***

Где в этом мире не видно зло, Там не слышно его шаги, Там пока ещё спит оно И ты спи. «Зло» Лампабикт Волк, попав в западню, отгрызает себе лапу. А медведь? А медведь, чтобы не попасть в западню, просто загрыз волка. Лазар сжал губы и тихонько придвинулся ближе к Ольжане так, чтобы её рыжие кудри едва касались его лица. Сегодня она снова сидела весь вечер у него и случайно уснула. Лазар, конечно, будить не стал. Он и сам был бы рад забыться сном, но мысли роились в голове слишком навязчиво. Йовар закован в цепи, пан Авро все знает и молчит, Ольжана мечтает уничтожить создателя Сущности из Стоегоста. Так... Знать бы, какую лапу отгрызть, и Лазар бы уже давно это сделал. Когда-то, в Хал-Азаре, он уже поступил так, отрезав от себя кусок души с колдовской силой. Но что теперь? За окном прохладный ночной ветер и ясное тёмное небо. И яркий, будто бы неестественно яркий, свет луны. Своим холодным сиянием она выжигала глаза Лазара, и на миг ему почудилось лицо Айше. Ухмылка, горящие волосы и три слова, которые Лазар не смог бы забыть, даже если бы очень постарался — ты будешь гореть. Он знал, что будет. В любом случае будет, как бы ни повернулась дальше жизнь. Только если он снова заляжет на дно, если забудет про свой отрезанный кусок души, то сможет избежать огня. Но разве это будет жизнь? Скорее та же смерть, только медленная, вязкая, туманная. Лазар открыл глаза — взгляд упал на рассыпанные пряди Ольжаны. Что она говорила про подсолнухи? Действительно, её волосы такие же яркие, как его жёлтые лепестки. А что она сказала? «У них тоже широченные круглые лица.» Лазар едва слышно вздохнул. Представил, как по ночам Ольжана смотрит на себя в зеркало и рвёт ногтями щеки. За окном, где-то в лесу, ухнула сова. Очень хотелось заснуть и проснуться где-нибудь еще. Где его никто не знает и никогда не достанет. И чтобы Ольжана никогда не узнала. О Длани, что будет, когда она узнает? Пожалуй, перестанет рвать щеки. Поймёт, что было причиной его отчуждения. Лазар криво улыбнулся — хоть что-то хорошее во всей этой истории. Он осторожно коснулся кудрявых прядей Ольжаны и по всему его телу разнеслась новая, ещё неизведанная ему боль. Она давно зародилась глубоко внутри него, но обычно таилась. А прикосновения к Ольжане вытягивали эту боль со дна, и она расходились огромной волной. Лазар знал толк в болях. Самая страшная — гибель от лап Йовара. После неё, как думал Лазар, ничто не может ранить его. Но эта, новая боль, была неожиданно слишком сильной. О Длани, да что Ольжана нашла в нем? Почему все должно было пойти именно так? Гораздо лучше им было бы ненавидеть друг друга. Лазар сморщился от этой мысли. Перед глазами, как в знак протеста, мерцали сотни воспоминаний. Ольжана читает его книги, Ольжана спит в его кибитке, Ольжана оборачивается малиновкой, Ольжана пытается освоить восточное солнечное колдовство, Ольжана смеётся, Ольжана радостная в море, Ольжана...теперь перед глазами встала другая картина: Когда чудовище всколыхнуло ночной воздух, Лазар спал тяжёлым мутным сном. Он не вытащил свою колдовскую силу, ведь никак не рассчитывал, что чудовище заявиться сегодня и просто лёг спать. Точнее, даже не лёг, а устало повалился. Вся спина жутко болела, так что хотелось выть от этой невыносимой боли. Но где-то внутреннее Лазар зло радовался ей. Именно боль заставляла его продолжать свое дело. Она не давала забыть, кто разломал его. И Лазар спал, когда в соседнюю комнату ворвалось чудовище, спал