и молча. – Ома? – Хитоши пробормотал в темноту. Ома не ответил. Пальцы Хитоши подергивались по бокам. – Спокойной ночи, Ома, — пробормотал Хитоши. И вот, наконец, все закончилось. На следующий день Ома вел себя как обычно: назойливый, раздражительный, яркий и живой. Хитоши воздержался от обсуждения героев, и Ома снова остался рядом с ним. И все же… это его не давало покоя. О чем говорил Ома ранее? Что случилось с Маки? …Хитоши не понравились полусформированные выводы, ожидавшие его за закрытыми глазами. … Мир продолжал жить своей обычной жизнью. Средняя школа начала подходить к концу. Поэтому, естественно, возник вопрос: «Что дальше?» Хитоши знал, чего он хотел. Невозможное. Но он так сильно этого хотел . – Эй, Ома? — пробормотал Хитоши, крепко сжимая цепи качелей. Они тусовались на общественной игровой площадке в пасмурный день. Воздух был похож на приближающийся дождь, но Хитоши предпочел бы промокнуть до нитки, чем вернуться домой до шести. Хитоши и Ома дружат уже почти два года. Хитоши нужно было задать свой вопрос. Даже если в итоге ответ ему не понравится. – Ты же знаешь мою причуду, да? – Нет! — радостно заявил Ома. – Но это ложь! Трудно забыть это, Хитоши-чан. – Итак, — рассеянно покачался Хитоши каблуками. — Все говорят, что это злодейская причуда. Ты так думаешь? Ома самодовольно ухмыльнулся, почти застенчиво. Мальчик с перьевыми волосами лягнул ногами, качаясь от инерции со скрипучими цепями. – О, Хитоши-тян, — заявил Ома с чрезмерной сладостью. – Такие вещи - глупость! Нужно быть совсем безмозглой стервой, чтобы попасться на эту чушь! Да ладно , ты мне слишком нравишься, чтобы ты сейчас выставлял себя неудачником. Хитоши отвел взгляд на щепки под собой. – То есть ты так не думаешь? – Причуда есть причуда, — заявил Ома как ни в чем не бывало. – Люди, которые думают, что это что-то из тебя делает, - тупоголовые идиоты. – Тогда… – Хитоши набирается смелости посмотреть Оме в глаза. – Как ты думаешь, я могу быть героем? И в тот же миг свет в глазах Омы погас. Улыбка не исчезла, но стала пустой . Грудь Хитоши сжалась. – Ты серьезно? — спросил Ома, почти насмехаясь , как будто Хитоши пытался разыграть его невероятно прозрачным образом. – Ты же не можешь поверить, что можешь стать героем, да? Сердце Хитоши упало в живот, сменившись ноющим холодом. – Неважно, — выпалил Хитоши, поднимаясь на ноги. Глаза у него, казалось, горели. Глупо . – Не пойми меня неправильно, Хитоши-тян! — легко пропел Ома сзади. – Если ты хочешь настроить себя на такой провал, будь моим гостем! Это твоя жизнь, ты же знаешь- – Я сказал, не обращай внимания! — рявкнул Хитоши. – А теперь оставь меня в покое! И Хитоши затопал прочь, чувствуя себя почти ребенком. Ома не стал комментировать происходящее за его спиной. Когда они снова встретились, Ома попытался вести себя так, будто ничего не произошло. Хитоши продолжал пытаться отмахнуться от него. – Ладно, будь унылым и скучным, — наконец отрезал Ома. – Не пойми меня неправильно, Хитоши-тян: я знаю, что ты станешь великим героем. Но искать признания в мире, который тебя ненавидит, глупо. Тебе они не нужны. Мне они не нужны. Мы никогда в них не нуждались. Ты глупец, если все еще так считаешь. Хитоши демонстративно не ответил. – Ладно. Мне все равно. Хоть хандри до смерти, мне все равно. И они больше не разговаривали. На этот раз это длилось дольше суток. На этот раз это длилось месяц. *** Провалил часть Геройского теста… Нет… нет … Но ваш