Only

      Солнечные лучи бьют по глазам, прожигая роговицу сквозь веки. Хисын просыпается, не осознавая реальности. Где он, как он и кто он вообще. Пульсирующая боль в висках усиливается, а чувство тошноты в одно мгновение подкатывает к горлу.       Чем старше становишься, тем губительнее отражается пьянство. Даже пара бокалов превращается в проблему, от которой приходится избавляться, скрючившись над унитазом.       Приведя себя в порядок, парень направляется на кухню. На полу разбросаны крошки чипсов и ещё какой-то дряни — явные следы вчерашней вечеринки. Но Хисын не помнит ничего. Ни повода, ни праздника. Словно кто-то покопался у него в голове и вырвал эти воспоминания с корнем.       Это странно.       Еле-еле найдя телефон, парень замечает пару трещин на экране. Верхняя половина не реагирует на касание вообще. Но позвонить друзьям всё же можно.       — Привет, слушай, ты вчера со мной был?       — Нет.       — Ага, а не знаешь, кто был?       — Что? Тем более не знаю. Хён, что-то случилось?       — Просто тут бардак, а я проснулся один и с жутким перегаром. Ещё и телефон разбит.       — Может, это ты сам его разбил?       Глупости. Хисын бы такое запомнил, он ведь не идиот.       Взгляд падает на бутылки, валяющиеся под диваном. Все пазлы, с опозданием, но складываются.       Горечь утраты накатывает новой волной. И всё из-за одного человека.       Хисын перечитывает сообщения о расставании с прямым посылом — он виноват. И извинения не помогут.       Парень стискивает телефон так, что пальцы белеют. Буквы расплываются перед глазами, но он не отводит взгляд. Может, если смотреть достаточно долго, окажется, что это всего лишь сон?       Но нет, ссора настоящая. Резкая, как пощёчина. И, вероятно, последняя.       Ярость нарастает. Комната вдруг становится слишком тесной, воздух — густым и спёртым. Он хочет закричать, но вместо этого вновь швыряет телефон в стену. Ошмётки валяются на полу, а легче не становится.       Остаётся только опустошённое молчание.