(0)

*Вот же надутый недомерок* —подумала шатенка, стреляя темными глазами в мужчину напротив. Мистер Баттерсби был ростом от силы 160 см, и очень пухлый, деловой костюм еще чуть чуть и порвётся на нем. Взгляд надменный и хитрый. Это был еще один работодатель, сам пригласивший Авиту на вакансию администратора. — Можешь подписать еще вот тут. — сказал мужчина, указав на строку в каком то документе. Ави, даже не смотря, чиркнула ручкой в поле для подписи. Она слишком устала за последнюю неделю, бегая и ищя работу. И сейчас ей было совсем не до этого. Меньше всего на свете ей хотелось сидеть в этом душном кабинете и париться. Единственное о чем она мечтала — серфить. Чувствовать свободу, ощущать ветер каждой клеткой кожи, утонуть в запахе соли и песка — это было единственное для чего она жила, единственное для чего она была рождена, единственное, что доставляло ей непередаваемое удовольствие. Однако, деньги ей были необходимы, так что Баттерсби продолжал бубнить и рассказывать об ее обязанностях. — В общем то все. Главная задача — быть дружелюбной с клиентами и не путаться в документах. И помни, я взял тебя на свой страх и риск, одна оплошность и ты полетишь отсюда. Понятно? — Да-да Мистер Баттерсби, огромное спасибо за вашу доброту. — Ави пыталась говорить искренне с настоящей добротой, но ее голос и взгляд подводили, и она больше прозвучала как робот. — Отлично. Я рад что мы поняли друг друга. Можешь идти. Авита тут же подскочила с места, сбила в кучку все свои бумаги и еще раз поблагодарив мужчину вылетела из кабинета. Несмотря на то, что Ави очень вымоталась, она была рада новой работе, рада тому, что ей больше не придётся бегать в поисках заработка. К тому же мистер Баттерсби, который когда-то был приятелем её отца, устроил девушку в достаточно престижный отель. Это означало, что ей больше не придётся целыми днями бегать в роли официантки от столика к столику и терпеть назойливых клиентов, как это было на прошлых работах в Улмингтоне. Разговаривать с людьми она любит, и такая работа на лето казалась очень даже не плохим вариантом. Домой она решила пройти по побережью, проветриться и проведать океан. Сняв босоножки она окунула стопы в воду от этого, по всему телу побежали мурашки. Ветер раздувал темные волнистые волосы, а запах моря неожиданно окунул ее в самые приятные воспоминания : *** - Хахаххаха пап! но у меня не получается встать на эту доску!!! - Милая, может ты для начала перевернёшь её? Вот так. - Ура! Получилось!!! Папа смотри у меня получилось!!!! - Умница! Так держать! - Лейла идем к нам!!! - Нет папа, я лучше с мамой посижу тут. - Ох, ну надо же две одинаковые, тогда мы вдвоем с Ави будем наслаждаться этими волнами, потом не грусти что упустила их! *всплеск* - Ха-ха-ха! Эй, милая, смотри: в сёрфинге, как и в жизни, главное - поймать баланс, терпение и уважение. Не бойся волн - лови их, скользи по ним, оседлай их, бери от них всё! Так же и в жизни поступай с трудностями. Поняла? - Да! После этого папа щелкнул пальцем по кончику ее носа и Ави залилась звонким смехом. *** Как же его не хватало... Он был для неё всем: учителем, защитником, прогонявшим ночные страхи; волшебником, превращавшим скучные дни в приключения. Без него мир потерял цвета - даже океан, который они любили вместе, теперь казался ей слишком серым, слишком бескрайним. Но любить серфинг она не перестала, и не перестанет никогда. был. После его смерти перевернулось всё. Ави долго не могла поверить, что жизнь оставила её без него. От матери и сестры она никогда не получала такой любви и сейчас им всем пришлось продать любимый дом в Улмингтоне и переехать на Отмели, не только из-за того что они не могли больше оплачивать его, а еще потому что, было тяжело находиться там без него. До этого они бывали здесь все вместе только летом ради сёрфинга. Папа всегда говорил что на Внешних Отмелях самые лучшие волны в мире, и сейчас смотря на этот океан она понимала что это чистая правда. Он часто приезжал сюда один, работал над проектами и наслаждался здешней жизнью. И говорят, все его запомнили как добрейшего и светлейшего человека. Не сказать, что Ави сильно скучала по «прошлой» жизни. В Улмингтоне она не была ни королевой, ни серой мышкой. Люди, безусловно, тянулись к ней, любили разговаривать с ней, но она не умела привязываться к ним, так как умели они. Всегда, всю жизнь она выслушивала каждого, кто захотел ей вдруг вылить свою душу. Слушала, а позже анализировала в мыслях — что ей приятно, а что ее отталкивает. И ей, и окружающим это доставляло удовольствие. Ей — потому что она узнавала многие тайные шкафчики людей , а окружающим — потому что их слушали и ее советы, порой брошенные на рандом, действительно помогали. Кому-то удавалось стать ее другом, чаще всего не на долгое время, пока ей не надоест с ними зависать, кому-то нет. Люди проходили сквозь нее и ее это не сколько не тревожило. В детстве им со старшей сестрой часто говорили, что Лейла - вылитая копия матери, а Авита - отца. Сначала они не придавали этому значения и лишь смеялись, сравнивая свои отражения в зеркале с родительскими фотографиями. Это стало их маленькой семейной игрой - Лейла кокетливо повторяла мамины жесты, а Авита старательно копировала папину улыбку, после чего обе заливались смехом. Но с годами Авита начала понимать, что сходство было куда глубже внешности. В ней жил отцовский характер - такая же упрямая решимость, когда она за что-то бралась, та же упертость и тоже самое любопытство. Иногда, ловя себя на этих проявлениях, она замирала, ощущая странное утешение - будто часть папы осталась с ней не только в памяти, но и в самой ее сути. Авита бесконечно любила свою семью, эту маленькую вселенную, где каждый был готов на все ради друг друга. И, переехав на Отмели, ей не нужны были ни друзья, ни люди, главное что ее семье, теперь уже, к сожалению, без папы, была с ней. Она помнила, как Лейла в двенадцать лет просидела с ней всю ночь, когда та боялась грозы; как мать отказывалась от новых платьев, чтобы оплатить ее танцевальную школу; как отец, уставший после смены, все равно находил силы проверять ее домашние задания. Их дом всегда был наполнен этим особенным теплом - тем, что рождается не из идеальности, а из готовности принимать и прощать. И она отчетливо знала, что эти воспоминания останутся с ней навсегда, до последнего вздоха, как говорится. Теперь же эта крошечная вселенная с каждым днём рушилась. Старшая сестра особо не появлялась дома, бог знает где ее вечно носит. А мама, хоть старалась не показывать этого, но девочки чувствовали как ей было тяжело. Прошел год с его смерти, но рана все еще неприятно саднила, и Авите хоть она  старалась научиться жить заново, все равно, иногда, чудился его голос: «Держись, милая. Я ведь никуда не ушёл». И она закрывала глаза, позволяя памяти вернуть его на мгновение - таким, каким запомнила: с морщинками у глаз и руками, пахнущими солью и деревом. После таких ярких воспоминаний на глазах невольно начали появляться слезы, но Авита быстро их смахнула. Заметив в океане парня, покорявшего волны она улыбнулась, сейчас она завидовала ему и хотела делать тоже самое, но усталость была выше ее сил и она продолжила брести домой.