Первый сон

Мне снился сон... Я шла, шла, шла... Я шла в темноте. Идти было легко-легко, будто бы именно в этом и заключалась цель моего бытия, будто именно к этому я шла всю свою жизнь. Или, быть может, здесь я шла всю жизнь..? Время текло непонятно, не так, как всегда. Казалось, оно разливалось густой патокой, готовое вот-вот остановиться, но всё же, влекомое какими-то силами, мчалось вдаль. И тут же мерещилось, будто бы оно летит с запредельной скоростью, на всех порах, опаздывая, боясь не успеть свершить задуманное. Мне снился странный сон... Во сне я вышла к морю. Прямо так, сразу, из темноты. А море было белое-белое, нежное, как суфле. И мне хотелось окунуться в него, и я почти могла подойти, почти могла окунуть в воду руку, но пространство вдруг будто бы расширялось, унося его всё дальше. Я слышала чаек. Их голоса нельзя было отличить от людских голосов, но я отчего-то понимала, что это чайки. Я не видела их глазами. Мне казалось, будто бы они говорят из тьмы, которая осталась позади меня, но, обернувшись, я не увидела ничего. Не было больше тьмы, но и ничего другого не было. Хотя я помню, что видела что-то. И не видела ничего. Будто бы моим глазам не дано было разглядеть Нечто, но умом я понимала, что оно там. Чайки приближались, голоса становились громче. Они были совсем близко... Мой рот оказался открыт. Это я говорила. Говорила голосами чаек с чайками, которые здесь почти были. И они почти слышали меня. И они почти отвечали мне. Рядом никого не было. И моря тоже уже не было. Зато теперь я слышала его. Слышала голос прибоя, вдыхала запах тины. Опустив взгляд вниз, я вдруг поняла, что подо мной ничего нет. Будто бы моё тело, став лёгким, зависло в воздухе. А всё вокруг было белое-белое. А всё вокруг было мягкое. Я тонула в суфле, до которого не могла дотянуться. И мне хотелось крикнуть. Только я не могла. Не оттого, что мой голос пропал, а оттого, что там, во сне, не существовало громких звуков. Их просто не было и быть не могло. Там царствовало только спокойствие. Вскоре голоса смолкли. Не осталось никого, кто мог бы говорить. Меня тоже уже не осталось. Я растворилась в пространстве, в каждой частичке, в каждом дыханье, в каждой мысли. И мысли эти смешались: мои, чужие, общие... Ничего уже не было важно. Кроме моря. И только оно говорило: – Дева... Дева... Дева... Оно повторяло одно и то же. Снова и снова. Казалось, больше оно ничего не произносило и произнести не могло. И мысли вокруг вторили ему: – Дева... Дева... Дева... И не было конца их зову... И не было конца сну... И мысль, одна единственная, сумевшая просочиться в реальный мир, в мой мир, набатом звучала в ушах: – Магия. То была магия. И мысль, одна единственная, сумевшая преодолеть стену сна, первая, соединившая тонкой белой нитью миры, возвратила каплю Белого Моря в обыденность. Мне снился сон... А был ли это сон?..