до тех пор, пока в черном омуте его сна не блеснула искра — крик Ольжаны. Лазар тут же вскочил, сдирая с глаз пелену сна. Темнота, боль в спине, холодный воздух из окна. Лазар спешно нащупал пальцами ладанку и достал иглу. Возвращать себе чародейскую силу в таком напряжении вряд ли могло бы удастся ему легко. Но все нужные действия он помнил очень хорошо. Внутри всё вспыхнуло, по ощущениям прибавилось сил, его будто бы встряхнуло и наполнило. Лазар только потом подумал, что в его дверях много щелей, и кто угодно мог подсмотреть за ним. Но сейчас это было неважно. Сейчас Лазар вырвался из комнаты и увидел, как Ольжана взметнулась малиновкой, прочь из своей комнаты и улетела в ночь. Чудовище, оскалив пасть хотело было броситься следом, но резко откинулось назад и, свирепо прорычав, уставилось на Лазара. — Прочь. — прошептал он. И очень вовремя, потому что в следующий миг уже начали набегать люди, с заспанными лицами и глазами, рапахнутыми в ужасе. Чудовище рыкнуло, окатив всех зловещим огнём своего единственного глаза и бросилось в ночь. Уже не за Ольжаной, знал Лазар. Жаль он тоже не мог обернуться волком и прыгнуть в окно. Ему пришлось развернуться, сказать людям что-то в духе «этот волк напал на девушку» и бежать к дверям. Что осталось позади него, Лазар не знал и знать не хотел. Кажется, начались какие-то споры, и кто-то даже кричал ему вслед. Распахнув дверь, Лазар нырнул в ночную тьму и, едва отбежав в лес настолько, чтобы уже ни душа не могла бы увидеть его, перекинулся и обернулся волком. Его окружили запахи и звуки, и их было непривычно много. Давно он не перекидывался и уже начал забывать способности своей оборотничьей формы. Но запах Ольжаны Лазар учуял сразу же и, ухватившись за его нить, помчался по лесу, не разбирая дороги, сквозь кусты, натыкаясь на пни и камни. Он чувствовал в её запахе жуткий страх и кровь, много крови. И с каждым мгновением все чаще в голову врезалась мысль — жива ли? И лес, чёрный и колкий, начинал сгущаться над его головой. И во тьме перед глазами все ярче и явнее расползалось воспоминание. Граница Чернолесья, хмурые тучи, Йовар оборачивается медведем... Так чем же он, Лазар, теперь лучше? Очередная ветка полоснула его по спине. Да, он не лучше, но плевать. Он хотел мести, и он её получит. Чёрно-чёрный ночной лес, лёгкий ветер, и вот запах уже совсем сильный. Лазар остановился. Из-за кустов виднелись рыжие пряди и окровавленная, истерзанная спина. В груди что-то надломилось. Несколько секунд звенящей тишины, прежде чем волчий нюх дал знать — не мертва. И лес вокруг перестал сжиматься. А если бы умерла? Стоит ли месть Йовару этого? Лазар повернул голову, опустив лицо в подушку. Пожалуй, из мглы, в которую он попал, на свет можно было выйти только бок о бок с девушкой с рыжими кудрями. Если они пропадут вместе: однажды оставят здесь всё и уйдут в солнечный Хал-Азар. Там не растут подсолнухи и нельзя набрать жимолости. Там нет черного северного леса и не пылают костры башильеров. Жаль, что нет загробной жизни. Если бы она была, Лазар хотел бы именно такую. Но, наверное, в солнечный Хал-Азар не попадают чудовища. И, наверное, чудовищ не могут любить. Лазар взглянул на свои пальцы, затем на спящую Ольжану. Грязные чёрные руки, на которых яд его больной души, она полюбила. Но дело в том, что Ольжана спит. И ничего не знает о чудовище. Страшная западня. Здесь нельзя лишиться лишь лапы. Здесь придётся идти на смерть. И Лазар уткнулся в плечо Ольжаны.