результат письменной части экзамена… принят на общеобразовательные дисциплины… Хитоши зажмурился, скомкал бумагу и швырнул ее через всю комнату. – Я же говорил, — пробормотал Ома откуда-то с верхней койки, проверяя хрупкий мир между ними. – Я все равно попал, — отрезал Хитоши. Его сердце сжалось. – Я собираюсь стать героем. Ома не ответил. *** – Ома. – Да~, мой любимый Хитоши-чан~? – Потому что я живу слишком далеко от кампуса, — пробормотал Хитоши, глядя на опорные балки, разбросанные по дну койки над ним. – Учитель предложил разместить меня поближе к кампусу. Я уезжаю в конце месяца. Ома на мгновение замолчал. – О, да?— неестественно радостно заявил Ома. – Молодец, Хитоши-тян! Ты выбираешься из этой свалки! Хитоши сглотнул и закрыл глаза. – Я буду скучать по тебе, — прошептал Хитоши. Ома замолчал . Матрас над ним подозрительно содрогнулся. Хитоши задумался, не притворство ли это. Потом он задумался, имеет ли это значение. – Я нет , — голос Омы был подозрительно напряженным. Что-то боролось за то, чтобы оставаться ровным. – Я бы никогда не скучал по скучному Хитоши-чану. Хитоши рассмеялся . Это было что-то водянистое. – У нас еще есть остаток лета вместе, — прохрипел Хитоши с соболезнованием. – Можем ли мы просто... договориться наслаждаться им, пока я не уеду? – Как скажешь, — голос Омы звучал так неправильно, выдавая эмоции. – Если это то, чего ты хочешь. Мне все равно. Это ложь, не так ли? Хитоши этого не говорил. Возможно, ложь могла бы быть утешительной. *** Все вещи Хитоши висели в пластиковом пакете рядом с ним. Он уставился на машину и на мужчину с длинными черными волосами, который пришел, чтобы забрать его. – Ой! — раздался позади него знакомый голос. Хитоши едва успел обернуться, как ему что-то сунули в руки. – Тебе лучше не забывать меня, — сказал Ома с яркой улыбкой. – Понял? Хитоши посмотрел на подаренный ему подарок. Маска клоуна, расписанная вручную. Губы тонкие и растянуты в необычно широкую улыбку, на щеке наклейка в виде сердца. Глаза были заключены в маленькие ромбовидные отметины. – Теперь ты часть моей суперсекретной организации, — бодро настаивал Ома. – Ты одиннадцатитысячный член DICE! Я знаю, не надо меня благодарить. Хитоши задался вопросом, сколько еще людей в мире носят такую ​​же маску. Глаза Хитоши были подозрительно влажными. Он посмотрел Оме прямо в глаза. – Я стану героем, — сказал Хитоши, голос его дрожал от волнения. – И нелюбимые дети больше никогда не будут пропадать. Вот увидишь. (В дверях напряглась стерва сверху.) (Взгляд мужчины за спиной Хитоши стал острым.) Ома улыбнулся . – Тебе лучше, — сказал Ома неестественно ровным голосом. – Если ты собираешься пойти против всего мира и заявить о своей победе, тебе лучше иметь это в виду. – Я согласен, — яростно настаивал Хитоши. – Тогда пока, Хитоши. – Ома широко улыбнулся . – Увидимся, когда ты изменишь мир. Не скучай по мне слишком сильно до тех пор, ладно? Его имя было произнесено без уважительного обращения. Настолько лично, насколько Ома мог. Сердце Хитоши застряло в горле. – Пока, Кокичи. И тут Хитоши тоже улыбнулся, обнажив зубы. Кокичи рассмеялся , когда Хитоши наконец ушел. Другим это могло показаться угрожающим или насмешливым, но Хитоши чувствовал, как его грудь согревается, несмотря на печаль. Они встретятся снова. Хитоши знал, что это произойдет. И если мир не хотел этого, когда Хитоши стал героем, Хитоши было все равно. В конце концов, беспокоиться о таких вещах глупо.